Многое изменилось за это время. Ведь для жизни, ввиду её простоты, прошли десятки миллионов поколений. Большинство видов, что были первыми – исчезли без следа.

Часть из них стала питательной средой для новых видов, или же их прародителями.

Ветви ромбовидных разрослись до полноценных безлиственных деревьев, но не могли существовать вдали от воронки, ведь вокруг неё почти не было магнитных полей, так необходимых им для жизни. Однако даже так, им удалось создать небольшую кольцевую рощу вокруг воронки.

Некоторые ветви, которые существовали достаточно долго, обдувались газами, принесенными ветром от близлежащих озёр.Один из этих газов, запустил в этой части ромбовидных процесс, позволивший расширить границы занимаемой площади.

Когда внутренняя энергия достигала малых значений, она импульсом стремилась к концу ветви, превращая его в каплю нового вещества.Попав на поверхность за пределами воронки, которая состояла из довольно плотного грунта, она начинала собирать остатки магнитной энергии, что позволило ей дать росток. Он, в свою очередь, уже мог дополнительно питаться одним из окружающих газов и вырасти в небольшой куст, ограниченный слоем питательного газа.

Достигнув предела насыщения, куст распадался на маленькие магнитные частицы, достаточно лёгкие, чтобы лететь дальше вместе с газом. Пролетая над зонами с достаточным магнитным полем, частицы оседали и формировали новые кусты, и цикл повторялся.

Благодаря попаданию в новые условия, часть из них мутировала и приобретала новые формы и размеры, образуя целый класс магнитно-газовых растений.

Со временем, такие растения стали украшением любого пейзажа, ведь свет, проходя сквозь их прозрачные ветви, порождал прекрасные цветные переливы.

Сигарообразным и шаровидным, увы, не удалось покинуть пределы воронки.

В одном из очагов, образованных вблизи горной кислотной реки бирюзового цвета, развилось подобие червя. Это был один из немногих, не побоюсь сказать, уже организмов, которому повезло обзавестись простейшей нервной системой.

Её формирование было довольно комплексным и заняло тысячи поколений. Но вкратце, когда кислота из реки попадала на темно-синие минералы вдоль берегов, в них возникал электрический заряд. Он привлекал прародителя этих червей – нити, внешне подобные тем, что возникали между слоями в воронке.

Однако эти нити были полыми. Ведь возникли они из густых розоватых капель, стекающих со скалы с игольчатой текстурой.

Обычно, напитавшись зарядом, эти нити начинали процесс деления. Но однажды, некоторый участок с уже насытившимися нитями, попал под поток коричневой жидкости из горного озера, лежащего чуть выше и правее, возникший из-за того, что часть соседней скалы обрушилась и образовала трещину, по которой и двигался поток.

Новая жидкость изменила шаблон их структуры с нити на кольцо. Благодаря тому, что часть жидкости стала шероховатым слоем магнитного материала, некоторые кольца притянулись друг к другу и образовали более сложные структуры.

Когда кислота из реки попадала в полости незамкнутых кольцевых структур, часть её оседала на стенках, образовывая проводящую среду для электрического заряда за пределами отдельного кольца.

Спустя еще несколько удачных взаимодействий, произошедших пару десятков путевых циклов планеты назад, у одного из видов кольцевых структур, часть, которая у других просто тянулась электрическим полем к его источнику, стала испускать электрические импульсы по проводящему слою внутри структуры.

Взаимодействуя с также мутировавшей формой составляющих колец, они меняли силу и форму связи между ними, что позволило им смещаться друг относительно друга. Момент, когда это произошло, можно назвать первым “шагом” этой формы жизни.

Спустя десяток поколений, этот механизм движения был отточен, что дало возможность этим организмам перемещаться на расстояния большие, чем дальность действия электрического поля источника.

Минералов вдоль берега реки было в изобилии для размеров и популяции червей, что со временем, увеличило предельную продолжительность их жизни до четверти планетарного путевого цикла.

Было еще несколько видов, которые сформировали примитивные нервные системы.Вибрационные, после контактов с нестабильными, образовали новую форму жизни, взявшую стабильность первых и изменчивую плотность вторых.

Клиновидные парусники из минерального каркаса с полупрозрачными перегородками, испещренными ветвистыми бороздами, летали и в пещерах и на поверхности, купаясь в потоках питательных газов.

Касательно более простых форм, то наросты из воронок оказались весьма приспособляемыми. Их разные виды покрыли равнины слоями цветных трав, и даже, местами, цветов.

Распространившись по всей открытой поверхности кроме скал и глубоких трещин, они, хоть и временно, получили доступ к свету центрального светила, состоящему из всего разнообразия цветов.

Также, проростая в окружении разных газов, часть из цветов научилась задерживать их на себе, перерабатывать и излучать вновь. Благодаря этому, поляны с ними, стали источником множества запахов, но ощущать их, увы, пока было некому.

Развитие продолжалось, разнообразие росло, и однажды, достигло масштаба экосистем. Пока это были организмы, бездумно реагирующие на внешнюю среду.

Но времена стабильности длились недолго. Спустя примерно сотню путевых циклов, случилось нечто, определившее судьбу этой планеты.