На следующее утро солнце медленно поднималось над горами, заливая деревню мягким светом. Школа снова наполнилась привычными звуками детских голосов и смеха. Учеников теперь стало меньше, но те, кто остались, быстро вернулись к занятиям, как будто ничего не изменилось. Дети обсуждали утренние тренировки, бегали по двору и упражнялись с деревянными мечами, стараясь повторить удары, которым их учил Хуань.

Хуань сидел на каменной скамье у ворот школы, наблюдая за своими учениками. Всё казалось привычным и спокойным, как будто день отбытия учеников был лишь небольшим эпизодом, который уже стал частью прошлого. Его внимание привлекла одна из младших учениц, которая изо всех сил старалась точно исполнить удар, но каждый раз едва не теряла равновесие. Хуань встал, подошёл к ней и мягко поправил её стойку.

— Смотри, — тихо сказал он, показывая на её ноги. — Если не будешь держать равновесие, твой удар потеряет силу.

Девочка кивнула, сосредоточенно повторяя движения, и вскоре у неё получилось чуть лучше. Хуань улыбнулся, его душа наполнилась удовлетворением. Эти простые моменты, когда он мог видеть, как его ученики развиваются и становятся сильнее, всегда приносили ему радость. Казалось, что жизнь в горах была идеальной — спокойной и размеренной, такой, какой она была последние годы.

Однако где-то внутри него начинала зарождаться неясная тревога. Он сам не мог точно сказать, откуда она появилась. Возможно, это было связано с отъездом учеников или с уходом Цзинь Шана, чьи слова о "тучах над сектами" продолжали крутиться у него в голове. Но Хуань старался отмахнуться от этих мыслей, ведь здесь, в его школе, не было места для беспокойства. Здесь дети учились и росли, солнце светило, ветер колыхал ветви деревьев, и всё шло своим чередом.

Прошло несколько часов. Занятия шли своим чередом: ученики тренировались, читали свитки и учились наукам. Время от времени Хуань останавливался, чтобы дать совет или помочь кому-то из учеников, и каждый раз его голос звучал мягко и уверенно. Но чем больше он пытался сосредоточиться на повседневных делах, тем сильнее становилась эта внутренняя тревога.

К обеду Хуань уже чувствовал, что что-то не так. Он внимательно осматривал школу, словно ожидая увидеть что-то, что могло бы объяснить его беспокойство, но всё было как обычно. Дети смеялись, тренировки проходили спокойно. Казалось, что ничего не изменилось, но ощущение тревоги не уходило.

Он попытался снова сосредоточиться на занятиях, но мысли о Цзинь Шане, о секте, о том, что ждёт его учеников, начали навязчиво прокрадываться в его сознание. Его взгляд неосознанно устремлялся в сторону гор, где скрывался путь, по которому ушёл старейшина. Что, если его слова были предостережением? Что, если действительно что-то должно произойти?

«Нет, — сказал себе Хуань, — это просто мысли. Всё хорошо».

Он постарался снова сосредоточиться на своих учениках, но с каждым часом тревога внутри него росла.

Ночь наступила быстро, окутывая горы и школу густой темнотой. Небо было ясным, звёзды мягко мерцали, освещая окрестности. Всё казалось невероятно спокойным — ни звука, ни дуновения ветра, только тишина, которая обычно приносила Хуаню умиротворение. Дети разошлись по домам в деревне, и теперь школа пустовала, погружённая в ночную тишину.

Хуань, сидя на деревянной скамье у входа, смотрел на бескрайнее небо. Спокойствие ночи обычно его радовало, позволяя забыть о всех заботах дня. Но сегодня что-то было иначе. Внутренняя тревога, которая начала накапливаться с утра, казалась не совсем улеглась. Но, как и раньше, он отмахивался от этого чувства, стараясь убедить себя, что всё в порядке.

Он провёл ладонью по дереву скамьи, ощущая прохладную гладкость. Время тянулось медленно, и казалось, что ночь будет такой же спокойной, как и всегда. Хуань пытался расслабиться, вдыхая чистый, прохладный воздух гор. Он закрыл глаза и на мгновение позволил себе погрузиться в спокойствие.

