Перед ним находится девочка, её чёткий образ утерян, поэтому черты лица той разобрать не удаётся, осталась лишь основа — действия и чувства. Она растеряна и напугана, смотрит с ужасом на пока ещё тёплые тела вокруг, которые заливают пыльную землю своей «грязной» кровью. Невинна и чиста, подобно прекрасной белой розе, что почти оказалась насильно опорочена жестокостью нового для неё мира. Её взгляд наполнен сомнениями, ужас переполняет хрупкое тельце, а уж что или кто виноват в этом чувстве больше нельзя доподлинно сказать: только что убитые или же их убийца?

Он не сильно старше, но уже практически подросток. Взгляд лишён тёплых чувств… вообще каких-либо чувств, кроме, наверное, отблеска жестокости, чистейшей жажды учинять насилие. Его одежда — самая лучшая в этих здешних местах, его меч — самый острый в здешних местах, его «тьма» темнее, чем у всех местных — это всё не принадлежит ему, лишь чужие достижения, присвоенные по праву силы. Чистые глаза свежескошенной травы «безразлично» смотрят на ту, кого можно ошибочно принять за спасённую им.

Нет, он просто вновь пришёл и забрал лучшее, как и полагается, по праву силы.

— Ты идёшь со мной, — чёткий приказ, который девочка ослушаться не может из-за разности в духовных силах, хотя вернее психологических, ведь она не успела закалиться суровой реальностью, такова невинность.

— Т-ты… — дрожь в голосе и слабом теле, — кто?

Наверное, глупее вопроса не придумаешь.

— У меня нет ни имени, ни фамилии, — вопреки ожиданиям, он отвечает, причём без особых волнений по данной теме.

— Но это же неправильно! — возмущается «спасённая», даже на мгновение забывая об устроенном побоище, благо адреналин позволяет временно заглушить последствия увиденного.

— Надоела, — с этими словами мальчик просто хватает собеседницу и закидывает на плечо, полностью игнорируя вес оной, который является для него воистину незначительным.

— И-и-и?! — испуганно вскрикивает из-за столь бестактных действий и напора. — Ты что творишь?!

— Замолчи, — произносит с нажимом, отчего девочка чуть не прикусывает язык, настолько велико ментальное давление.

Он несёт её непринуждённо, ничуть не беспокоится о возможном сопротивлении со стороны захваченной и уже успевает позабыть о пятёрке жертв, брошенных прямо на дороге. Вокруг лишь редкие домишки, расположенные на значительном расстоянии друг от друга да поля с рисом где-то в стороне. Собственно, таковы дальние окраины, по сути, мелкая деревня, которых десятки, и в которых закон никому не писан.

Минут десять дороги, и вот цель достигнута — один из домишек, пусть самый небольшой, но самый качественный. Безымянный заходит внутрь и просто скидывает свою ношу на пол, на что получает в ответ болезненно-удивлённое «ай!», а также обиженный взгляд, наполненный не свирепостью, скорее попыткой воззвать к совести и вызвать жалость. Конечно, никакого эффекта от столь жалкого способа ждать не стоит, в ответ та получает просто холодный взгляд.

— Да что ты… — бубнит сквозь зубы девчонка, поднимаясь и отряхиваясь от пыли. — Ну и свинарник! — если бы она могла, то непременно бы присвистнула.

— Это… мой дом, — прямо заметно, как «спаситель» сомневается в озвученном факте, что естественно, ведь он просто пришёл сюда, убил прошлых хозяев и присвоил частную собственность.

— О! — она округляет глаза и проходится взглядом по помещению, словно покинутом на долгое время.«Наверное, дом был брошенным», — приходит к единственному для себя выводу… пусть и верному отчасти.

— Отныне ты будешь исполнять здесь хозяйственные обязанности, — ошарашивает визави безымянный. — Можешь считать это началом нашей семейной жизни, — именно это добавляет чуть подумав и подобрав наиболее «подходящий», как ему показалось аналог их отношений. — Да, точно, зови меня хозяином или господином… или повелителем.

— Кх.! — слова застряли в горле юной особы, хотелось возразить, но инстинкт говорил, что не стоит, ибо последствия ей не понравятся.

— Но… но я не знаю как… — слабо возражает, говоря чистую правду.

Она не особо задумывалась, только вот никаких навыков свойственных обычным гражданам в ней не прослеживается. В былой жизни та являлась представительницей знатного рода, отчего неприспособленность к местным реалиям видна наиболее чётко. Достаточно сказать, что именно это способно объяснить тот факт, что девочка наивно доверилась словам тех уже мёртвых незнакомцев, хотя любой крестьянин понимает, где стоит насторожиться, причём с малых лет.

