— Честер.

Он когда-то пытался приводить меня в чувство — водил то на охоту, то в сад. В те дни для меня всё было бессмысленно, и его старания не производили впечатления. Но теперь, оглядываясь назад, я понимаю: он был добрым человеком.

— Как вы… что вы здесь делаете? Нет... Всё в порядке?

Натянутая улыбка сама собой превратилась в настоящую. Я тихо усмехнулась.

— Всё хорошо. А вы, похоже, тоже здоровы.

Слегка смутившись, он прочистил горло.

— Не ожидал увидеть вас в таком месте. Простите, что удивился.

— Ничего страшного.

Я чуть наклонила голову. На его губах появилась мягкая улыбка.

— Вы всё так же прекрасны.

Я бы пропустила это как вежливость, но в его взгляде было слишком много искренности, и я не успела вовремя среагировать. Пока я замешкалась, Честер осторожно спросил:

— По какому делу вы здесь? Вы с Изабеллой были близки?

— Просто… кажется, я слишком замкнулась последнее время. Решила, что пора бы снова общаться с людьми. Всё-таки возраст уже подходящий… не время сидеть взаперти.

Я ответила с лёгкой иронией, скользнув взглядом по залу — и заметила в углу молодого мужчину, сжавшегося над бокалом. Щуплый, но неплохой на вид. Я почти поставила пустой бокал и собиралась попрощаться с Честером, как он шагнул вперёд, преградив дорогу.

— Неужели вы… подумываете о браке?

В его приглушённом голосе что-то изменилось. Я подняла голову и увидела, что мужественные черты лица Честера словно застыли.

— Да. Хотя сомневаюсь, что многие захотят связаться с нынешним домом Викман.

Глаза Честера расширились. Я уже собиралась пройти мимо, но он снова преградил путь.

— Люси, подождите, давайте поговорим…

— Честер!

Сквозь музыку раздался высокий голос. К нам стремительно приближалась женщина в жёлтом платье, усеянном рюшами. Это была Бьянка Рести.

Высокая, худая, с пышными красными волосами, украшенными блестками как звёздами. И смотрела она на меня так, словно готова была растерзать. Проблема рисовалась вполне отчётливо. Я тут же натянула на лицо деревянную светскую улыбку.

— Раз уж пришли, могли бы сначала найти меня. Вашу невесту — меня, Бьянку Рести.

Слова звучали нарочито подчёркнуто. Честер тяжело вздохнул. Бьянка смерила меня взглядом сверху вниз.

— Люсьен. Что вас сюда принесло? Не думаю, что вас приглашали.

— Пришла поздравить леди Изабеллу с помолвкой. И, хоть и поздно, поздравляю и вас.

— Несколько месяцев спустя — не слишком-то искренне. К тому же я ведь отправляла вам приглашение.

— Бьянка.

Голос Честера стал жёстким. Бьянка недовольно нахмурилась, а я чуть шире вытянула уголки губ.

— Если обидела — извините. Но ту пару синих птиц, что я отправила, я выбирала очень тщательно. Прекрасная и благородная работа из драгоценных камней.

Бьянка фыркнула, но спорить не стала. Я снова поклонилась Честеру.

— Желаю вам приятного вечера.

Не дав ему вставить слово, я отвернулась и быстро направилась в сторону. Он, безусловно, подходил бы мне как жених… но это уже давно прошедшая возможность. Уплывший корабль, за которым незачем снова бросаться в море.

Я взяла новый бокал шампанского и скользнула ближе к тому мужчине, что сидел в углу. Он как раз опустошил свой бокал и тянулся за новым — похоже, уже немного пьян.

Одежда на нём была из дорогой ткани, но ворот и края подбитых ниток были изношены, а брюки слегка выцветшие. Шарф, хоть и повязанный с намерением показать вкус, был из дешёвого неравномерно окрашенного шёлка. Вероятно, когда-то он жил куда лучше.

Я, наблюдая за ним, лёгко покашляла и присела рядом. Мужчина вздрогнул и обернулся. У него были тусклые кудри и небольшие усы; довольно худой, но лицо оказалось удивительно благородным.

— Трудно влиться в толпу, правда? Меня зовут Люсьен.

— …Буржан.

Он пробормотал неясно, и по его дрогнувшему взгляду я не смогла понять, узнаёт ли он меня.

Он не спешил продолжать разговор — сделал глоток вина и вновь отвернулся. Я заметила карманные часы, наполовину выглядывавшие из жилета, и попыталась улыбнуться чуть теплее.

— Часы у вас красивые. Можно посмотреть?

— Нет!

Буржан резко взвизгнул и закрыл часы ладонью, словно скрывая сокровище. Его резкое движение меня ошеломило — и тут что-то грохнулось на пол. Выпало прямо из его кармана, где он держал руку.

Буржан, поспешно согнувшись, тут же схватил упавший предмет, но я уже успела увидеть, что это было. Я спокойно смотрела на него, пока он торопливо искал на моём лице реакцию. Его глаза цвета каштана дрожали сильно, будто вот-вот треснут.

— Вы… вы, случайно…

— Что-то случилось?

Буржан, едва придвинувшись ко мне и дрожащим голосом пытавшийся договорить, вздрогнул так сильно, будто его ударили. Голос дворецкого заставил его сжаться. Я холодно покачала головой и поднялась.

— Всё в порядке. Просто… перебрала вина. Прошу извинить.