Но внезапно что-то привлекло его внимание. В первый момент это было едва заметно — слабый, едва уловимый оттенок света на горизонте, где виднелась деревня. Хуань открыл глаза и прищурился, вглядываясь в темноту. Свет стал немного ярче, превращаясь в нечто большее, чем просто отражение звёздного света. Это было похоже на зарево.

Он медленно встал со скамьи, сердце начало биться быстрее. Зарево постепенно становилось всё отчётливее, но никакого звука не было. В воздухе не ощущалось ни запаха дыма, ни характерного шума, который бы мог сопровождать подобное явление. Тишина была абсолютной.

«Что это такое?» — подумал он, пытаясь понять, что происходит.

Небо, казавшееся таким спокойным и безмятежным, внезапно вспыхнуло ослепительным светом. Зарево над деревней разгорелось ярче, словно ночная тьма разорвалась надвое. В следующий миг раздался оглушительный взрыв — мощный, сокрушающий всё на своём пути. Ударная волна достигла школы позже, заставив ветхие окна затрещать и выбив дверь. В тот момент мир Хуаня изменился.

Не раздумывая, он рванулся к деревне. Его ноги несли его быстрее, чем когда-либо, на каждом шагу вспоминая то, чему учила культивация. Воздух разрывал лёгкие, а сердце бешено колотилось. В голове кружилась лишь одна мысль — добраться туда как можно скорее.

Когда он достиг окраины деревни, то увидел, что несколько домов уже горели. Пламя, ослепительное и безжалостное, пожирало деревянные крыши, отбрасывая зловещие тени на землю. Дым клубился, забивая дыхание, но Хуань не останавливался. Едва войдя в центр деревни, он застыл на месте от увиденного.

На улице, среди разбитых тел и истекающей кровью земли, стояли несколько человек в чёрных одеждах. Их лица были скрыты, но каждый держал в руке окровавленный меч. Перед ними лежали тела — мужчины, женщины, даже дети. Несколько учеников, которых Хуань ещё совсем недавно обучал, уже погибли от их рук.

Лица нападавших были холодны, их движения быстры и безжалостны. Они действовали с точностью, как будто уже много раз повторяли подобное. Некоторые из оставшихся жителей деревни с подручными инструментами — топорами, вилками, молотами — отчаянно пытались защитить свои семьи, выстроившись перед нападающими, закрывая собой детей. Кто-то из матерей сжимал своих детей в объятиях, прикрывая их телом, надеясь защитить хоть так.

Крик женщин, рыдания детей, лязг металла — всё это смешалось в хаосе, который захватил деревню. Жители сопротивлялись из последних сил, но против культиваторов на стороне нападавших их шансы были ничтожны. Нападающие двигались плавно, будто тени, не оставляя шансов на сопротивление.

Хуань стиснул кулаки, его сердце забилось ещё сильнее. Картина, развернувшаяся перед ним, казалась нереальной, будто вырванной из его самых страшных кошмаров.

Хуань вышел на улицу, не колеблясь, его глаза были прикованы к людям в чёрных мантиях. Их было трое, и каждый из них стоял с окровавленным мечом в руках, даже не пытаясь скрыть своего намерения. Хуань напряг всё тело, готовясь к бою. Хотя он и был на том же первом уровне культивации, что и его враги, годы войны сделали его закалённым бойцом. Техники, которым его учили, были смертоносными, рассчитанными на мгновенную ликвидацию противника. И сегодня он должен был вспомнить их все.

Первый шаг был решающим. Он рванул вперёд с невероятной скоростью, мгновенно преодолевая расстояние между собой и первым противником. Едва его оппонент успел осознать, что происходит, как кулак Хуаня ударил в боковую часть его головы, выбив его из равновесия. Вслед за этим, не давая врагу шанса на ответ, Хуань провёл серию быстрых ударов — локтем в грудь, затем коленом в живот. Враг осел, задыхаясь от боли.

