Трудности Ларса, глава 3

— Десять очков! Пятьдесят девятый номер, три попадания в «десятку» подряд!

Наблюдая издалека, как дротики один за другим без малейшего колебания вонзаются точно в центр мишени, Никс тяжело вздохнул.

Астрид, стоя на специально составленных ящиках, чтобы быть вровень с мишенью, с совершенно бесстрастным лицом взяла четвертый дротик. Вокруг уже начала собираться толпа, привлеченная шумом.

Поскольку фестиваль позиционировался как праздник, доступный каждому независимо от сословия, появление здесь аристократов не было редкостью. К тому же Астрид, с её длинными черными волосами, заплетенными в косу, и в одежде, напоминающей темно-синюю форму, не бросалась в глаза как «благородная леди».

Однако зрелище маленькой девочки, трижды подряд поразившей центр мишени, само по себе заставляло прохожих остановиться.

— Неужели такой ребенок тоже может участвовать?

— Потрясающе. Она из семьи военных?

— Какие красивые черты лица. Когда вырастет, станет необыкновенной красавицей.

— Может, нашему Джереми тоже попробовать?

— Да он небось даже не отличит, с какой стороны у дротика острие.

— Никс! Эй, братец Осьминог! — сквозь гул голосов прорвалось не самое приятное прозвище, заставив Никса обернуться.

Том, расталкивая толпу своими могучими плечами, подошел ближе, сжимая в руке пакет из кондитерской. Было очевидно, ради чего он его купил, но теперь это казалось пустой тратой денег.

Том замер с открытым ртом, глядя на Астрид, величественно стоявшую на ящиках.

— Да ладно... Неужели там наша маленькая госпожа...

— А кто же еще.

— Ха! Она так хорошо кидает дротики? Постойте, если она так умеет, зачем она с самого начала морочила голову с поэзией и арифметикой?

Никс медленно покачал головой. Если бы она с самого начала попросила разрешить ей метать дротики, ей бы отказали наотрез, сославшись на опасность. Но Астрид выставила вперед свои сильные стороны — интеллект и знания, в которых она явно превосходила сверстников. Никс, думая, что дротики для неё в новинку, решил преподать ей урок: мол, правила нельзя менять под себя, и нужно уметь принимать поражение...

...Но результат оказался иным.

— Десять очков! Участник под номером пятьдесят восемь набирает в сумме пятьдесят очков и выходит на первое место! — громогласно объявил распорядитель.

Астрид, собиравшаяся бросить четвертый дротик, мельком обернулась. Высокий мальчик, стоявший рядом, самодовольно вздернул подбородок. Это был 58-й номер, поразивший все пять целей.

— Ого, а вот это уже давление. Даже для нашей гордячки это серьезный вызов, — Том скрестил руки на груди, его лицо теперь выражало неподдельный интерес.

Никс хмыкнул:

— Поспорим?

— Идет. Ставлю на то, что пять из пяти ей не выбить. Скажу честно, те три раза — это просто удача, ну не может ребенок попасть пять раз подряд. Я бы и сам с такой дистанции не рискнул гарантировать успех.

— Ставлю тысячу федиров на пять попаданий.

Их вдруг прервал низкий, но кристально чистый голос. Том и Никс одновременно вытянулись в струнку и обернулись. Первым они увидели прекрасного мальчика с нарочито серьезным лицом.

— Молодой господин Наска!

Лицо мальчика, унаследовавшего волосы матери и глаза отца, сияло, как у ангела. Наска зашевелил маленькими губами:

— Я тоже ставлю на сестру. Хм... два федира.

Заметив мужчину, который держал мальчика на руках, Никс поспешно склонился:

— Ваша Све...

— Довольно. Я не хочу привлекать лишнего внимания, — Ларс, накинувший глубокий капюшон, поднял руку, останавливая его. В такой толпе лишний шум был ни к чему.

Том, едва сдерживая смех при виде Наска, который старательно подражал отцу и серьезно кивал, тоже ограничился поклоном.

— Тысяча федиров... нет, тысяча и два федира — этого хватит, чтобы покрыть расходы на весь фестиваль, и еще останется.

Глаза Ларса сузились. Уголок его губ иронично приподнялся:

— Вы действительно думаете, что моя дочь промахнется?

— ...промахнется? — эхом повторил Наска, копируя интонацию отца. Том лишь пожал плечами:

— Да ладно вам, это всё равно слишком сложно. Метание дротиков — это забава простолюдинов за кружкой спиртного. Как юная леди может выбить пять из пяти...

— Пятьдесят девятый номер, четвертый дротик — десять очков! Прямо в цель! Невероятная девочка!

