Прошла неделя и ещё один день, и я начала ощущать тревогу.

Слуги особняка не слишком беспокоились: Кирхин и раньше часто покидал дом на две недели или даже на месяц, ссылаясь на то, что ему нужно учиться житейской мудрости. Но для меня всё было иначе.

Я знала, что на этот раз его отъезд связан с Дамианом и может быть опасен.

— Нет ли способа связаться с братом? — пробормотала я, никак не продвигаясь с книгой.

Майя, принесшая чай, понизила голос, отвечая:

— Я спросила у дворецкого, но он сказал, что не знает, где он. Господин Кирхин обещал прислать письмо, когда будет возвращаться, так что остаётся только ждать.

Я слабо улыбнулась ей.

Майя всегда приносила мне чай в это время, когда я сидела в гостиной за книгой. Нам обеим приходилось скрывать близость: я не хотела, чтобы Нина заметила, что мы стали дружны.

— С трёх часов можете идти, миледи. У слуг будет перерыв, в доме будет тихо, — сказала Майя.

— Спасибо тебе, Майя.

Проверив время, я направилась с ней к кладовой при кухне. Майя следила, чтобы никто не появился.

Благодаря ей я могла неспешно рассматривать кладовую, которая была куда больше и богаче, чем у госпожи Элмон. Запасы продуктов поражали объёмами и при этом оставались свежими.

Сортов чая было не так уж много, и я сумела выучить их за один день. Каждую ночь я пробовала понемногу и училась различать ароматы, читала книги о том, какие чаи когда принято подавать. Время, когда Майя стояла на страже, я посвящала Нине.

На второй день моих походов в кладовую я обнаружила лестницу в самом конце слева — она вела прямо к комнате Нины. Любопытно, что ещё несколько лет назад она жила в другой, но по какой-то причине перебралась сюда.

Прислушиваясь к шагам Майи, прохаживавшейся снаружи, я осторожно поднялась по лестнице.

В это время дня Нина обычно собирала служанок, чтобы проверить сделанное утром и дать распоряжения на вторую половину дня. Значит, её комната была пуста.

Я толкнула тяжёлую деревянную дверь и вошла. Взгляд скользнул по обстановке, к которой я уже успела немного привыкнуть.

Эта комната была лучше не только моей кладовой в доме госпожи Элмон, но даже самой её спальни: просторная, чистая и наполненная тонким ароматом духов.

Это оказалось неожиданным. Обычно слуги не пользовались духами, да и сама Нина не походила на женщину, которой по душе подобные вещи. Однако эта загадка оказалась связана с другим открытием — с пёстрыми неглиже, заполнявшими целую часть её гардероба.

Трудно было представить, что та, кто всегда застёгивала платье до самого горла, наденет подобные вещи.

Тонкие, словно крылья бабочки, ткани, сквозь которые просвечивало тело. Ярко-красные, почти похотливые оттенки. Наряды, где подол разрезан настолько, что стоило лишь чуть приподнять ткань — и всё становилось видно. Разглядывая всё это, я сделала для себя ещё одно открытие о двойственной натуре человека.

В самом углу шкафа стоял деревянный ящик. Внутри лежало несколько гладких, вытянутых предметов в форме дубинки. Их размеры и длина сильно различались.

(П.П. О боже аахаххахаха)

Я могла догадаться в чем их назначение. Они упоминались в книге "Там, где поёт завеса ночи".

Я заранее проглотила весь том с этой полки, решив, что лучше изучить его до возвращения Кирхина и Дамиана. Эти книги отлично скрашивали бессонные ночи, когда я выпивала слишком много чаю.

Из них я узнала, насколько гибким и загадочным может быть человеческое тело. Но в случае Нины меня смущало одно: если эти предметы нужны лишь для удовольствия самой себе, зачем тогда такие вычурные наряды?

— У неё есть любовник? — пробормотала я.

В книге того же автора, «Поэт с влажными губами», рассказывалось о поэте, который из-за несчастного случая в детстве лишился мужской силы. Чтобы удержать любовь возлюбленной, он использовал предметы, созданные по образцу четырнадцати мужчин.

Когда к нему явилась жена одного из этих мужчин, началась трагедия, от которой было невозможно оторваться. Я перечитывала ту часть несколько раз и даже запомнила ласковые прозвища, которые возлюбленная давала этим вещам. Это был шедевр, не уступающий «Хайрунд».

Щёки у меня слегка порозовели. Отгоняя лишние мысли, я открыла комод, который раньше не проверяла.

Нина оказалась удивительно страстной женщиной: у неё имелось восемь дорогих духов, а также кольца и ожерелья с жемчугом, рубинами, золотом и обсидианом. Кроме того, я обнаружила десятки долговых расписок — Нина одалживала другим слугам деньги. Причём суммы были немалые.