Хуань не тратил время. Он выхватил меч у поверженного противника, резко повернулся и швырнул его в другого врага. Меч пролетел через тёмную улицу как стрела и вонзился во вторую цель, заставив того покачнуться и осесть на землю, схватившись за рану.

Третий враг, поняв, что его товарищи выбиты, ринулся на Хуаня с занесённым мечом, но тот уже был готов. Вместо того чтобы блокировать или уворачиваться, Хуань двинулся вперёд, обхватив запястье противника и резко дернув его вниз. Тот потерял равновесие, и уже через мгновение Хуань нанёс сокрушительный удар ногой в колено нападавшего, заставив его рухнуть на землю.

Он действовал с такой скоростью, что его враги не успевали среагировать. Всё было сосредоточено на точности, каждый приём следовал за предыдущим, как одна сплошная волна. Осознавая, что ему не хватит выносливости для долгого боя, он сократил любые ненужные движения до минимума. Удар — блок — атака. В каждом его действии была заложена точная смертельная эффективность, приобретённая в годы войны.

Хуань вздохнул, оглядываясь вокруг, но не позволил себе расслабиться. Бой был закончен, но угроза не исчезла.

Хуань оглянулся, быстро оценив обстановку. Оставалось шесть противников, каждый из которых готов был броситься на него в любую секунду. Ритм его дыхания участился, но оставался контролируемым. Он знал, что в этой ситуации важно сохранить концентрацию. В воздухе ощущалась напряжённость, как перед бурей, и каждый его вздох был синхронизирован с мыслями о следующем движении.

Первый из шестерых рванулся к нему, но Хуань использовал лежащее у его ног тело первого поверженного противника как щит, быстро подхватив его за ворот и толкнув вперёд. Острый меч нападавшего врезался в тело его же товарища. Хуань резко шагнул в сторону, обходя атакующего, и выбил меч из его рук сильным ударом по запястью. Противник оступился, теряя равновесие, и Хуань нанёс решающий удар локтем в его затылок. Тело рухнуло на землю с глухим стуком.

Ещё двое бросились на Хуаня одновременно, пытаясь окружить его. Он пригнулся, уворачиваясь от удара одного из них, и схватил меч, выпавший из рук недавнего противника. Быстрым движением он отправил меч в одного из нападавших, целя прямо в шею. Меч вонзился в плоть, и противник рухнул, хватаясь за рану.

Оставшийся враг ринулся вперёд, надеясь воспользоваться моментом. Но Хуань уже двигался — прыжок в сторону, и он оказался рядом с небольшим каменным строением. Ощутив силу удара противника в стену, он тут же использовал её как опору, чтобы прыгнуть вверх и оказаться позади нападавшего. В его руке уже был кинжал, который он выхватил из-за пояса одного из поверженных врагов. Кинжал прошёл под рёбра противника, заставив его согнуться и упасть.

Осталось трое. Они замешкались, видя, с какой скоростью и точностью Хуань разделывается с их товарищами. Он быстро перевёл дыхание, выровняв ритм, зная, что каждое мгновение на счету. Мышцы горели, но он игнорировал боль. Один из врагов, видимо, понял, что с Хуанем не стоит шутить, и бросился назад, намереваясь бежать. Но Хуань не дал ему шанса — он метнул кинжал, и тот поразил беглеца в спину, заставив его упасть лицом вниз в пыль.

Оставшиеся двое напали вместе, пытаясь подавить его численным преимуществом. Но Хуань уже просчитал их действия. Когда они приблизились, он схватил одного за плечо, используя его тело как щит. Второй противник, в замешательстве, попытался остановить удар, но уже было поздно — его меч вонзился в тело товарища. Воспользовавшись моментом, Хуань выбил меч из его руки и с мощным ударом в грудь отправил последнего врага на землю.

Хуань замер, тяжело дыша. Он оглядел поле боя. Всё было кончено, но его сердце продолжало бешено колотиться, а дыхание не успокаивалось. Каждое движение, каждый удар были идеальными, но он чувствовал, что этот бой был лишь началом чего-то большего.

