Глава I: Действие первое

609 год по КЭ (Календарь Эвиллиоса), 18 августа.

Миланская площадь, город Роллед, республика Люцифения.

Под ясным безоблачным небом.

Сегодня здесь будет вступительное слово нового президента.

.

На помосте стояла короткостриженная женщина в красном платье.

Она новая глава страны — Джулия Абеляр.

— ...Люцифения и наш мир подверглись большим изменениям. В 510 году наша страна стала республикой, и в следующем будет ровно сто лет с того момента. Этот век оказался не самым гладким. На родине, ради которой умирали наши предки, все еще сохраняются дурные обычаи прошлого. Послабления во льготах породило неравенство в достатке, антисанитария стала причиной эпидемии, а также угрозы со стороны других государств… Проблемам нет и конца. Но! Теперь мы обладаем силой, что способна справиться с любыми преградами!

Люди, собравшиеся здесь, дружно зааплодировали.

Джулия победила на выборах с большим перевесом. Она стала первой женщиной-президентом Люцифении, а также самой молодой из занимавших этот пост. Отклик собравшихся в ответ на ее речь стал свидетельством того, сколь огромна возлагаемая ими на нового лидера надежда.

Из толпы на доблестную фигуру матери смотрел Леми Абеляр. Ему, как члену семьи президента, было положено отдельное место, но тот хотел увидеть Джулию со стороны народа. Желал узреть, какой видят ее обычные люди.

Та была великолепна. Проще говоря, Леми всегда гордился мамой, но теперь она стала той, кого любит и уважает вся Люцифения.

— …Что сказала бы герой революции, Жермен Авадония, увидев сейчас Люцифению? Этого мы не знаем, но должны создать страну, которой она бы гордилась. Здесь, на Миланской площади, началась Люцифенская Революция. Я заявляю, что начну новую тут же, которая осуществится не мечом, а путем дальнейшего развития Люцифении!

Вновь зазвучали аплодисменты и восторженные возгласы.

Произношение вступительной речи на Миланской площади в Ролледе, а не в сейме в столице Люцифении, было традицией, сохранившейся еще со времен первого президента.

Как и сказала Джулия, революция, превратившая Люцифению в республику, произошла здесь, на Миланской площади. После случившегося тут же казнили [Дочь Зла], принцессу Рилиан Люцифен д’Отриш, правившую королевством. Миланская площадь — место, где родилась республика.

Овациям не было конца. Джулия, прислушиваясь к их речам, с удовлетворенным видом осмотрела присутствующих.

...Леми подумал, что их и правда много.

Его интересовало, собралось ли столько народа во время прошлой речи? Леми не пришлось застать предыдущие, потому он не знал.

Кто-то позади положил руку на левое плечо Леми.

— Мои поздравления, Леми.

Тот обернулся. Там стоял высокий мужчина в военной форме.

— О, спасибо, Гатт. Но вам стоит поздравить мою маму, а не меня, — ответил Леми, смущенно почесывая щеку.

— Честь матушки и ваша тоже, не так ли?

— Ну, возможно.

Это был Гатт Кулон. Генерал-лейтенант из соседней страны Асмодин, а также партнер мамы Леми, который и с ним поддерживал теплоту в общении. Гатт имел странную манеру речи, которая, вероятно, была одним из диалектов Асмодина. Леми не встречал других выходцев из этой страны, говоривших подобных образом, поэтому не мог сказать наверняка.

— Ничего, если вы расположитесь не в гостевом кресле?

После его вопроса, Гатт, слабо улыбнувшись, покачал головой.

— Охраны премьер-министра более чем достаточно. Нет, я не думаю, что здесь кто-то может навредить людям.

— Вы весьма беспечны, потому и не продвигаетесь вверх по карьерной лестнице?

В ответ на его колкость Гатт лишь в очередной раз криво ухмыльнулся.

— О? Говорить такое генерал-лейтенанту Асмодина?

— Но ведь до генерала вас так и не повысили.

— Меня ограничивают кровные узы. Асмодин страдает от авторитарного режима, который куда строже, чем в Люцифении. Я просто должен радоваться тому, что сын проститутки занимает эту должность.

— Но ваш прадед — известный наемник, не так ли, Гатт? Я слышал, что в Асмодине и они ценятся, если демонстрируют военные заслуги.

Однажды Леми довелось услышать от матери, что предок Гатта был сильным мечником, прозванным [Демоном Асмодина].

— Эта известность… она дурно пахнет.

Гатт горько улыбнулся.

Поднявшись на помост, Джулия продолжила речь.

— …Преступность набирает силу. Все больше тревоги вызывает рост влияния организации [Пер Ноэль]. И все же, почему происходят преступления? Коррупция политиков и торговцев, увеличение числа сирот, отсутствие социального обеспечения… Решение этих вопросов должно стать нашей главной целью. И когда мы разберемся с ними, преступность тоже…

Леми повернулся к помосту и, как и Гатт, внимательно прислушался к ее словам.

Речь шла о проблеме домашнего насилия, но большую часть сказанного Леми не понимал.

Она была рассчитана на простой народ, поэтому сложностью не отличалась.

Леми же мало что смыслил в политике, но это его не так уж и беспокоило.

Хорошо, что мне не нужно понимать, о чем она говорит.

Все равно матушка великолепна.

Была прекрасная погода, будто в честь инаугурации Джулии, и лишь слабый ветер развевал ее короткие каштановые волосы.

Леми, в отличие от нее, был блондином.

Никто из его окружения не обращал на это внимания.

Все и так знали.

Леми — не родной сын Джулии.

.

Леми был сиротой.

Примечание переводчика: Сейм— историческое название сословного представительного собрания в Королевстве Польском, в Великом княжестве Литовском и в землях Чешской короны. В русском языке вплоть до настоящего времени используется для обозначения любого сословного собрания средневекового характера. В сеймах участвовали светские и духовные вельможи или выборные представители отдельных сословий (сословная монархия). В основе современных парламентов лежит, наоборот, бессословное представительство.

Глава I: Действие второе

Он не знал, как выглядели его настоящие родители.

Все то время, сколько себя помнил, Леми провел в приюте.

Ему не было известно, был он брошен или же попал туда из-за смерти родителей.