— Разве экономка может получать такое жалованье? — нахмурилась я.

Хотя я мало знала о положении экономки в доме знатного рода, её жизнь казалась чересчур роскошной. Ведь за пределами этой комнаты она всегда выглядела скромно — без серёг, без ожерелий, без каких-либо украшений.

Погружённая в мысли, я продолжала рыться в вещах, пока не обнаружила, что последний ящик комода заперт. Я потянула его на себя, приложила усилие, но замок оказался очень крепким.

Ключ.

Где же ключ?

— Мяу! Мя-я-яу!

Стоило мне решить проверить ещё неосмотренные места, как вдруг раздалось кошачье мяуканье. Это был условный знак Майи — время истекало.

Я прикусила губы и поднялась. Всё же это было неплохо: сегодняшний «улов» заключался в том, что я нашла то, что нужно искать.

Интуиция подсказывала: ключ, скорее всего, у Нины самой. Она ведь осторожный человек. А значит, этот ключ и есть её «мертвая крыса».

Закрыв дверь и приподняв юбку, я осторожно спустилась по лестнице. Мысли уже бешено крутились — как добыть этот ключ?

Ночная тишина лениво окутывала всё вокруг. Сквозь щели в окнах слышался ветер, и сегодня он казался резче, чем вчера.

— Ах вы, миледи. Даже в такое время не можете оторваться от книги.

Я подняла глаза: Майя мазала мне шею лекарством, а сама улыбалась, чуть выпятив губы.

— Книги вам настолько нравятся?

— Они интересные. Можно узнать то, чего не знала раньше. А ты читать умеешь?

— Нет. Отец говорил, что нужно учиться, но у меня начинала болеть голова, едва я смотрела на буквы. Думаю, книги — это не для всех. Всё, готово. Вы почти поправились!

— Спасибо!

— Не за что. Если что-то понадобится — только скажите.

— Пожалуй, пора спать. Иди тоже отдохни.

Майя ответила улыбкой, после чего торопливо вышла. Оставшись одна, я закрыла книгу и, подперев подбородок рукой, задумалась. Нина и Кирхин поочерёдно не давали мне покоя.

Я уставилась в темноту за окном, где занавески были не задернуты. Вдруг раздался стук: тук-тук. Кто-то постучал в дверь.

Подумав, что это Майя, я охотно повысила голос:

— Входи.

Но дверь распахнулась, и там оказалось другое лицо.

Я слегка улыбнулась, но, увидев, что в комнату свободно заходит Лорель, нахмурилась.

— Зачем пришла в такой час?

— Хотела мазь принести… Но вот же, Майя уже заходила, да?

Её голос звучал мягко и спокойно, но сам факт, что она упомянула Майю, вызвал у меня настороженность.

Я молча смотрела на неё, и тогда Лорель слегка встряхнула флакончик с лекарством в руке.

— Как бы то ни было, но это слишком. Сам господин Кирхин поручил мне заботиться о тебе. Но если всего лишь два раза в неделю заниматься литературой по часу — я ведь никак не могу узнать, как ты на самом деле.

Когда мы оставались наедине, она быстро переходила на “ты”, словно это само собой разумеется. Я могла бы её за это одёрнуть, но не стала. Хотела сначала посмотреть, чего именно она добивается.

Я только зевнула и нахмурилась.

— Ничего особенного, просто устала. Хочу спать, так что давай поговорим завтра.

— Устала? Из-за того, что шастаешь в комнату Нины?

Волосы будто стали дыбом. Я медленно повернула голову и увидела, как Лорель устроилась в кресле у окна — спокойно, с видом хозяйки, словно это её собственная комната.

— Я дважды видела, как ты выходила оттуда. Как неосторожно, Люси. Надо внимательнее следить за окружением.

Её карие глаза блестели под светом лампы. Я досадливо цокнула языком про себя.

Комната Лорель находилась на противоположной стороне от покоев Нины. Будучи моей учительницей, а не служанкой, у неё не было причин ходить в кладовые. Значит, наткнуться на меня «случайно» она не могла.

— …Похоже, я не единственная, кому интересна Нина.

На мой ответ Лорель улыбнулась. Она поставила флакончик на стол и сказала:

— Я знаю, о чём ты думаешь. Ты ведь умная, и прекрасно понимаешь, что Нина тобой недовольна. Вот ты и решила собрать о ней сведения, правда? Используя простодушную Майю.

Я не собиралась отвечать. Меня занимало другое: на чью сторону встанет Лорель — мою или Нины. Судя по тому, что первой пришла ко мне, ответ был очевиден.

— Я помогу тебе.