Делегация из столицы въехала в город тихим вечером, когда золотой свет закатного солнца мягко ложился на каменные улицы и мосты. Город готовился к турниру, и почти каждый житель был занят своими делами: украшение зданий, расчистка дорог, ремонт мостов через реки. Однако с прибытием столичных гостей эта рутинная суета была мгновенно прервана. Непривычный для местных жителей блеск и лоск делегации словно окутал город ощущением величия, которое казалось недостижимым для обитателей провинции.

С самого начала поездки делегация вызывала пристальное внимание. Золотистый паланкин, украшенный тонкой резьбой и символами императорской власти, выделялся среди обычных транспортных средств, даже несмотря на то, что это был не основной паланкин столицы. Обычно такие паланкины окрашивались в багровый цвет, но этот золотистый оттенок был результатом ситуации, случившейся в столице. Принц, один из членов императорской семьи, который должен был сопровождать делегацию, забрал багровый паланкин для своих личных нужд и задержался из-за плохих погодных условий. Чтобы не откладывать выезд, один из братьев императора предоставил свой личный паланкин, что, хотя и выглядело необычно, всё же сохраняло величие и статус.

Паланкин покачивался, неспешно продвигаясь по улицам, сопровождаемый длинной кавалькадой слуг, евнухов и стражей. Золотистые покрывала, украшающие его, сверкали на солнце, и казалось, что это сам свет накрывал его, как величественный плащ. Лошади военачальников шли рядом, их копыта мягко стучали по мостовой, заглушая звук обычной городской жизни.

Среди военачальников выделялся один, чья осанка была идеальна, но его походка выдавалась хромотой. Это был генерал Линь Юань, недавно вернувшийся с южных земель, где проходил важный поход. Однако его возвращение было омрачено несчастным случаем — генерал упал с лошади, сломав ногу. Теперь же, несмотря на свою высокую должность и опыт, его слегка прихрамывающая походка вызывала у некоторых недоумение, а у других — сочувствие. Его лицо оставалось суровым, но видно было, что каждый шаг доставлял ему дискомфорт, хотя он старался это скрыть, чтобы не подавать виду перед подчинёнными.

Позади него шли другие военачальники, многие из которых были моложе Линя, но не менее решительные и гордые. Они прибыли не просто для соблюдения церемониала. Их главная цель — вербовка независимых практиков, тех, кто мог бы принести армии новый опыт и техники боевых искусств. В отличие от крупных сект и кланов, независимые практики нередко соглашались на службу, принося с собой уникальные подходы и методики. Для армии это был важный источник обновления, особенно в условиях, когда секты тщательно охраняли свои секреты.

Однако делегация включала не только военных. Внутри паланкина, сидя на мягких подушках, заместители министров Двора Империи вели неторопливый разговор. Их задача была ещё более деликатной. Формально они прибыли для того, чтобы соблюсти церемониал и удостовериться, что организация турнира проходит в точности по протоколу. Но за этим стояла и другая задача — поиск перспективных людей для государственной службы, особенно в столице. Исполнительная власть всегда нуждалась в молодых, энергичных людях, которые могли бы пополнить ряды администраторов, управляющих всеми аспектами жизни империи.

Один из заместителей министров, мужчина средних лет по имени Вэнь Шу, сидел с выражением лёгкой скуки на лице. Его положение требовало от него присутствия на турнире, но Вэнь считал, что его умения можно было бы использовать куда более продуктивно в стенах Запретного города. Однако его взгляд сменился на более заинтересованный, когда он заметил, как делегация приближается к одной из главных площадей города. В этот момент к нему обратился второй заместитель, чуть более пожилой и с выражением тревоги на лице. "Этот турнир собирает множество мастеров, я слышал, среди них могут быть настоящие таланты", — сказал он с ноткой волнения. Вэнь кивнул, осматривая площади.