Притом, что в приюте было несколько детей, оказавшихся в той же ситуации, что и Леми, это не означало, что с каждым из них он дружил. Они отличались как характерами, так и внешне. В частности, многие были довольно замкнутыми.

Леми и сам был не из общительных. Он всегда играл с определенными двумя-тремя детьми, так как не очень хорошо ладил с другими.

Его лучшей подругой была Рин, девочка примерно одного возраста с ним, с очаровательным личиком, усыпанным веснушками, а также с черными волосами до плеч. В отличие от Леми, та хорошо читала книжки с картинками и, прежде всего, превосходно пела. Под аккомпанемент фортепиано у нее это выходило громче и красивее остальных. Вне всяких сомнений, на фоне других детей из приюта Рин выделялась. Леми она нравилась больше всех.

Иногда приют посещали не знакомые ему взрослые. Они появлялись несколько раз, наблюдали за детьми, после чего забирали одного из них.

Те из взрослых, что не имели собственных, брали в свои семьи сирот.

Чаще всего усыновляли детей воспитанных. Каждый раз, когда в приюте появлялись незнакомцы, Леми нервничал, полагая, что из-за шалостей его никогда не выберут или точно заберут Рин.

Леми, будучи совсем маленьким, часто просыпался в слезах из-за кошмаров.

Сны, в которых он тонет.

Леми мучился, в рот и нос попадала вода, а кто-то смотрел на него сверху.

Это была женщина в откровенном фиолетовом наряде, лица которой он не мог рассмотреть.

Больно.

Холодно.

Сколько бы он ни кричал, та не пыталась помочь.

В конце концов, она перестала наблюдать и ушла.

…В этот момент он просыпался.

Из-за этих снов Леми возненавидел воду и фиолетовый цвет.

С Джулией он познакомился, когда ему было пять.

Леми не знал, столько ему на самом деле. Это говорило лишь о том, что с момента, как он попал в приют, прошло пять лет. В тот день, когда Леми оказался там, было решено, что 27 декабря — его день рождения. На тот момент он был новорожденным ребенком, так что, вполне возможно, это могло быть правдой.

Джулия пришла в приют накануне его дня рождения, 26 декабря.

Это была красивая женщина, которая выглядела моложе других взрослых, появлявшихся здесь. Леми, впервые ее увидев, не мог избавиться от ощущения, что они уже встречались до этого.

Джулия принесла большой белый мешок и поставила перед детьми.

Внутри было много игрушек, среди которых и заводная карета, столь желанная Леми. Такая же, как у его друга Никеля, но тот никогда не давал поиграть с ней.

— Пожалуйста, берите, что понравится, — сказала Джулия.

Дети вмиг окружили мешок, после чего каждый взял приглянувшуюся игрушку. Леми также смог заполучить то, чего он так хотел.

С улыбкой понаблюдав за детьми, Джулия вместе с директором скрылась в кабинете в глубине приюта.

За ней следовала кошка, которая в какой-то момент пробралась внутрь. Шрамы, что были по всему ее телу, не могла скрыть даже длинная рыжая шерсть.

Позднее Леми узнал, что она принадлежит Джулии.

.

На следующий день Леми отправился в кабинет директора, куда его вызвали.

Внутри ожидали директор и еще одна женщина.

Это была Джулия, что принесла накануне ему и другим детям подарки. Позади нее, будто это совершенно естественно, расположилась та самая кошка.

Когда он вошел, директор сказала: «У нас для тебя рождественский подарок».

Рождество было праздником, в который отмечалось рождение [Богов-Близнецов]. Оно было сегодня, 27 декабря, как и день рождения Леми.

— Вчера я уже получил от нее подарок, — ответил он, вынув из кармана заводную карету и показав директору.

— Действительно. Тогда назовем это подарком на твой день рождения. Леми, с сегодняшнего дня ты — сын мисс Джулии.

— А?!

Директор с улыбкой смотрела на его удивленное лицо.

— Мисс Джулия захотела взять тебя под опеку. Ее особняк гораздо больше этого места, и я уверена, что она купит тебе столько игрушек, сколько захочешь. Мисс Джулия весьма богата.

— Ого…

Внезапность происходящего озадачила Леми.

Это, конечно же, отразилось на его лице. Джулия подошла к Леми и, присев рядом, спросила: «‎Ты не хочешь быть моим ребенком?»

Леми подумал, что даже вблизи она красива, и кажется весьма милой.

Джулия погладила его по голове.

Ощутив тепло ее руки, у него в очередной раз промелькнула мысль, что это это не первая их встреча, что, может быть, она его настоящая мать.

Конечно, она не могла быть ей. Черты лица, цвет их волос и глаз сильно отличались. И даже если бы они действительно были родственниками, у Джулии и директора не было причин скрывать это.

Леми покачал головой.

— Я не против, но…

— Что?

— Я не хочу расставаться со всеми.

Вот только под «‎всеми» он имел в виду одну лишь Рин, и это слишком смущало его, поэтому он ответил так, пытаясь скрыть правду.

— О, понятно… Но я не могу усыновить всех. Знаешь, мы можем время от времени приходить сюда поиграть с ними. Идет?

— Да.

— Отлично. Я приеду за тобой завтра, так что собери собери вещи, а после обязательно попрощайся с друзьями и сотрудниками, ладно?

— Хорошо.

Джулия весьма настойчиво добивалась его согласия.

Но Леми уже думал, что, может быть, просто хочет, чтобы эта женщина стала его мамой. У нее было особое обаяние, заставляющее чувствовать себя так. Она будто притягивала к себе.

Леми уверенно кивнул.

.

Когда Леми вышел из кабинета, он подслушал продолжившийся внутри разговор.

— Вас это устраивает, мисс Джулия?

— Да.

— Но это действительно нормально? Одинокая женщина, взявшая сироту… Это может породить слухи, которые помешают вашей «общественной» деятельности. Зачем столько хлопот из-за этого мальчика…

— В ваших советах не нуждаюсь. Детей я иметь не могу, хоть и давно хочу стать мамой. Так что я взяла этого ребенка как своего. Еще нужны причины?

— …Нет.

— Тогда расслабьтесь. Я буду хорошо о нем заботиться.

Леми не понимал смысла разговора в силу возраста.

Глава I: Действие третье

Речь Джулии завершилась без каких-либо проблем, и понемногу народ начал покидать площадь.