Взгляд Буржана тянулся за мной, но я невозмутимо направилась в сторону самой людной части зала.

По-видимому, стоит поискать другого кандидата для брака. Мужчина, который на таком приёме сидит в одиночестве, погружённый в уныние, и пьёт без остановки… вряд ли будет носить с собой складной ножик лишь для того, чтобы чистить яблоки.

Однако куда бы я ни подошла, желающих завести разговор со мной так и не появилось. Только перешёптывания за спиной или колкие фразы, брошенные мне вслед. Мужчины иногда задерживали на мне внимательные, любопытные взгляды — но стоило мне перевести на них глаза, как они тут же отводили свои.

Время шло, а подходящего человека всё не находилось. В конце концов я почти смирилась с неудачей и опустилась на маленький стул в углу бального зала. Приподняв голову, посмотрела на своё отражение в стоявшем рядом высоком зеркале.

Украшение, которое мне сделала Майя, было восхитительным… но, похоже, этого недостаточно.

Нет. Нельзя ждать, что всё получится с первой попытки. Придётся постараться сильнее. Ведь даже сейчас вместе с моим именем в толпе всё ещё шепчут имя графа Вальшайна.

Меня передёрнуло, лицо окаменело. Я машинально сжала ладонь в кулак. В этот момент за спиной раздались хлопки.

— Итак, мы объявляем миру об официальной помолвке прекрасной пары — Руперта Толлиса и Изабеллы Бельзак! Пусть благословения и святость сопровождают их путь!

Раздались возгласы и ликование. Горничные принялись разбрасывать цветы из корзин. В зеркале я увидела улыбающееся лицо Изабеллы — сияющее, идеальное, довольное. И тут, среди мельтешащих силуэтов, я заметила кое-что.

Буржан.

Он низко пригнулся среди людей, рука уже была в кармане. Меня встревожило его лицо — перекошенное, хищное, преисполненное злой решимости. Его взгляд был устремлён на Изабеллу, отвечавшую на поздравления широкой улыбкой.

Значит, нож был предназначен ей.

Изабелла свободно принимала ухаживания, никак не ограничивая круг поклонников. С внешностью Буржана это вполне могло быть историей из прошлого.

Я тихо выдохнула и отвернулась. Буржан, выжидая момент, медленно продвигался вперёд. Расстояние до Изабеллы сокращалось. Я не хотела устраивать скандал среди всей знати, но позволить Буржану ударить её… тоже не могла.

Я рванулась к толпе примерно в тот же миг, когда он вытащил нож. Бросившись вперёд, я схватила его за руку.

— Нельзя!

— ОТПУСТИ!

Он взревел так громко, что люди вскрикнули, а после моего падения на пол завизжали ещё громче. Изабелла уже была в объятиях Руперта. Буржан, исказившийся от отчаяния, смотрел на меня.

— Почему? Почему?! Изабелла!

В его отчаянном вопле несложно было услышать историю — слишком очевидную, чтобы требовала объяснений. Руперт прижал Изабеллу крепче, и она еле слышно пробормотала ему:

— Он… ухаживал за мной. Присылал подарки, очень настойчиво. Я встретилась с ним пару раз, чтобы всё закончить, но… похоже, он глубоко заболел этим.

— Гвардейцы! Немедленно защитить леди Бельзак!

По приказу капитана королевской гвардии — отца Руперта — стражники мгновенно окружили Изабеллу. Буржан, дрожа, внезапно расхохотался, как безумец. Он перехватил нож поудобнее и резко повернулся ко мне. Наши взгляды встретились — в его глазах бушевала слепая ненависть.

Меня охватил озноб. Я поняла, что он собирается сделать.

— ВСЁ ИЗ-ЗА ТЕБЯ!!!

Гвардейцев интересовала только Изабелла. Ближе всех к Буржану находилась — я. Кто-то мог бы его остановить… но он успеет до них.

Я попыталась подняться — без толку. Словно во сне глядела на его лицо, покрытое слезами и яростью, на блеск лезвия.

Это что же… спасая Изабеллу, я сама так бессмысленно погибну?!

Нож сверкнул в свете люстр.

Я зажмурилась, сжалась всем телом — и в тот же миг воздух разрубил свист, и что-то тяжёлое ударило с хрустом. Затем на меня обрушилась какая-то масса вместе с брызгами влаги.

Уже кровь?.. Где же меня порезали? Почему не чувствую боли?..

Вместо этого я услышала громкие, поражённые вздохи вокруг. Осторожно открыла глаза.

Меня засыпало цветами. Вокруг — осколки разбитой вазы. А Буржан лежал на полу, кровь текла по его виску. Кто-то метнул в него это вазу с цветами.

Сколько же в нём было воды и глины — звук был таким, будто удар пришёлся смертельный. Но беспокоиться о нём мне в голову не пришло — мой наряд был испорчен влажной водой и землёй.

Я инстинктивно прикрыла испорченный лиф, когда что-то мягкое и тёплое вдруг упало мне на плечи. Женщины напротив синхронно распахнули глаза, в зале пробежала дрожь.

— Простите. Торопился.

Взрослый, низкий, лениво-спокойный голос коснулся моего уха.

В этот же миг сердце полетело куда-то вниз.

Я стояла, обездвиженная, не в силах оглянуться. И тут голос Руперта взревел так громко, что весь зал застыл.

— Милорд Ларс!

(П.П. ОАОАОАОАООА я хотела перевести до этой главы и пойти отдыхать, но видимо, отдых отменяется)