— Научишься, иначе тебе же хуже, — клинок в его руке угрожающе поблёскивает, хотя само выражение лица спокойно. — Как тебя зовут?

— Миямото Джина, — хмурится, выдавая волнение, хотя и старается держаться. — Я… я могу уйти?

Лезвие мгновенно вонзается в деревянный пол, заставляя осмелевшую девочку вздрогнуть. Сталь меча поблёскивает, только вот внимание всё сконцентрировано на засохшей крови. Это-то и позволяет в полной мере осознать произошедшее, вспомнить пережитый ужас и представить отнюдь не радужное будущее. К горлу подкатывает ком, её мутит, на коже выступает холодный пот, а глаза начинают слезиться. Теперь-то до неё в полной мере доходит весь ужас ситуации. У неё нет близких, никто не пожелает ей помочь, а единственный знакомый — убийца и тиран.

— Только если на перерождение, — ни капли издёвки, обычная констатация факта.«Он не отпустит… Убьёт… как и тех?» — ноги подкосились от колоссального для неподготовленной личности давления.

Понимая подоплёку, безымянный подходит к ней и присаживается на колени так, чтобы их глаза находились на одном уровне. Джина смотрит на бесчувственное выражение на его лице, взгляд его настолько спокоен, что девочка сама подпадает под влияние нового знакомого и чуть ли не утопает в зелёных омутах. В них нет эмоции, но есть намерение, заставляющее немного тому довериться.

— Никто тебя не убьёт… — вкрадчиво и покровительственно начинает говорить он. — Отныне я лишаю тебе права смерти, — безымянный прикасается к нежной коже Джины, что отдаётся холодом. Если прикосновения нападавших вызывали отвращение, то конкретно эти же… словно касание фантома. — Хочешь того или нет, но смирись с тем, что отныне твоя жизнь принадлежит мне.«Почему он это делает?» — бьётся одна мысль в голове Миямото.

— Ты будешь указывать мне путь, — слова похожи на сокровенное таинство, но что-то не так, нет привязанности, кроме насильно созданной.

Он берёт ответственность за чужую жизнь, чтобы создать подобие смысла собственной. Акт создания связи, порождённый расчётливым разумом, переполненным жестокостью и лишённым человечности. Термин «бессердечный» наиболее верный, но так ли безнадёжен его случай? Скорее нет, чем да. Будь иначе, то безымянный бы продолжил жить как и многие другие сильные, но беспринципные личности, чтобы в итоге так же повторить их финал — собачья смерть.«Нет ничего во мне», — усвоенная им истина такова, — «но есть в тебе…»

Он поступит так, как поступал всегда — заберёт необходимое силой.

***

Сон?«Отчасти», — констатирую, смотря в тёмное, но постепенно светлеющее небо. — «Наступает рассвет».

На горизонте медленно и неумолимо восходит солнце, лёгкий ветер обдувает кожу, а внимание приковано к картине, которая никогда не сможет мне надоесть. Восход — самая прекрасная вещь из увиденного, образ, затронувший пустую душу, когда единственной моей связью с миром было зрение. Причём именно восхождение света нашло уголок в разуме, покуда закат кажется событием каким-то… незначительным?

— Ну и ску-у-ука! — протягивает ещё одна присутствующая здесь.

— Хм? — приподнимаюсь с густой травы и смотрю на девочку со светлыми волосами справа от меня.

Вопреки собственными словам Лилинетт наблюдает за всем с интересом, который усиленно пытается скрыть. Ну да, наконец-то ей довелось увидеть нечто яркое и отличное от унылых пейзажей серой пустыни. Будь иначе, она бы уже разбудила меня в грубой манере, а потом выпалила бы ругательную тираду. К слову о девочке, та ныне сменила рваную накидку на европейские одежды, которые путём определённых манипуляций превратились в короткие шорты и столь же короткую рубашку.

А я… мне хватило менее потрёпанного балахона.

— Всё ещё не понимаю, почему тебе в голову взбрело последовать за мной, — бросаю будто в никуда, поднимаясь на ноги.

— Да мне просто интересно было посмотреть, куда это ты постоянно ходишь, — фыркает девочка-арранкар. — А ещё меня бесят твои ручные бестии и вечно спящий Старк… Кстати, какого чёрта, ты тоже заразился этой его глупой привычкой?! — руки скрещиваются на груди, словно та пытается придать веса словам.