Евнухи, сопровождающие делегацию, шли чуть позади. Официально их роль заключалась в наблюдении и проверке правильности выполнения всех церемониальных и организационных аспектов. Однако все знали, что за этим скрывалась другая, более важная задача — контроль и проверка каждого элемента подготовки турнира, чтобы докладывать непосредственно императорскому двору. Это были люди, доверенные Двором, и их отчёты имели огромное значение для будущей судьбы города и турнира в целом.

Один из евнухов, по имени Цянь, шёл с величественным видом, его тонкие пальцы аккуратно подбирали края одежды, чтобы она не касалась земли. Однако взгляд его несколько раз проскользнул в сторону местных лавок. В одной из них, буквально в паре шагов от места, где проходила делегация, воздух был наполнен восхитительным ароматом свежеиспечённого хлеба. Этот запах пробудил в Цяне непреодолимое желание — он давно не ел ничего подобного с момента выезда из столицы. Однако, сдерживая свои порывы и сохраняя высочайшую осанку, он прошёл мимо с высоко поднятой головой, лишь на мгновение прикрыв нос рукавом, чтобы сбить искушение.

За паланкином и военачальниками двигалась большая группа охраны, представляющая лучших воинов империи. Их задача заключалась не только в защите делегации, но и в поддержании порядка среди толпы, которая уже начала собираться по краям улиц, чтобы взглянуть на столь величественное зрелище. Народ не мог не восхищаться тем, что происходило на их глазах. Город, который был просто торговым узлом ещё несколько столетий назад, теперь стал ареной, где собирались представители самой имперской власти.

Толпа, конечно, гудела. Люди шептались друг с другом, указывая на делегацию, пытаясь угадать, кто из них занимает какое положение и что каждый из них означает для будущего турнира. "Говорят, один из них — заместитель министра финансов", — прошептала одна женщина, стоявшая у прилавка с овощами. "А тот высокий с хромотой — генерал Линь Юань, слышал, он недавно вернулся с войны", — добавил её сосед, пытаясь разглядеть военачальника сквозь толпу.

Некоторые горожане стояли на крышах домов, пытаясь получить лучший вид на делегацию, ведь такие события были редкостью. Для многих увидеть представителей столицы было как прикоснуться к самому сердцу империи. Император и его окружение казались почти божественными фигурами, их действия были покрыты тайной, а жизнь в столице — это что-то невообразимое для простого жителя провинции.

Ожидание и восторг в глазах горожан резко контрастировали с утомлёнными лицами самих членов делегации. Внутри их повозок и паланкинов царила совершенно иная атмосфера. Эти люди давно привыкли к роскоши и величию, и дорога, сколь бы комфортной она ни была, вызывала у них лишь усталость и раздражение. Многие из них не скрывали своего желания поскорее завершить все дела и вернуться в столицу.

Однако внешне они оставались сосредоточены и непреклонны. Делегация двигалась через город, словно воплощая собой ту самую идею "Божественного правления", когда власть императора кажется чем-то недосягаемым и идеальным. Даже несмотря на человеческие слабости каждого из них, окружающие видели в них нечто большее, чем просто людей — они были живыми символами власти и порядка империи.

Каждый из них играл свою роль, от евнухов до военачальников и заместителей министров, и все они знали, что под пристальными взглядами народа им нужно оставаться невозмутимыми и величественными. Турнир, который должен был начаться через несколько дней, обещал быть не только состязанием мастеров боевых искусств, но и ареной для политических маневров и интриг. Каждый член делегации понимал, что его задача здесь далеко не только символическая.

Закат опустился ниже, и город начал медленно погружаться в тени наступающей ночи.

Ночь в городе оставалась беспокойной, несмотря на поздний час. Люди заполняли улицы, приезжие продолжали прибывать с разных уголков империи, стремясь увидеть знаменитый турнир, который привлекал не только бойцов, но и любопытных зрителей. Местные жители наблюдали за суетой с некоторым безразличием, понимая, что для многих это событие станет лишь очередной возможностью увидеть знаменитых практиков, поучаствовать в спорах и сделать ставки. Но среди всех разговоров одно имя звучало особенно часто — Великий страж.