Матери больше не было на помосте. Когда речь закончилась, она со слугами скрылась за занавесом позади сцены. Скорее всего, Джулия была там на деловой встрече по подготовке к предстоящей работе.

Леми был неподдельно рад, что она усыновила его. Он думал об этом совершенно искренне, не из-за того, что Джулия стала президентом или же была богата. Леми не был ее родным ребенком, но она осыпала его щедрыми ласками и любила так сильно, что он не чувствовал себя чужим.

Джулия воспитывала сына с добротой, но временами проявляла и строгость. Он не испытывал неприязни к взрослым в приюте, но те, конечно, не могли заменить маму и папу. За восемь лет, благодаря ей, Леми узнал, что такое отношения детей и родителей на самом деле.

Леми не знал, как бы протекала его жизнь, если бы он остался тогда в приюте. Возможно, его приняли бы в другую семью, или он бы сгинул где-то после выпуска из приюта. В любом случае, сейчас счастлив Леми был благодаря Джулии.

Он должен был отблагодарить Джулию. Леми всегда думал, что однажды поймет как отплатить ей тем или иным образом, но пока он не знал, как именно это сделать.

Все еще стоящий поблизости Гатт легонько потянулся.

— Ну, на некоторое время вас оставлю, — сказал он, пристально глядя на места для посетителей.

Тот смотрел на нескольких важных людей из других стран. Старик с опущенными веками, сидевший четвертым слева, был премьер-министром Асмодина. Сегодня Гатт прибыл в Люцифению как часть его охраны.

— Вы останетесь ненадолго здесь? — спросил Леми.

— Отнюдь, собираюсь завтра вернуться в Асмодин. Хотя вскоре планирую взять небольшой отпуск. — Гатт ответил, легко вздохнув.

— И надолго?

— Дней на десять.

— Тогда вы должны навестить нас.

Гатт с сожалением покачал головой и улыбнулся: «Я ценю ваше предложение, но, думаю, леди Джулия будет занята, и мне не хотелось бы ей мешать. Помимо этого, мои планы на отпуск уже решены».

— Куда-то собрались?

— Угу, в Калгаранд в Эльфегорте. Мне поручила небольшую работу младшая сестра леди Джулии.

— К тетушке Мэйране? Настолько давно ее не видел, что уже толком и не помню, как она выглядит.

После сказанного Леми лицо Гатта смягчилось.

— …Это, возможно, к лучшему. Ее нынешний облик удивил бы вас.

— ..?

Увидев растерянность Леми, Гатт нервно откашлялся:

— Гм. Ну, прекрасно. Похоже, близок конец терпению премьер-министра. Увы, но мне пора удалиться.

Премьер-министр с опущенными веками, скрестив руки, сидевший с угрюмым видом в кресле для посетителей, озирался по сторонам.

— Передавайте привет тете.

— Угу.

Гатт похлопал Леми по плечу, а затем вернулся на места посетителей.

Хорошо, и что мне делать теперь?

Леми на мгновение задумался об этом.

Ему хотелось побыть с Джулией, но у нее, скорее всего, сейчас много дел. Вероятно, она не обратила бы на него особого внимания, окажись он рядом.

Их дом находился в Ролледе, недалеко от Миланской площади. Возможно, ему стоит вернуться туда в одиночестве, а после дождаться маму.

Леми пошел к дому.

.

Ничего не скажешь Джулии?

.

Некто заговорил с ним.

Это был не Гатт: тот уже добрался до мест посетителей и с измученным видом кивнул премьер-министру.

— Ага. Буду ждать маму дома. Она вернётся вечером, — ответил Леми «голосу».

Пустоте, потому что рядом никого не наблюдалось.

Идиот. Разве Джулия не сказала? Сегодня вечером в Люцифенском Дворце прием в честь ее инаугурации. Она вернется очень поздно.

Голос вернулся.

— Теперь, когда ты упомянул это, думаю, да, — ответил Леми

Ты ведь тоже приглашен? У тебя же в шкафу есть костюм. Ты должен переодеться и пойти во дворец.

— Нет, я вообще не любитель подобных приемов. Скорее всего, там будет куча незнакомых кошелок и старых пней.

…Ты ведь не слушал Джулию вчера за ужином, да?

— Что?

Она говорила, что твой дорогой друг тоже будет там.

— Друг… Ты о Рин?!

Да, ее выступление будет частью праздника.

Леми неосознанно повысил голос, из-за чего идущая мимо женщина средних лет посмотрела на него с подозрением. Он испуганно закрыл рот ладонью в попытке скрыть это.

Леми просто разговаривал с «голосом», но со стороны так не казалось. Должно быть, прохожая решила, что он просто какой-то взволнованный ребенок, болтающий сам с собой посреди улицы.

Только Леми слышал этот «голос».

Глава I: Действие четвертое

Леми впервые встретил Нэй, когда ему было семь.

Хотя вряд ли подойдет слово «встретил», ведь он в этот момент ее даже не видел.

Для Леми Нэй всегда была просто голосом, но судя по манере речи, это была именно девочка. Ее голос, казалось, очень напоминал его собственный, но все же чем-то отличался.

Несмотря на то, что ее слышал только Леми, он был уверен, что это не галлюцинация и не бред. В его голове был кто-то чужой.

…В тот день он, ослушавшись, пробрался в сокровищницу дома.

В особняке Джулии, который был в разы больше приюта, имелось только одно место, куда Леми ходить запрещалось. И всякий раз, когда ему говорили об этом, интерес мальчика лишь усиливался.

Сокровищница всегда была заперта, но, на его счастье, однажды дверь оказалась открытой.

Ключ, который был только у Джулии, не доверялся даже их служанке Фиби. Видимо, Мама забыла закрыть дверь.

Его карманные часы, которые он носил с собой, показывали одиннадцать вечера. Их ему подарила Джулия на последний день рождения. На крышке был выгравирован дракон, который очень нравился Леми.

Джулия и Фиби уже спали в своих комнатах. Леми тоже, но посреди ночи его разбудил очередной кошмар. Увидев во сне воду, ему понадобилось посетить уборную. По пути туда мальчик заметил приоткрытую дверь сокровищницы.

Леми, охваченный любопытством, направился туда.

