— Ха! Опять он несет чепуху. Моё явление в этот мир овеяно легендами: когда я только вылез из материнской утробы, я не издал ни звука, так что все решили, будто я помер, и перепугались до смерти. Чтобы я — и плакал? Мужчина, если и льет слезы, то только те, что ниже пояса...

— Никс, Том.

Никс, с нескрываемым отвращением наблюдавший за Томом, который раздувал грудь как задиристый петух, обернулся на голос. Том, узнав подошедших, поднял руку в приветствии:

— О, привет.

К ним подошли Харди и Янкин. На обоих была идеально подогнанная по фигуре форма в черных и синих тонах — официальное облачение гвардии герцогства Диконмейер.

— Думал, вы придете пораньше?

— Решили на всякий случай проверить оцепенение и охрану по периметру, — ответил Янкин, чья борода была аккуратно подстрижена.

Харди, с её короткой стрижкой, лишь фыркнула и разразилась гневной тирадой:

— Эти олухи из столичной стражи и королевских рыцарей вовсю строят из себя невесть что. В настоящем бою и пикнуть бы не посмели, а тут гляди — важничают. Даже ножны придержать не могут, задевают всё подряд, зато языками чешут — лучше любой сплетницы. Нет, вы только представьте: я должна выслушивать наставления от этих сосунков, которые даже пороха не нюхали?

Трое мужчин хранили молчание, глядя на Харди, которая сама выглядела моложе всех присутствующих. Она сердито скрестила руки на груди и задрала подбородок:

— В общем, мы договорились сцепиться после церемонии. Собираюсь наглядно показать им, какова цена пренебрежения к людям из-за их внешности. Те, у кого голова не варит, быстрее учатся через кулаки.

— И всё же, — Том нахмурился, поглядывая по сторонам, — сегодня такой день, лучше бы обойтись без лишнего шума...

— Да как тут не злиться?! — взорвалась Харди. — Они смеются и шепчутся, мол, «новые горизонты социального лифта» и что благодаря «некоторым» среди аристократок пошла мода бросать приличия и вешаться на мужчин. Это же явное издевательство над госпожой!

— ...Кто это сказал? — глаза Тома налились кровью. — Я сейчас же пойду и разорву им пасти!

— Пойдем вместе чуть позже. Для тех, кто не следит за языком, дубина — лучшее лекарство.

Том и Харди обменялись понимающими кивками. Янкин, предчувствуя головную боль, вздохнул и покосился на Никса, ища поддержки, но, увидев, как тот молча сжимает кулаки, лишь плотнее сомкнул губы. Похоже, ему придется взять на себя роль того, кто будет держать поводья в грядущем хаосе.

В этот момент где-то раздались восторженные возгласы, и все четверо одновременно повернули головы. В залу вошли Люсьен в великолепном изумрудном платье и Ларс в безупречном парадном мундире, приветствуя гостей кивками. По этикету новобрачные должны появляться последними, но из-за присутствия монархов Эдмерса и Фримонта порядок изменили, чтобы жених и невеста встретили высоких гостей.

Платье, расшитое серебряной нитью умелыми руками швей под строгим надзором Майи, выглядело одновременно благородно и сказочно роскошно. Шею Люсьен украшало ожерелье, а вуаль, прикрывавшую её серебристые волосы, усыпали бриллианты и изумруды, сиявшие как звезды и подчеркивавшие возросший статус рода Викман.

Хотя Майя из уважения к королям проявляла чудеса самообладания, её восторг всё равно прорывался наружу. Для тех же, кто помнил Люсьен лишь мрачной и холодной, её улыбка, сияющая ярче солнца, была подобна грому среди ясного неба.

А что же герцог Диконмейер, стоящий рядом?

Стоило ему появиться в высшем свете Эдмерса, как он тут же покорил сердца дам своими черными волосами, ослепительной внешностью и глазами, сиявшими как редчайшие драгоценные камни. Его статная, мужественная фигура приковывала взгляды. Многие юные леди искренне сокрушались, что из-за решительного сватовства Люсьен этот мужчина стал недосягаем. Кое-где даже слышались всхлипы в кружевные платочки.

Вопреки образу жениха, Ларс казался равнодушным к гостям, кто бы они ни были, но его взгляд ни на мгновение не отрывался от Люсьен. Стоило ей широко улыбнуться, как его губы смягчились в нежной улыбке, мгновенно превращая суровый облик в нечто невероятно притягательное, отчего дамы вокруг дружно и горестно вздохнули.

— Госпожа! — выкрикнула Харди.

Люсьен обернулась и поочередно посмотрела на неё, Тома, Никса и Янкина. На её прекрасном, исполненном достоинства лице расцвела по-детски искренняя и радостная улыбка.

Еще секунду назад Люсьен выглядела величественно, как истинная правительница, но теперь она, отбросив церемонии, весело сморщила нос и замахала им рукой. Увидев это, Харди рассмеялась:

— Ну просто ангел во плоти! Разве наша госпожа не прекрасна? Глядя на неё, кто бы мог подумать, что эта леди вечно носится как сорвавшаяся с цепи телёнок и влипает в самые непредсказуемые истории...

