Аромат был свежим и лёгким, и хотя он казался чуть более воздушным по сравнению с мрачной атмосферой, исходящей от Ларса, всё же не казался чужим. Глаза Кирхина, пристально осматривавшего его с нахмуренными бровями, вдруг округлились: он заметил на поясе Ларса игрушечный на вид флакон духов.

Да уж, аромат он мог и не узнать, но сам флакон спутать было невозможно. Крупный ярко-изумрудный камень, тончайшая филигранная работа… Он собственными руками не раз держал его, гладил, любовался. Без сомнения — это был тот самый флакон духов от Дивайнко, который он купил и подарил Люсьен.

Капризный гений-ювелир уж точно не стал бы создавать два одинаковых изделия. Перед глазами Кирхина вспыхнул образ Люсьен, уходившей с пустым поясом. Он моргнул в оцепенении.

…Когда же он успел его забрать?

— Я понимаю, что сейчас, наверное, не время такие вещи спрашивать, но, неужели…

— Тогда закрой рот. Кто-то идёт.

Взгляд Ларса метнулся к окну. В одно мгновение и он, и Янкин перешли в режим полной боевой готовности. Голова Кирхина тоже очистилась от всех посторонних мыслей.

Он судорожно сглотнул и прижался к стене. Люди, появившиеся из тьмы, были закутаны в тёмные плащи, капюшоны надвинуты так низко, что рассмотреть лица не представлялось возможным.

Подступив к двери в полной тишине, они постучали. Раздался тяжёлый голос:

— На заре конца мы вспоминаем величайший грех Фарки.

По знаку Ларса Янкин открыл дверь, и Ларс ответил:

— Он открыл людям сладость раболепия. Проходите.

— Господин Ларс. Господин Кирхин.

Первый вошедший снял капюшон и почтительно склонил голову. Мужчина с аккуратно собранными седыми волосами — Баррет, сын главы крупнейшего торгового дома Фримонта.

Одежда на нём была скромной, но на повязке, перетягивающей лоб, и на поясе мерцала вышивка столь искусная, что её редко можно было где встретить. Даже в движениях, когда он поправлял свой наряд, чувствовалась изысканность — сразу ясно: перед ними не простой человек.

Кирхин, узнав Баррета, кивнул ему в знак приветствия и тут же шёпотом обратился к Ларсу за его спиной:

— Но ведь этот пароль куда более достойный, чем та ваша «Бетти»!

— А ты бы его вообще запомнил? — усмехнулся Ларс и пригласил Барретта к столу. Двое, что пришли вместе с ним, по всей видимости, были телохранителями — они встали у стены и начали следить за происходящим за окном.

— Должно быть, решение было непростое, но вы проявили смелость.

На слова Ларса Баррет мягко улыбнулся. Лицо его оставалось доброжелательным, но глаза сверкали умом.

— Протянуть руку короне не сложнее, чем держаться за руку жестокого графа. Но мой отец всё же переживает. Он слышал, что во дворце Эдмерса обсуждалось вторжение во Фримонт. Говорят, граф Вальшайн яростно отстаивал свободу Фримонта.

Торговые гильдии узнавали новости быстрее всякой другой организации. Собственно, и сам Ларс черпал большую часть сведений именно от них. Улыбнувшись в ответ, он внимательно посмотрел на Баррета.

— Полагаете, гильдия защитит вас, чтобы сохранить торговые отношения с Фримонтом?

В этой улыбке явно скрывался умысел, и Баррет предпочёл промолчать. Как он и ожидал, Ларс неторопливо скрестил руки на груди и продолжил:

— Если однажды Эдмерс действительно объявит войну Фримонту, граф уже ничего не сможет поделать. Ему придётся вступить в войну. И когда это случится, Вальшайн будет первым, кто подчинил бы себе гильдию. Разорвёт её на части, не оставив и кусочка плоти. Никого не пощадит из тех, кто мог бы заявить право на собственность гильдии. Даже если это будет трёхлетний ребёнок.

Лицо Баррета на миг побледнело — он вспомнил о своём сыне. Почувствовав, как пронзительный взгляд Ларса вызывает у него дискомфорт, он выпрямился. Сияние зелёных глаз в темноте показалось зловещим.

— Похоже, до вас дошли не все вести. Граф был не единственным, кто выступил против вторжения. Господин Феллуик также возражал. Хоть и считал, что силы позволяют рассчитывать на победу, но полагал, что слишком многие люди будут страдать. Как вам известно, — Ларс спокойно добавил, закинув ногу на ногу, — со времени войны против Аскуна прошло всего несколько лет. И в любой войне, вызванной жадностью власть имущих, больше всего страдают простые люди.

Баррет кивнул. А потом, словно стряхнув с себя тяжёлые мысли, сказал:

— Не волнуйтесь. Раз уж я здесь, значит, и мой отец сделал выбор. Ему очень жаль господина барона Викмана. Он был добрым человеком.

Увидев, что взгляд Баррета обратился к нему, Кирхин откашлялся и понизил голос:

— Да. Мой отец никогда не мог пройти мимо тех, кто в беде. Бессонными ночами он думал о страданиях людей…

— Ангел смерти слеп, и её коса не различает целей. Живым остаётся лишь утешаться воспоминаниями о мёртвых. Уверен, он ушёл в лучшее место.