Внутри было чисто, нигде не было ни пылинки. Однако внутри была кромешная тьма, и никаких светильников. Леми поставил подсвечник, который был при нем, в центр комнаты. Теперь он мог осмотреться.

В сокровищнице было много предметов, очень необычных.

Чучело восьминогого существа размером с его голову, балахоны самых разных фасонов, пергамент со звездообразной эмблемой, моток красных ниток со швейными принадлежностями... было много вещей, названий которых Леми просто не знал. Судя по всему, мало что из них было предназначено для игр. Мальчик был немного разочарован, но, подумав еще раз, решил, что Джулия вряд ли станет прятать игрушки там, где он их не найдет.

В конце концов, она всегда покупала ему все, что он хотел.

На самой высокой полке стояло семь угольно-черных пьедесталов. Каждый из них был подписан странными иероглифами, но тогда Леми еще не умел читать, поэтому не знал их значения.

Все пьедесталы были выстроены в ряд, но шесть из них пустовали, и лишь на одном, втором слева, возвышался [красный винный бокал].

Он ничем не отличался от тех, в которые Джулия наливала молоко, и отличался только цветом.

Джулия не пила вино и была равнодушна к чаю. Так что она пила только молоко, и всегда не из обычных чашек, а из винных бокалов.

Другие предметы, казалось, простояли здесь не один десяток лет, а этот винный бокал блестел как новый.

Внутри тускло освещенной сокровищницы только он один отражал свет от пламени свечи.

Подойдя ближе, Леми смог разглядеть свое едва заметное отражение. Ему показалось, что лицо в нем слегка исказилось. Возможно, причиной был слабый отсвет свечи, но мальчику почудилось, будто со стенки бокала смотрело совсем не его лицо.

…Это не я, это кто-то другой.

Без лишних раздумий Леми взял бокал.

Мальчика безотчетно тянуло к нему

Постепенно от бокала странное тепло начало передаваться его руке.

Больно не было и Леми не стал ничего делать. На самом деле он не мог. Как он ни старался, разжать пальцы не получалось.

Через руку жар перекинулся на голову. От неожиданной боли, ноги Леми подкосились, и он осел на пол.

.

…Мы похожи, Ты и Я.

.

«Голос» заговорил с ним, но в этот момент Леми еще не осознавал, что эти слова принадлежали кому-то другому.

Не выдержав острой боли, мальчик потерял сознание.

Последним, что он перед этим увидел, была идущая к нему [Красная кошка].

.

Очнулся Леми уже в своей комнате.

Солнце уже взошло, и льющийся из окна свет резал глаза. Головная боль уже прошла, бокала в руке не было.

Некоторое время просто сидел в оцепенении, потом в комнату вошла Джулия… Та редко ругала Леми, ни до, ни после. В середине ее часовой лекции мальчик громко расплакался и бросил ей:

— Но это ведь вы виноваты, что забыли закрыть дверь, мисс Джулия.

На самом деле, Леми стоило поблагодарить ее. В конце концов, ведь именно Джулия нашла его без сознания в сокровищнице, а после ухаживала за ним до утра.

Но в то время, еще будучи ребенком, он не мог этого понять.

— Сокровищница полна опасных предметов. То, что случилось с тобой, произойдет с каждым, кто коснется их, не зная что это такое. Так что больше не ходи туда,— сказала Джулия на прощание, выходя из комнаты.

Леми все еще плакал.

Когда вновь раздался “голос”, он резко умолк.

Успокойся и заткнись уже. Что за позорище.

Это был тот же голос, что он слышал, когда бокал был в его руке.

Не раздумывая, Леми спросил в ответ:

— Кто ты?

Он слышал голос, но не видел никого рядом. Однако мальчик не сомневался, что тот принадлежал не ему, не Леми, а кому-то другому.

Мое имя? Точно… Я Нэй. Другая ты.

— Другой... Я?

Ага. Я очнулась, когда ты прикоснулся к бокалу. Ты один меня слышишь. Я — это ты. Ты — это я.

— Это немного жутко. Голос, который слышу только я.

Не говори так. Радуйся, что тебе есть с кем поговорить. Одиноко, наверное, теперь, когда не видишь других детей из приюта.

… С этим Леми согласился.

Хотя Джулия обещала время от времени брать Леми в приют, в последнее время она перестала это делать, и, все ссылаясь на излишнюю занятость, обещала сводить его как-нибудь потом.

— …Откуда ты знаешь?

Разве я не сказала тебе? Я — это ты. Я знаю о тебе все. Что ж, надеюсь, мы подружимся, Леми.

— Погоди. Теперь ты всегда будешь со мной?

Это было бы проблематично. Леми не хотел вмешательства в то, что называют «личной жизнью».

Не думай, я не надоеда. Иногда я буду просто молчать, а так как ты меня не видишь, а только слышишь, будет казаться, что меня и вовсе нет, правда?

— Да? Мне кажется, это разные вещи.

Не ной. Отныне я буду с тобой, хотим мы того или нет. Ты ведь коснулся того бокала.

— Призрак? Ты призрак?

«Голос» ответил испуганному Леми так, словно все это ему порядком надоело.

Повторяю последний раз. Я — это Ты, ясно?

.

…После этого Леми рассказал Фиби о Нэй, но та подумала, что это шутка, и не обратила внимания.

— Нехорошо так шутить, юный господин. Как бы ни старалась, я не слышу здесь девичьего голоса.

Фиби была не из тех, кто верит в призраков и всякие сверхъестественные явления. В городе ходили слухи, будто по ночам из глухих переулков выползают духи и бродят по улицам. Однако если Леми такие истории лишали сна, по крайней мере на одну ночь, Фиби от них со смехом отмахивалась.

И все же то, с каким упорством Леми доказывал правдивость своих слов, заставило служанку забеспокоиться.

Не то чтобы она действительно верила в существование «Нэй», Фиби решила, что всему виной головная боль мальчика.

Она передала слова Леми своей хозяйке и посоветовала сводить его к доктору.

Однако Джулия не стала вызывать врача.

Вместо этого она сделала сыну особенный подарок на день рождения.

— Это…

Когда Леми развернул сверток, внутри он обнаружил уже знакомый [красный бокал].