Крик ведущего слился с восторженным ревом толпы. Том ошарашенно обернулся к Астрид. Девочка с тем же невозмутимым лицом взяла пятый дротик. Она держалась так спокойно, будто и не слышала бурной реакции окружающих.

— Ка-как... Как такое возможно?!

— После ужина мы частенько устраивали семейные игры в дротики, — небрежно бросил Ларс.

— За последние два месяца она заметно подтянулась. Азартный ребенок.

— Сестра кидает намного лучше меня, — добавил Наска. — В последнее время она даже тренируется бросать с закрытыми глазами.

У Тома отвисла челюсть. В его голове заскрипели шестеренки, лихорадочно подсчитывая убытки.

— По-погодите, Ваша Светлость. Я... ну, я не могу вот так просто вытряхнуть из кармана тысячу федиров. То есть, я хочу сказать, я и не собирался ставить такую прорву денег, да и кто вообще ставит столько на подобные игры... Хм, молодой господин Наска поставил два федира, может, и мне будет достаточно поставить, скажем... пятьдесят?

— Я тебе одолжу, Том, — с притворно дружелюбным видом Никс похлопал его по плечу. — Верь в своё чутье. Всегда есть шанс, что леди совершит ошибку под давлением. Она ведь еще дитя.

Том покраснел. В этот момент он всем сердцем желал использовать эту осьминожью голову Никса в качестве мишени для дротиков.

Нужно было как-то выкручиваться. Прекрасный, словно высеченный из мрамора герцог Диконмейер обычно был к ним снисходителен, но если он того пожелает, то с такой же лучезарной улыбкой подвесит Тома за ноги и вытрясет из него не только пыль из карманов, но и всю душу. А Никс, само собой, будет стоять рядом и радостно аплодировать.

Единственным спасением была Люсьен, но он уже видел её лицо: она бы лишь весело рассмеялась и спросила, почему он не верил в таланты её дочери.

Проглотив тяжкий вздох, Том зажмурился, и в его мозгу вдруг вспыхнула догадка. Вспоминая способности Астрид, он снова посмотрел на Ларса.

— ...Юная леди, — прохрипел Том, глядя в насмешливые глаза герцога. — Она не попадёт. Обязательно.

Улыбка медленно сползла с лица Ларса, сменившись ледяным спокойствием.

— Тысяча федиров? — тихо спросил он.

— Ставлю! — выпалил Том.

Никс, удивленный такой лихостью, толкнул его локтем, но Тому было всё равно. Заметив, как расслабились уголки губ Тома, скрытые за густой бородой, Никс нахмурился. И тут же раздался голос распорядителя:

— Ах, какая жалость! Пятидесятый девятый номер! Пятый дротик попадает в «девятку»! С общим счетом в сорок девять очков она занимает второе место!

Все четверо одновременно повернули головы. Последний дротик Астрид торчал ровно посередине сектора «9». Деление находилось довольно далеко от «десятки», так что нельзя было даже сказать, что она промахнулась «чуть-чуть».

— Ха-ха-ха! Ви-видели? Что я говорил! Леди обязательно должна была проиграть!

Наконец-то расслабившись, Том разразился возбужденным хохотом. Он прочистил горло и с гордым видом выпрямился перед Ларсом.

— Благодарю за поддержку нашего фестиваля, Ваша Светлость. Взамен я сегодня же отправлю в поместье Викман лучшие отрубы мяса. Оно как раз дошло до нужной кондиции, вкус будет отменный...

— У тебя сейчас лицо в точности как у мошенника за игорным столом, Том, — лениво протянул Ларс.

Том судорожно выдохнул. Ларс едва заметно улыбался, прищурив глаза. Есть такие люди: когда они улыбаются, они выглядят в разы страшнее, чем когда хмурятся.

Почувствовав нарастающее давление со стороны приближающегося к нему красивого лица, Том попытался отвести взгляд, но Ларс по-дружески положил руку ему на плечо, не давая сбежать.

У Тома похолодело внутри. Низкий голос герцога ввинтился ему в ухо:

— Обоснуй-ка свою уверенность.

— ...Ну-ка, — добавил Наска, забавно сморщив нос и копируя грозный вид отца.

В голове Тома пронеслись слова Астрид: «Матушка говорила, что нельзя получать что-то, не приложив усилий».

«Нет, ну я же тоже проявил храбрость, разве это не считается усилием?! — вопил Том про себя. — Я пошел против мнения этого страшного господина, это ли не плата!»

Бубня про себя невысказанные протесты, Том наконец сдался и заговорил:

— На самом деле, причина, по которой юная леди участвовала в этом конкурсе...