Хуань ещё пытался восстановить дыхание после предыдущего боя, когда с другой улицы появился новый враг. Этот человек сразу выделялся на фоне остальных: высоко подпоясанные чёрные одеяния, скрывающие тело, и широкополая шляпа, закрывающая его лицо. От незнакомца веяло мощью, подобной той, что исходила от старейшины Цзинь Шана, но гораздо сильнее и интенсивнее, как буря, таящаяся за спокойной внешностью.

Его взгляд задержался на Хуанье, и незнакомец насмешливо улыбнулся.

— Удивительно, — произнёс он спокойно, как будто просто обсуждал недавний обед. — Мы зачистили уже четыре школы, и нигде не было таких проблем. А ты... ты заставил меня заинтересоваться. Лично займусь тобой.

За спиной человека в шляпе появилось ещё десять людей в чёрных мантиях, как тени, следуя за своим лидером. Они моментально разошлись по деревне, бросаясь на жителей и учеников, а Хуань с ужасом понял, что его дорога к ним была перекрыта этим человеком.

— Стой! — Хуань рванулся вперёд, но незнакомец едва заметно пошевелился, и мощная волна энергии, напоминающая недавний взрыв, пронеслась между ними, словно невидимый барьер, отбросив Хуаня назад.

— Нет, — спокойно сказал человек в шляпе, оглядывая бойню, начавшуюся за его спиной. — Я хочу, чтобы ты смотрел. Смотри, как умирают те, кого ты пытался защитить.

Каждый удар мечей врагов, каждое падение одного из учеников или жителей раздавались в ушах Хуаня как удары в сердце. Его собственные ноги казались ватными, а руки, казалось, отказывались слушаться. Он снова попытался рвануться вперёд, но каждый раз человек в шляпе останавливал его лёгким движением, словно играя с ним, наслаждаясь его страданиями.

— Ты ведь хороший боец, — сказал человек в шляпе, с лёгкой улыбкой наблюдая за реакцией Хуаня. — Но это бесполезно. Тебе не одолеть меня. Всё, что ты можешь, — это смотреть.

Гнев и отчаяние смешались внутри Хуаня, сжирая его изнутри. Он больше не мог терпеть это издевательство. Внезапно в голове всплыли воспоминания о войне, о крайних мерах, к которым прибегали его товарищи на поле боя, когда всё было потеряно. Взрыв внутренних демонов... метод, который даёт временную силу, способную превзойти любые пределы, но взамен оставляет лишь разрушение и смерть.

Хуань глубоко вдохнул, чувствуя, как внутри него поднимается тьма, как его худшие стороны, все страхи, гнев и ненависть, которые он пытался подавить годами, начали захватывать его сознание. Внутренние демоны, те тёмные уголки души, от которых культиваторы должны избавляться, теперь всплывали на поверхность. Он знал, что у него есть лишь пять минут, прежде чем это усиление убьёт его. Но это было единственным шансом.

Энергия взорвалась внутри него, разрывая все ограничения. Его тело наполнилось силой, ярость и боль перешли в физическое проявление, и в следующий миг Хуань рванулся вперёд с дикой скоростью, целя прямо в человека в шляпе.

Но тот только усмехнулся. Его движения стали более чёткими и быстрыми. Один момент — и Хуань почувствовал холодную сталь, проходящую сквозь его плоть. Человек в шляпе одним ударом меча отсёк ему левую руку и ногу. Боль была мгновенной, но шок затмевал сознание.

— На этом всё, — произнёс он хладнокровно, нанося последний удар тыльной стороной меча по даньтяню Хуаня. Циркуляция его ци остановилась, как будто жизнь замерла внутри него.

Хуань рухнул на землю, ощущая, как его тело слабеет, а кровь льётся на землю. Перед глазами темнело, он не мог больше двигаться. Человек в шляпе, теряя к нему интерес, равнодушно отвернулся и медленно ушёл прочь, увлекая за собой своих людей.

Последнее, что Хуань увидел, прежде чем всё погрузилось во мрак, был пылающий пожар на фоне его умирающих учеников. Тепло огня стало последним ощущением перед тьмой.