— Видишь ли, он очень особенный, и даже если ты уронишь его, он никогда не разобьется. Но не обходись с ним небрежно, не то [Дух бокала] разозлится, — с улыбкой объяснила Джулия.

— Дух бокала?

— Да. Возможно, он и есть тот «голос», который ты слышишь.

— Но он очень ценный, разве нет? Можно ли мне его взять?

— Да, это очень ценный предмет. Именно поэтому тебе нельзя его терять… Или ты бы предпочел получить в подарок игрушку?

— …Нет, мне он нравится. Спасибо, Мама.

— …Это я должна тебя благодарить. Я рада, Леми.

Вдруг Джулия крепко прижала его к себе.

— За что ты благодаришь меня, Мама?

— Ха-ха, потому что… ты впервые назвал меня так.

— Да?

До этого Леми не задумывался, как ее зовет. С того момента приезда он в глубине души думал о Джулии как о маме. Мальчик, не знавший своей настоящей матери, не противился этому.

Поначалу он из-за стеснения называл эту женщину «мисс Джулия», но в какой-то момент это вошло в привычку.

Вскоре Джулия отстранилась.

— Знаешь, есть легенда, что у владельцев этого бокала меняются предпочтения в еде. Может, после этого ты начнешь есть такой ненавистный тебе зеленый лук, а?

Леми что-то пробубнил в ответ и покачал головой.

— Нет, не буду. Я все равно продолжу его ненавидеть.

.

…Тем не менее, как оказалось, легенда все-таки была правдивой, и, прежде чем понять это, Леми смог съесть зеленый лук, который, как он думал, был ему противен.

Когда бокал был при нем, любая еда казалась вкусной.

У бокала обнаружилась еще одна особенность. Он обычно стоял на прикроватной тумбочке Леми, и тот порой любовался им. Когда он касался бокала, от того исходило тусклое свечение.

Ты любишь Маму?— спросила Нэй.

— Конечно. Она покупает мне все, что хочу, она милая и добрая… Хотя иногда она немного пугает.

Хм-м-м, верно. Это же хорошо, да?.. Во всяком случае пока она такая.

— Что? О чем ты?

Да так… Просто, возможно, она не такой хороший человек, как ты думаешь.

— Почему ты так говоришь? — Леми фыркнул от возмущения.

Нэй проигнорировала его и продолжила:

А вдруг она усыновила тебя, чтобы как-нибудь потом использовать? Я знаю, и такие люди есть.

— Мама не такая!

Ну да, ну да. Но не кричи громко, Фиби снова будет волноваться.

Нэй часто говорила сомнительные вещи.

Иногда она казалась Леми немного чудной.

Тем не менее, ненависти к ней он не испытывал. В какой-то момент ему даже начали нравиться такие легкие перепалки.

Леми крепко сжал бокал в руке.

… Когда он так делал, ощущение, будто Нэй действительно существует, становилось сильнее.

Глава I: Действие пятое

Если ехать на запад вдоль реки Орго в Ролледе, в конце концов упрешься в южный въезд в столицу Люцифениан. Там находился Люцифенский Дворец, в котором будет проходить банкет.

Перед тем, как уйти, Фиби с тревогой спросила:

— Если вы отправитесь во дворец один, все ведь будет в порядке, юный господин? Может, мне следует пойти с вами…

Леми мягко отказался и оставил ее, как и обычно следить за домом.

Ему было уже тринадцать, а через четыре месяца исполнится четырнадцать, поэтому поехать в другой город одному — не проблема.

…К тому же, его сопровождала Нэй.

Когда Леми шел на север по центральной дороге Люцифениана, он увидел несколько женщин на обочине. Одна из них разговаривала с холеным мужчиной.

Это были проститутки. Они вызывали у Леми отвращение. Возможно, это было модно в их кругах, но многие из них были одеты в откровенные пурпурные одежды. Из-за их вида Леми вспомнил свой кошмар и впал в уныние.

Невероятной красоты дворец было плохо видно. После заката солнце в небе сменили луна и звезды.

Люцифенский Дворец… раньше он назывался Королевским Дворцом и был резиденцией королевской семьи.

— Вау.

Королевский род прервался после казни принцессы Рилиан сто десять лет назад, и Люцифения стала республикой. Очевидцев из тех времен не осталось, а это место теперь используется для мероприятий.

— А ты много знаешь об этом, Нэй, — восхищенно произнес Леми, хотя его мало интересовало то, о чем она говорила.

Просто ты мало что знаешь. Давай уже, заходи.

Он показал свое приглашение в приемной, после чего его впустили без лишних вопросов.

Дворец своими размерами превосходил дом, в котором жил Леми, и мальчик понял, что если здесь бездумно бродить, то можно легко заблудиться. Леми посмотрел на приглашение.

— Актовый зал… это, скорее всего, Зал Зеркал.

Во дворце не было ни карт, ни указателей с названиями помещений.

Да, он. Поверни направо на следующей развилке. Иди дальше по коридору, вход в Зал Зеркал слева.

Нэй подсказывала Леми путь.

Он следовал ее указаниям и вскоре очутился в левой части коридора перед большой дверью.

Внутри было полно взрослых, одни ели, другие пили. Были и те, кто танцевал под музыку. Чуть поодаль Леми приметил маму, беседующую с кем-то.

— Ты действительно много знаешь, Нэй, мы смогли добраться сюда без проблем. Но откуда такие подробности?

Если она «другая часть» Леми, тогда откуда ей известно то, что не знает он сам? Или Нэй все же «дух бокала», как мама и сказала?

Но даже если так, откуда та знает о Люцифенском Дворце столько, будто жила в нем раньше, если она всегда находилась в сокровищнице?

Нэй не ответила. Вернее, не успела, так как в этот момент к Леми обратился какой-то мужчина.

— Боже, боже. Это, случаем, не юный господин Леми?

Это был джентльмен с синими волосами, на вид лет пятидесяти-шестидесяти, но осанка у него была образцовая, поэтому казалось, будто он выше остальных гостей. Хотя незнакомец старался быть вежливым, из-за своего роста он смотрел на Леми сверху вниз, из-за чего мальчик чувствовал себя неуютно.

Судя по всему, он знал Леми, но последний никак не мог вспомнить кто перед ним.

— Эм…

— О, неужели вы меня забыли? Я часто бывал у вас дома.