В старой таверне, что располагалась между окраинами и центром города, в уголках залитых тусклым светом масляных ламп, посетители спорили о предстоящем турнире. Гул голосов смешивался с запахом жареного мяса и крепкого алкоголя. Группы людей занимались обычным делом — обсуждением тех, кто собирался участвовать, и тех, кто станет главным судьёй турнира.

— Слышал, Великий страж снова будет главным судьёй? — сказал один из посетителей, отхлебнув из своей кружки с напитком.

— Ещё бы. Турнир без него и представить невозможно, — поддержал его другой, пожилой мужчина с седой бородой. — Тридцать лет он уже на посту судьи. Сначала сам победил, а потом стал одним из тех, кто вершит судьбы других.

Разговор быстро вернулся к обсуждению главного приза турнира — крови цилиня, артефакта, который был известен каждому, кто хоть раз слышал о турнире. Этот приз давали победителю уже на протяжении многих лет, и хотя простые люди не до конца понимали его истинную ценность, они знали одно — это сокровище, которое мечтает заполучить каждый сильный практик.

— Что она из себя представляет, эта кровь цилиня? — спросил кто-то из приезжих, видимо, впервые оказавшийся в городе. — Почему все вокруг только и говорят о ней?

— Да кто его знает, — отмахнулся молодой парень, который уже давно жил в городе и не раз слышал об этом предмете. — Для нас, простых людей, это всего лишь что-то, что даёт силу сильным мира сего. Но, говорят, это настоящее сокровище для практиков.

— Невероятная ценность, — кивнул кто-то с другого конца стола. — Кто получит её, сможет продвинуться далеко вперед в своей практике. Но это уже дела тех, кто понимает, что к чему. Нам-то какая разница? Знаем только одно — это нечто особенное.

Люди понимали, что кровь цилиня — это больше, чем просто награда. Но для большинства её смысл оставался в тени легенд. Простые жители знали лишь, что каждый раз на турнире она появляется как главный приз, и каждый раз она достаётся лучшему из лучших. Этот артефакт из столицы стал символом успеха, силы и победы, но мало кто догадывался о его истинной природе или способностях.

— Она даёт силу, — раздался голос из глубины зала. — Но только те, кто сможет достойно проявить себя на турнире, смогут до неё дотянуться.

Все понимали, что Великий страж, несущий кровь цилиня, сам являлся символом мощи и власти. Тридцать лет назад он прошёл через этот турнир, выйдя победителем, и с тех пор его судьба изменилась. Став важной фигурой при дворе, он получил два прозвища, которые внушали страх и уважение: "Стена империи" и "Клинок императора". Первое прозвище говорило о его непоколебимой защите интересов династии, а второе — о беспощадности, с которой он вершил её волю.

— Он — живая легенда, — продолжил старик, задумчиво глядя на остатки своего ужина. — С тех пор, как он стал судьёй, не было ни одного случая, когда бы победитель турнира не соответствовал его ожиданиям.

— Великий страж не просто судьёй был назначен, — подхватил кто-то другой. — Он — символ имперской мощи. Если где-то империи угрожает опасность, туда отправляют его. Говорят, что он принимал участие во множестве сражений, но никто не видел его в рядах простых солдат. Он был тайным оружием столицы.

Слухи и истории о Великом страже передавались из уст в уста, а с каждым турниром легенда о нём становилась всё более величественной. Он был больше, чем человек, больше, чем практик. Его фигура словно возвышалась над всеми, как неприступная крепость, защитник династии и империи.

— Они зовут его "Клинок императора", — произнёс голос с другого конца зала. — Говорят, что он способен повернуть исход любого сражения. Если бой затягивается, если есть риск поражения — он появляется, и всё меняется.

Молодёжь в таверне внимала каждому слову, пытаясь впитать в себя этот образ, восхищаясь тем, что могли хотя бы раз в жизни увидеть столь могущественного человека. Но даже старожилы, которые видели стража на турнирах не раз, сохраняли уважение и трепет к его личности.