Харди, небрежно бросившая фразу, осеклась. Обычно, когда она говорила что-то такое про Люсьен, Том тут же вспыхивал и бросался её защищать. Он и сам мог сказать о ней что-нибудь эдакое, но не терпел, когда другие хоть немного принижали Люсьен.

Ожидая привычной бурной реакции, Харди осторожно повернула голову и замерла с приоткрытым ртом. Том, плотно сжав губы, которые мелко дрожали, во все глаза смотрел на Люсьен.

Увидев, как в глазах этого комка мышц, способного голыми руками завалить дикого зверя, стоят крупные слезы, Харди прониклась торжественным моментом и сочувственно похлопала его по плечу.

Среди всхлипываний дам, сокрушавшихся из-за Ларса, теперь вплетались и густые, басовитые всхлипы Тома. Никс снова протянул ему платок, и на этот раз Том не отказался.

Наблюдавший за этой сценой Янкин издал очень долгий и тяжелый вздох. Именно в этот момент над залом разнесся звучный голос глашатая.

***

— Его Величество король и Её Величество королева Фримонта!

Я склонилась в глубоком реверансе перед королем Фримонтом III и королевой Мириам, о которых до этого только слышала. Благодаря рассказам Ларса об их истории любви, они казались мне почти знакомыми.

Король Леон, представший в парадном одеянии, производил впечатление человека мягкого и на протяжении всего времени сохранял на лице добрую улыбку. Когда я склонилась и коснулась лбом руки, которую он охотно протянул первым, он не стал скрывать своего воодушевления.

— Рад нашей встрече, леди Викман.

— Для меня большая честь приветствовать вас, Ваше Величество.

— Знали бы вы, как всем было любопытно на вас взглянуть... Не знаю, что рассказывал вам этот придирчивый герцог, но нас связывает давняя дружба.

Леон взглядом указал на Ларса, который возвышался за моей спиной, подобно огромному дереву. Тот лишь безучастно склонил голову. Я вежливо ответила:

— Я слышала о том, как милостиво Ваше Величество заботится о нем. Благодарю за великодушие.

— Хм. Похоже, герцог Диконмейер снова отделался общими фразами и приврал?

Услышав этот насмешливый голос, я подняла голову. Женщина, стоявшая рядом с Леоном, улыбалась, чуть приподняв уголок рта. Высокая, со смугловатой кожей, она производила впечатление волевой и открытой натуры, но её взгляд, изучавший меня, был весьма цепким. Определенно королева Мириам.

— Либо же у леди просто отлично подвешен язык.

— Я не умею лгать, Ваше Величество, — невозмутимо отозвался Ларс.

Мириам прищурилась и бросила на него колкий взгляд:

— Ну разумеется. Ты врешь как дышишь. Прямо как сейчас.

— Не будем смущать леди, — вмешался Леон, улыбаясь. — Как я и сказал, герцог для нас почти друг, поэтому королева ведет себя так непринужденно. Не принимайте близко к сердцу.

— Между правителем и его поддаными есть свои правила этикета, поэтому я буду всегда следить за тем, чтобы не принять милость Вашего Величества за повод для высокомерия, — кротко ответила я.

На губах Леона расплылась довольная улыбка. Ларс кашлянул, явно сдерживая смех, а Мириам недовольно поджала губы.

— А она и впрямь непроста. Под стать женщине, которую выбрал этот ядовитый герцог. Но знаете ли вы, леди? Сейчас этот тип прикидывается паинькой, но на войне он был ужасающе жесток и хладнокровен. Он из тех, кто ради цели отбросит титулы и сословия как поношенные башмаки.

Мириам заиграла бровями, словно пытаясь вбить между нами клин. Я спокойно опустила глаза и ровным тоном ответила:

— Война оставляет после себя бесчисленные могилы. Если эта жестокость и хладнокровие помогли этому человеку выжить, я могу лишь быть благодарна за них.

Мириам от изумления даже приоткрыла рот. Леон же с впечатленным видом медленно кивнул.

— Верно. Такова война. Какими бы благородными целями она ни прикрывалась, это лишь жестокая резня. Те, кто восходит на трон, всегда должны нести в сердце груз гибели невинных солдат. По крайней мере, меня так учили.

После этих веских слов короля лицо Мириам тоже стало серьезным. Леон с улыбкой повернулся к Ларсу:

— Кажется, образ мыслей леди совпадает с нашим, герцог. Глубина её суждений поразительна. Когда приедете во Фримонт, я обязательно хочу пригласить вас в королевский дворец.

— Это честь для нас, Ваше Величество.

Не зря я трижды перечитывала трактат «О войне и мире».

Склонившись в поклоне, я украдкой взглянула на Ларса. Судя по его слегка озадаченному лицу, я приглянулась королю даже сильнее, чем требовалось.

— Мне тоже нравится эта мысль, — согласилась Мириам, хотя её лицо оставалось строгим. — Определенно нравится, но в то же время... почему-то не нравится. Может, потому, что в чем-то вы похожи на герцога?

Она скорчила гримасу, будто съела что-то горькое. Мне захотелось рассмеяться, но я подавила порыв и смиренно склонила голову:

— Пообщайтесь со мной подольше, Ваше Величество, прежде чем решать. По крайней мере, если вам захочется обсудить недостатки герцога Диконмейера, лучшего собеседника, чем я, вам не найти.