Увидев поведение Леми, мужчина продемонстрировал легкую обиду.

Бруно Марлон. Из руководства Фонда Фризис, — шепнула Нэй.

— О, я вспомнил. Мистер Бруно. Вы помогали моей матери.

Мысленно Леми поблагодарил Нэй за помощь.

— Ох, нет-нет, не так уж я и помогал. — Скромно сказал мужчина в ответ.

Услышав это имя, Леми наконец вспомнил его. Фонд Фризис был довольно большой организацией и имел немалое влияние в Люцифении, хотя располагался за морем. Мальчик не знал, чем конкретно занимается Бруно, но, похоже, тот был высокопоставленным человеком.

— …Но теперь, когда леди Джулия заняла пост президента, полагаю, у нас будет больше поводов для встреч... О, похоже, сейчас начнется представление.

Бруно перевел взгляд на сцену в центре Зеркального Зала. Леми последовал его примеру.

…Вскоре на нее вышла красивая девочка.

У нее были светлые волосы и голубые глаза

— Поприветствуем Рин Чан, прославленную Диву Люцифении.

Бруно зааплодировал, его примеру последовали все.

Под шквал оваций Дива спокойно обратила лицо к залу.

— Благодарю за приглашение, для меня честь выступать перед вами в эту знаменательную ночь. Я хочу начать с песни в честь инаугурации леди Джулии.

Как только она закончила приветствие, вступил оркестр.

Девочка начала петь, ее голосу вторила партия скрипки.

…Это был прекрасный голос. Все зачарованно слушали ее пение.

— …Могу я задать вам один нескромный вопрос? — тихо спросил Бруно. — Вы и Рин Чан очень похожи друг на друга, юный господин. Да, вы разного пола, но цвет волос, глаз, черты лица…

— …

— Я знаю, вы приемный сын Джулии, а до этого с младенчества воспитывались в приюте. Это немного грубо с моей стороны, но, может быть, Рин Чан — ваша…

Но Леми лишь покачал головой.

— Нет. Рин не моя сестра.

Бруно, казалось, удивился подобной категоричности.

— …У вас, должно быть, есть причина так решительно отрицать это.

— Мы с Рин росли в одном приюте. Она была моей подругой. Но…тогда она выглядела совершенно иначе. У нее были черные волосы, а на лице веснушки… Вы считаете, я несу бред?

— …Нет. Я нахожу это увлекательным, — по лицу Бруно было видно, что он не просто шутит над детскими историями. — Ее лицо полностью изменилось… Когда именно?

Леми отвернулся от Бруно, пытаясь скрыть смятение.

— Даже не знаю… Я узнал об этом только когда увидел ее в цирке...

— В цирке?

— Три года назад… Когда мне было десять. В Ролледе построили большой оперный театр.

— А, вы, должно быть, про Миланский театр.

Бруно с большим интересом наклонился к Леми.

— Да. В честь окончания стройки было организовано целое шоу. Не только опера, но и балет, спектакль, цирк. Представления длились несколько дней.

— Хм…

— Я никогда не был в цирке, поэтому попросил маму сводить меня.

Казалось, у Бруно был талант разговорить собеседника. Леми почти неосознанно начал рассказывать историю своей жизни.

Глава I: Действие шестое

В тот день Леми был в прекрасном настроении.

Его мать всегда была очень занята, но тем вечером смогла найти свободное время, поэтому и согласилась повести Леми в цирк. Повезло, что они как раз успевали на вечернее представление.

На строительство Миланского Театра потребовалось два года, теперь же он расположился на берегу реки Орго во всем своем великолепии.

Леми с матерью заняли свои места в первых рядах. Сцену освещал свет огромной люстры.

— Как же хорошо, что наши места в первых рядах, — сказал Леми Джулии.

Мальчик предположил, что если бы они сидели дальше, смотреть представление было бы неудобно из-за колонн, перекрывающих обзор. Джулия смогла получить хорошие билеты благодаря связям, ведь тогда она уже была сенатором, но Леми этого не знал.

Назначенное время уже прошло, но на сцене все еще никого не было.

Судя по всему занавес не поднимали из-за неких неполадок, и из глубины зала уже раздавался свист.

Наконец, на сцене появился человек, похожий на распорядителя. Со сконфуженным видом, он обратился к публике:

— Ммм… Мы собирались представить вам цирковое представление, но к сожалению труппа столкнулась с неожиданными проблемами в процессе подготовки… Поэтому мы представляем вам сольное выступление молодой певицы в качестве открывающего номера…”

Недовольство зала росло, гомон становился все громче. Публика пришла за цирковым представлением, они не хотели какого-то пения.

Управляющий покинул сцену так быстро, будто пытался сбежать, и вместо него вышла девочка.

У нее были светлые волосы и голубые глаза. Она была не старше Леми.

— Что?.. — Джулия удивленно воскликнула, а после обернулась к Леми. — Разве она не похожа на тебя?

— Ты думаешь?

— Да, чем дольше смотрю, тем больше вы кажетесь близнецами…

Лицо Джулии стало серьезным, и она замолчала.

Девочка, похожая на Леми, и тоже сирота… в голову Джулии пришло логичное объяснение.

Что, если на сцене потерянная сестра Леми?

Леми же в этот момент не думал об этом, ему было жаль девочку, вынужденную петь в подобных условиях.

Джулия, взглянув на его лицо, догадалась о мыслях сына, поэтому посмотрела в сторону сцены.

— …Ладно, пока не началось представление, давай послушаем ее песню.

Девочка на сцене поклонилась, и, не обращая внимания на непрекращающийся свист, запела.

Она пела а капелла, без музыкального сопровождения, одно лишь вокальное соло. Стоило ей начать, как шум постепенно стих, а тем единственным, что звучало на весь зал, было ее пение.

— Какой красоты и силы голос. Мама определенно впечатлена ее пением. А ты что думаешь, Леми? — тихо спросила Джулия.

Его глаза были широко раскрыты.

— …Рин, — пробормотал мальчик.

— М?

— Я в этом уверен, мам. Это… это Рин, ее голос! Но как…

Леми неосознанно повысил голос, из-за чего зрители повернулись в его сторону. Джулия поспешила его успокоить.

— Тише, успокойся. В чем дело, что за Рин?