— Видеть его — это честь, — сказал кто-то с серьёзным видом. — Каждый раз, когда он приезжает сюда, город словно замирает на миг. Все понимают, что он несёт с собой не просто награды, но и оценку того, что есть сила.

Так продолжались разговоры в разных уголках таверны. Тишина и шёпоты сменялись громкими обсуждениями. Великий страж и кровь цилиня были центром всех споров, в которых принимали участие и жители, и приезжие.

На огромной площади, окружённой высокими стенами, что венчались деревянными трибунами, рабочие суетились, завершая последние приготовления к предстоящему турниру. Турнир должен был начаться уже через пару дней, но времени для них было в обрез. Прораб, мужчина с жёсткими чертами лица и седыми висками, быстрыми шагами передвигался по арене, отдавая короткие, но уверенные приказы.

— Быстрее, ребята! — его голос раздавался над шумом молотков и звоном инструментов. — Нам осталось закрепить последние панели! И не забудьте проверить плиты на прочность. Завтра, как обычно, всё пойдёт в разнос, а мне нужно, чтобы каждая плита выдержала хотя бы первый раунд.

Рядом с ним стояли несколько рабочих, среди которых был молодой парень, недавно присоединившийся к команде. Его глаза с интересом и лёгким волнением осматривали арену. Она выглядела внушительно: гигантские каменные плиты, каждая весом в несколько сотен килограммов, покрывали землю. Вокруг возвышались трибуны, способные вместить несколько тысяч зрителей, а над трибунами виднелись декоративные полотнища с символикой турнира.

— Вот это размеры! — присвистнул новичок, разглядывая арену. — Как будто на войну готовимся, а не к соревнованию.

Его старший товарищ, высокий мужчина с крепкими руками и потрёпанной шляпой, кивнул с ухмылкой.

— Хех, ещё как готовимся. Ты новенький, так что не в курсе. Эти практики — чтоб им пусто было — ломают арену по пять раз за день, как минимум. Потому и таскаем сюда столько каменных плит. Видишь вон ту кучу? — старший махнул рукой в сторону стройматериалов, аккуратно сложенных в стороне. — Завтра они все пойдут в дело.

Новичок удивлённо вскинул брови, глядя на громадные плиты, лежащие ровными рядами в нескольких десятках шагов от арены.

— Да ладно тебе, старик! — сказал он недоверчиво. — Эти плиты же из чистого камня! Человек не в состоянии просто так их сломать.

Старший рабочий посмотрел на него так, словно тот только что произнёс полнейшую глупость.

— Эх ты, молодой и глупый! — усмехнулся он, вытирая пот с лица. — Завтра сам увидишь. Эти парни... Когда они начинают махать руками, плиты разлетаются, будто это доски. Поверь мне, за день турнирной схватки арену будут ломать не один и не два раза. Я вот уже пятнадцать лет занимаюсь подготовкой турниров, и каждый раз одно и то же: построим, а они разрушат. Построим, а они снова разрушат. И так до конца. Вот завтра увидишь.

Новичок отстранился и снова посмотрел на горы стройматериалов. Теперь ему стало немного не по себе. Плиты выглядели слишком массивными, чтобы можно было поверить в слова старшего товарища. Но что он знал о практиках? Ему ведь никогда не доводилось видеть боёв.

— А как мы успеваем всё чинить? — задал он новый вопрос, явно обеспокоенный предстоящими нагрузками.

— Да так, — ответил старший, пожимая плечами. — Когда в бой вступают настоящие мастера, приходится работать быстро. Не успеешь обернуться, как арену уже разворотили. Тут всё отточено, как часы. В первый раз, конечно, будет тяжело, но ничего. Привыкнешь. — Он посмотрел на новенького с ухмылкой. — Через день другой ты уже не будешь спрашивать, как это возможно. Сам поймёшь.

Новичок помолчал, раздумывая над его словами. Ему никогда не приходилось сталкиваться с подобными задачами, и мысль о том, что арена может быть разрушена буквально за несколько минут боя, казалась совершенно невозможной. Но старший выглядел слишком уверенно. Видимо, это действительно была обычная практика.