Под взглядом Ларса, ясно намекавшим, что пора замолчать, Кирхин только кивнул.

— Что ж, обсудим сделку?

Обсуждение условий прошло на удивление легко. Цели совпадали, и потому никто не пытался получить лишнее. Кирхин, всё время вынужденный сидеть с серьёзным видом и коситься на Ларса, смог вымолвить лишь одно слово, когда печать на контракте была поставлена его перстнем.

— Вот и договор заключён.

— Да пребудет с нами благословение богов.

Сложив руки, Баррет почтительно склонил голову перед Ларсом. Тот принял поклон лёгким кивком и поднялся.

— Я провожу вас до леса. Дорога не самая удобная.

— Не стоит. Гильдейцы привычны к ночи. Луна — наш друг.

Едва Баррет произнёс эти слова, как вдруг раздался глухой удар — что-то влетело в дом и вонзилось в стену. Кирхин подпрыгнул на месте.

Мгновенно воздух в комнате накалился. Янкин, поймав взгляд Ларса, проверил улицу через окно и вышел наружу. Телохранители окружили Баррета.

Вернувшийся Янкин держал в руке стрелу. Его голос был напряжён.

— Это сигнал от Харди. Всё так, как мы ожидали — люди Вальшайна уже здесь.

— Какого цвета? — спросил Ларс.

С мрачным лицом Янкин поднял стрелу. На ней была привязана красная лента. Лицо Ларса похолодело.

С бойцами, охранявшими лес, у них был уговор. В случае нападения они пускали стрелу с лентой: жёлтой — если справлялись сами, синей — если требовалась помощь, и… красной, если нужно было немедленно бежать.

— Ч-ч-что случилось? Какое это имеет значение? Что значит красный? — в панике выпалил Кирхин, подходя ближе.

Ларс положил ладонь ему на плечо и повернул голову. На красивых губах заиграла мягкая улыбка. Настолько добрая, что Кирхин на миг позабыл о всей опасности и только растерянно моргнул.

— Кирхин. У меня есть важное поручение для тебя. Ты должен справиться. Понял?

— Честно говоря, у меня нет ни капли таланта к фехтованию. Меня убьют ещё до того, как я успею взмахнуть мечом.

— А вот к бегу талант у тебя точно есть.

Кивнув слишком поспешно, Кирхин услышал, как Ларс, усмехнувшись, склонился к нему и шёпотом произнёс:

— Беги. Вместе с людьми Баррета.

— А вы?

Ответ был очевиден, но не спросить он не мог. Ларс крепко сжал его плечи и встретился взглядом с его полными страха голубыми глазами.

— С этого момента думай только об одном. Вернись живым. Вернись и без проблем явись на предстоящую церемонию наследования титула. Так ты станешь законным бароном.

Хотелось возмутиться — «это ведь не одно, а несколько условий» — но торжественная серьёзность в изумрудных глазах Ларса лишила Кирхина слов. Голос Ларса зазвучал тяжело, будто сам весом сковывал его грудь.

— Обещай.

— …Я так и сделаю.

Единственным утешением было то, что Ларс улыбался. Увидь он его хоть раз растерянным — Кирхин бы, наверное, тут же упал в обморок.

— Мы тоже будем сражаться. Мои люди — опытные воины, и я сам владею мечом.

Баррет откинул плащ, показывая меч у пояса. Ларс, вздохнув едва слышно, быстро окинул взглядом происходящее за окнами.

— Если с вами что-то случится, ваш отец встанет на колени перед графом Вальшайном. Немногие способны сопротивляться страху. Поэтому я сделаю всё, чтобы вернуть вас невредимым. Считайте это залогом моей верности.

Слова Ларса несли в себе силу, которой было невозможно противостоять. Баррет замолчал, не находя ответа, и тогда Ларс перевёл взгляд на Янкина.

— Янкин. Ты их сопроводишь.

— Командир!

— Я присоединюсь к Харди. Чтобы пробить дорогу, это лучший вариант.

Янкин понял его замысел сразу. Ларс собирался поставить безопасность Баррета и Кирхина выше собственной. Для Янкина, для которого защита Ларса всегда была делом первостепенным, такое распоряжение было невыносимым.

— Лучше бы послать Харди, а я…

— Ты мне не доверяешь?

Ларс нахмурился и направился к двери.

— Или ты Харди не доверяешь? Мы для тебя настолько ничтожны?

Янкин хотел крикнуть, что в такой момент подобные слова — подлость, но не смог. Он лишь проклинал собственную тупость, которая не позволяла достойно ответить на хитроумные реплики командира.

— Когда я уйду в лес, вы с Янкином идите в другую сторону. Как только увидите деревню, найдите укромное место, спрячьтесь и дождитесь утра — так будет безопаснее.

Эти последние слова он обратил к Баррету. Тот кивнул.

— Вы должны непременно спастись.

С изяществом, достойным королевского дворца, Ларс сделал поклон, оставив за собой лёгкую улыбку, и распахнул дверь. Затем, не теряя времени, бросился вперёд. Стиснув зубы, Янкин жестом повёл спутников.

— Сюда!

Из леса донеслись крики и звон клинков. Прикрывая спутников, Янкин обернулся. В темноте едва различимо мерцал силуэт Ларса: его плащ развевался, словно крыло чёрной птицы.