— Моя подруга из приюта. Я всегда слушал, как она поет. Это точно Рин… но она выглядит совершенно иначе!

— Иначе?

Джулия склонила голову в замешательстве.

— Но я уверен, это ее голос! Пожалуйста, поверь мне, мама…

— Я поняла, пожалуйста, давай говорить потише. Ты точно уверен?

— Да, богом клянусь.

— …Понятно. Меня не волнуют боги, но я забочусь о тебе, Леми. Так что я тебе верю.

Эти ее слова успокоили мальчика.

После она что-то бормотала себе под нос, глядя на сцену.

— Девочка из приюта… но ее лицо отличается от того, что помнит Леми…

Похоже, она о чем-то задумалась.

Наконец уголки ее рта приподнялись. Она, кажется, улыбалась.

— Этого быть не может… Нет, ни в коем случае… Седьмой Маг… снова действует без разрешения.

К тому времени девочка уже закончила петь. И тут же раздались аплодисменты.

— Браво! Великолепно!

— Это рождение новой звезды!

— Бис! Бис!

Все в зале ее хвалили, никто больше не возмущался.

Девочка снова начала петь в ответ на просьбы зрителей.

.

…Цирковое представление так и не началось. Один из членов труппы внезапно погиб в результате несчастного случая.

Но зрители не жаловались. Все они были довольны дебютом гениальной дивы.

После этого она начала свой путь к вершине, чтобы стать известнейшей певицей в Люцифении… точнее, на всем континенте.

.

После того, как представление закончилось, и они вышли из Миланского Театра, Джулия неожиданно обратилась к Леми:

— Ты сможешь сам добраться домой? Маме нужно кое-куда пойти.

— Да, со мной все будет в порядке… а куда ты?

— Ты беспокоишься о той девочке, так ведь? Ты говорил, что она твоя подруга… Я хочу немного об этом разузнать.

— Ты можешь это сделать? — лицо Леми засияло.

— Да, просто доверься мне. Я вернусь утром, поэтому возвращайся домой и поспи. Никаких обходных путей, хорошо?

— Понял. Тогда… удачи, мам.

Попрощавшись с матерью, Леми пошел домой.

.

Он знал, как дойти домой от Миланского Театра. Мальчик последовал указаниям матери и пошел напрямик.

Поначалу улица была полна людьми, возвращавшихся домой после шоу, но постепенно их становилось все меньше, а к тому моменту, когда Леми уже мог видеть свет в окнах дома, их и вовсе не было вокруг.

Мяу.

Он услышал мяуканье кота из переулка.

— Хм? Ирина?

Считая, что это была красная кошка его матери, Леми направился в ту сторону, откуда доносился звук звук.

…Если бы он подумал, то понял бы, что это невозможно. Кошка весь день была с Джулией, сидела у нее на коленях во время представления, а после перебралась ей на плечо, когда они с Леми расстались.

— …!

Стоило Леми подойти к углу, как кто-то схватил его за руку и затащил в переулок.

— Хе-хе-хе. У нас неплохой улов! — крупный бородатый мужчина рассмеялся, держа мальчика за руку.

— Ты сделал это, брат Ярера III! Этот пацан — сын сенатора Абеляр! За него отдадут кругленькую сумму! — посмеялся невысокий худой человек возле него.

— Точняк! Эти придурки из Пер Ноэль оборзели, захапали весь бизнес! А так хоть выпьем наконец… не стой, мелкий.

Здоровяк по имени Ярера дернул руку Леми, пытаясь утащить за собой.

— П-пусти!

Леми отчаянно пытался вырваться, но Ярера был сильнее, и у мальчика ничего не вышло.

— Не шуми, я не хочу быть излишне жестоким.

Мужчина схватил Леми за вторую руку.

— Черт… вы сами говорите слишком громко. И что за дурацкое имя, Ярера?

Похоже, эти слова привели того в бешенство.

— Мелкий сукин сын, как ты смеешь оскорблять имя, которое я унаследовал от деда?!

Ярера III, отпустив одну руку, ударил Леми по лицу.

— Кха…

Видимо, он разбил мальчику губу.

У него выступила кровь, которая быстро закапала на землю.

— Успокойся, братан. Ты ж пацпна попортишь.

— Знаю, знаю. Он так хоть заткнулся.

Леми, готовый разрыдаться, едва сдерживал слезы.

В голове мальчик держал лишь одну мысль.

Он сейчас не заплачет. Эти двое не дождутся его слез.

Боже-боже, кажется, у тебя проблемы.

Это был голос Нэй. Кажется, ее происходящее не сильно заботило.

Помощь не нужна?

— …Да что ты можешь? Ты всего лишь голос.

Это было адресовано Нэй, но Ярера III, видимо, подумал, что обращаются к нему.

— Похоже, тебе все мало.

Он вновь замахнулся, и Леми, вздрогнув, инстинктивно зажмурился.

.

— Эй, отпустите ребенка!

.

Из глубины переулка донесся голос молодого мужчины.

— Тц… у нас еще одна крыса.

Ярера III и его сообщник обернулись. Леми посмотрел туда же.

Незнакомец выглядел довольно странно.

Все его лицо скрывал белый грим, лишь нос был красным. На нем был колпак с двумя концами, а сам он был в пестрой одежде с блестками.

— Какого? Как сюда занесло какого-то пьеро?

Ошеломленный Ярера шагнул назад.

Пьеро… клоун. Леми хотел увидеть такого в цирке.

Невероятный артист, акробат и жонглер. Леми видел таких только на картинках из книжек, и там они выглядели точно также.

— Ты че, заблудился по дороге в цирк? Катись отсюда. Если нет… Я, великий Заско-младший, покромсаю твое лицо!

Тощий преступник приблизился к клоуну, достав нож.

Но…

Всего одно мгновение. Не успел Заско-младший и двинуться, как Пьеро ловко схватил его руку и с силой отшвырнул негодяя.

— Иии!

Ударившись головой о землю, Заско-младший издал странный крик и потерял сознание.

— У-блюдок! Ты ж не просто пьеро, да?!

Ярера III снова сделал шаг назад, все еще держа Леми. Пьеро взял нож Заско-младшего и направил лезвие на Яреру.