В этот момент к ним подошёл прораб, вытирая пот со лба тряпкой.

— Как дела, ребята? Всё готово? — его голос был полон энергии, хотя было видно, что он сам порядком устал.

Старший рабочий посмотрел на него с привычной неприязнью, но всё же ответил:

— Готово, как всегда. Только вот, опять будем весь турнир бегать, чинить арену. Не понимаю, зачем мы каждый раз так готовим её, если знают, что к вечеру от неё ничего не останется.

Прораб ухмыльнулся, хлопнув его по плечу.

— Да ладно тебе, ворчать-то. Работа такая. Знаешь же, что мы здесь — часть турнира. Пусть нас не замечают, но без нас всё бы развалилось. Кто арены бы восстанавливал? Кто бы обеспечивал зрелище?

Старший рабочий фыркнул, но всё же не стал спорить. В глубине души он понимал, что прораб прав. Работа была тяжёлой, но без их усилий турнир просто не мог бы состояться. Ведь каждый раз, когда арена разрушалась, они поднимались на ноги и быстро восстанавливали её, чтобы следующий бой мог начаться вовремя.

— Эй, а вы видели, как каменщики справляются с панелями? — вмешался новенький, пытаясь отвлечься от своих мыслей. — Эти плиты ведь огромные.

— Видели, конечно, — ответил прораб. — Они это делают уже не первый раз. Руки у них натренированные.

Как раз в этот момент к ним подошёл один из каменщиков, который закончил свою работу. Он выглядел усталым, но доволен результатом.

— Ну что, справились? — спросил прораб, оглядывая результат работы.

— Да, — кивнул каменщик, смахивая пот с лица. — Всё как надо. Плиты уложены, панели закреплены. Завтра, как обычно, всё пойдёт по плану.

Прораб кивнул, осматривая арену. Всё выглядело готовым к турниру. Осталось только дождаться утра, когда город наполнится звуками зрителей и боевых практиков.

Но их спокойствие нарушило приближение делегации. Слуги в чёрных одеяниях сопровождали одного из евнухов — официального представителя столицы. Его появление вызвало мгновенную реакцию: все рабочие сразу прекратили свои дела и в знак уважения склонили головы. Евнух двигался медленно, оглядывая арену с явным интересом. Когда он остановился рядом с прорабом и рабочими, его лицо, сохранявшее высокомерное выражение, слегка расслабилось. Убедившись, что посторонних нет, евнух решил заговорить неофициальным тоном.

— Ну что, как подготовка? — начал он с легкой улыбкой, оглядев окружающих. — Всё по плану?

Прораб кивнул.

— Да, господин, всё по плану. Мы как раз заканчиваем последние приготовления. К завтрашнему утру арена будет готова для боёв.

Евнух, казалось, был доволен ответом. Он дружелюбно хлопнул прораба по плечу, что вызвало лёгкое удивление у окружающих.

— Я слышал твои слова, старший друг, — сказал он с улыбкой. — И полностью с тобой согласен. Ваш труд — неоценимая часть турнира. Хотя многие его не замечают, вы делаете огромное дело. Императорский двор ценит ваше усердие. Постарайтесь на турнире, и, обещаю, ваша премия будет достойной. — Евнух посмотрел на прораба и рабочих, словно проверяя их реакцию. — Работа трудная, но без вас ничего бы не состоялось.

Рабочие переглянулись. Обычная рутина казалась им не такой уж тяжёлой, когда слышались подобные слова. Прораб кивнул, принимая похвалу и обещание.

— Мы не подведём, господин, — сказал он. — Всё будет сделано вовремя.

Евнух кивнул, удовлетворённый, и, убедившись, что арена готова к завтрашним событиям, удалился вместе со своей свитой.

Прораб взглянул на своих работников с удовлетворением.

— Ну вот, ребята. Нам осталось только дожить до конца турнира, а там и отдохнём, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Главное — не провалиться под землю завтра, когда бойцы начнут ломать всё вокруг.