— Мне сейчас не до тебя. Повторяю, отпусти ребенка. Не хочу больше тратить время на тебя, — сказал Пьеро, медленно приближаясь.

— Этот клоунский костюм… Это мастерство… Я понял! Ты Пятый Пьеро! Дерьмо! Эти ублюдки из Пер Ноэль решили разобраться с Ярерой III!

— …Понятия не имею, о чем ты говоришь, но повторяю в последний раз. Отпусти ребенка. Иначе…

— Дерьмо! Я тебе это припомню!

Ярера с силой толкнул Леми в сторону Пьеро, а сам, прихватив с собой Заско-младшего, бросился бежать со всех ног.

В тот момент, когда Леми начал падать, пьеро подхватил его.

— Спасибо… мистер… Пьеро… сэр.

— Ты, кажется, ранен.

— Да, но ничего страшного. Просто царапина.

— Все равно, ее неплохо обработать. Твой дом далеко?

— Вон там, — Леми повернулся и показал, где живет. — Фиби… наша служанка, она мне поможет. Вы можете пойти со мной, если хотите, мистер Пьеро…

Когда Леми снова обернулся на клоуна, тот уже исчез.

Глава I: Действие седьмое

— Понятно, так вот как оно было… Вы многое пережили, юный господин..

Бруно пару раз медленно кивнул, услышав историю Леми.

Между тем, Рин на сцене уже пела третью песню.

— Извините, я отвлекся на то, что к Рин Чан не относится.

— О, ничего страшного, мне было очень интересно послушать... И что же случилось потом?

— Я вернулся домой. Фиби увидела кровь, и я сказал, что споткнулся и упал по пути. К тому моменту кровь уже перестала течь, так что она поверила... Утром вернулась мама и рассказала кое-что из того, что ей удалось разузнать о Рин.

— Хм-м.

Бруно продолжал кивать, глядя в глаза Леми.

— Девочка на сцене Миланского театра — это действительно была та самая Рин из приюта. Вскоре после того, как мама забрала меня, ее удочерил купец Тон Корпа. Он узнал о ее таланте к пению, и поэтому она начала выступать в оперном театре.

— Так она стала звездой Люцифении, поэтому, очевидно, у Тона Корпы глаз на талант наметан… А по какой причине у нее изменилось лицо?

— Насчет этого… дажа мама не уверена. Она предположила, что раз уж Тон Корпа богат, он мог нанять доктора, сделавшего ей пластическую операцию.

— Значит, доктора… Интересно, существует ли такой, способный настолько мастерски изменить внешность? Но интересно, действительно ли Леди Джулия не знает причину изменения внешности Рин? — с усмешкой произнес Бруно.

— Что вы имеете в виду?

— О, нет, ничего. Не бери в голову... Но этот Тон Корпа, хм. Если он опекун Рин Чан... тогда я слегка обеспокоен за судьбу девочки. Честно говоря, у него не очень хорошая репутация.

Бруно благодаря общественному положению обладал немалой информацией о купцах Люцифении. Неудивительно, что он знал Тона Корпу.

— А что он за человек? — поинтересовался мальчик.

— …Юный господин, вам в этом году исполнится четырнадцать. Вы уверены, что это подходящий возраст, чтобы обсуждать столь взрослые темы?

— Пожалуйста, расскажите мне. Я не хочу, чтобы Рин была несчастна.

С того момента, как Леми увидел Рин в Миланском Театре, он начал очень волноваться за нее.

Ей всегда нравилось петь, она была создана для сцены. Но почему ее лицо изменилось?

Если же она сама этого хотела, то Леми бы это принял. Хоть его и смущало, что Рин теперь так похожа на него.

Но если Тон ее заставил…

— За Тоном давно приглядывает полиция. Еще до Рин он усыновлял других детей, но все они по той или иной причине умерли. Кто-то случайно, кто-то из-за болезни… Вспомните о цирковом представлении в Миланском театре три года назад. Оно ведь было отменено?

— Да.

— В тот день умер ребенок, один из усыновленных Тоном. Мальчик работал в цирке укротителем зверей, но перед номером на него набросился лев… Так все пришло к нынешнему положению дел. К слову, полиция все еще выясняет, причастен ли к случившемуся Тон.

Тогда возможно ли, что он убил ребенка и обставил все как несчастный случай?

Бруно нахмурился, стоило только Леми сказать это вслух:

— Доказательств нет, поэтому его не могут арестовать. Но, тем не менее, факт очевиден: все, кого он усыновил, умерли. Кроме того… вот в вашем случае, скажите, леди Джулия пыталась отправить вас куда-нибудь работать?

— …Нет.

Такого никогда не было.

— Это нормально. Разумеется, работу вы сможете получить, как только подрастете. Однако дети, которых усыновил Тон, устраивались на работу еще до совершеннолетия. Весьма необычно, не так ли? Он так же богат, как и леди Джулия, если не больше. Если бы дети действительно заботили Тона… им не было нужды зарабатывать для него деньги.

— Рин…

Леми посмотрел в сторону сцены, на Рин.

Она завершила третью песню, ее встретили бурными овациями. Девочка не прекращала улыбаться, глядя на зрителей.

Если ее улыбка искренняя, то все хорошо.

Но…

— Мама не говорила мне, что Тон такой человек.

— Она, наверное, просто не хотела волновать вас. К тому же, как я уже говорил, мои слова ничем не подтверждены. Да, смерти детей могли быть лишь случайностью, а Тон просто хотел помочь им поскорее стать независимыми, — сказав это, Бруно откашлялся. — ...Я слишком увлекся сплетнями. Все-таки у меня у самого был ребенок, и я излишне волнуюсь, когда вижу кого-то как ты и Рин…

— Вы сказали у вас был ребенок, то есть…

— Да, он… рано умер.

Рин приступила к четвертой песне. Похоже, это последняя на сегодня.

— Мистер Бруно… Есть еще кое-что, что меня беспокоит.

— О, что же?

— Три года назад, хотя лицо Рин изменилось, она пела так, как мне запомнилось в детстве. Но…

— …

— Сегодня она поет… все так же красиво, как раньше. Но… это не ее голос.

.

Три года назад меня спас пьеро.

С тех пор он стал для меня героем.

Герой, готовый спасти в трудную минуту.

Могу ли я…

Стать героем как тот пьеро?