— Я просто вздремнул минут десять, причём впервые за «вечность», — пожимаю плечами, всё ещё посматривая на пейзаж, хотя и понимаю, что вскоре придётся вернуться, ибо делать особо нечего здесь. — Хотя кому я это говорю?

— Что за пренебрежение в голосе, а?! — сразу впадает в ярость мелкая.

Делаю шаг назад, благодаря чему легко пропускаю невероятно глупый удар с ноги в прыжке, а следом рукой перехватываю эту самую ногу, тем самым подвешиваю Лилинетт вверх ногами в воздухе. У неё недостаточно сил, чтобы вырваться, как и коротковаты руки, чтобы дотянуться для подлой контратаки, поэтому следующий ход уже очевиден. Формирующийся на кончике рога Серо развеиваю быстрым взмахом ладони, а вот от запущенной следом же Балы уклоняюсь… точнее чуть склоняю голову набок, пропуская снаряд сжатой духовной силы. Ещё пару «предсмертных» конвульсий — победа.

Джинджербак сдаётся, одаривая меня угрюмым взглядом.

— Бросай свои глупые попытки моего убийства. Ты и ранить меня не сможешь, пусть даже я буду стоять столбом, — ничуть не лукавлю, отпуская проигравшую наземь, на что та успевает сгруппироваться и не упасть в грязь лицом… снова.

— Никогда! Пусть Старк и проявил себя ничтожеством без капли самоуважения, но я… — её прерывает щелбан, сбивший Лилинетт с ног. — Ах ты, урод!

— Твоя воля, но готовься получать наказание за подобные выходки, — с неким покровительством отвечаю на прямую угрозу в свой адрес.

Я не могу заставить себя воспринимать её слова с хоть какой-нибудь серьёзностью. Не за счёт абсолютной разницы в силах, а просто из-за, по сути, практически детского мировосприятия Лилинетт. Она кричит о жестоких вещах, пытается демонстрировать суровое поведение, но в сущности это всё капризы и попытка имитировать поведение «могущественных-взрослых пустых», не понимая на самом деле истины — такие минусы себя ведут иначе. Проще говоря, вторая половина Койота — подросток, которому только ещё предстоит преодолеть период взросления, чтобы стать стабильной личностью. Это даже отражается на её внешнем виде… Невероятная очевидность, только понимай людей и знай особенности холлоу чуть больше, чем на средний уровень. В дополнение можно сказать, что время поспособствовать сему процессу неспособно, тут необходимо постоянное социально взаимодействие.«Легко сказать, в мире-то пустых…» — как-то даже саркастично протягиваю в мыслях.

— Идём, — направляюсь в конкретном направлении.

— Чего? Уже возвращаемся? — уныло вздыхает мелкая.

— Нет, идём расширять твой кругозор, — бросаю за спину, ни останавливаясь, ни сбавляя шага.

— Эй, подожди!

И вот мы уже вместе направляемся к пункту назначения. Так как идти пешком довольно долго, то я просто подхватываю спутницу на руки, игнорируя возмущённые возгласы, чтобы с огромной скоростью достигнуть цели ровно за тот отрезок времени, что и в прошлый раз. Да, ничего нового выдумывать не стал — мы прибыли в Лондон, который я ранее покинул при не самых лучших обстоятельствах.

— О, людской городишко? — презрительно произносит девочка, хотя самый заметный признак искренней заинтересованности говорит о наигранности.

Да, она уже и забыла, что находится на моих руках.

— Слишком много пафоса для той, кто была человеком, а сейчас вообще чересчур на них походит, — укоряю Лилинетт, опуская на землю, но в отличии от прошлого раза уже аккуратно. — Рекомендую игнорировать всю ту чушь из наследия бытия пустой. То — прошлое, это — будущее, — и указываю на слоняющихся туда-сюда людей, занимающихся свойственными людям делами.

— Ну и чушь же ты сморозил, — откровенно насмехается над довольно дельной мыслью.

Это как посмотреть. Вот кто такие квинси, шинигами и пустые? Грубо говоря, они все люди, пусть и со своими особенностями, полученными при различных обстоятельствах: будь-то получение частички силы Короля Душ, усиление рейреку путём вековых тренировок или же вообще насильственный вход в конгломерат из тысяч падших душ — не имеет значения. В итоге, всё всегда возвращается к тому, откуда началось. Как примеры — Общество Душ, Скрытая Империя Квинси и в будущем Лас Ночес — обычные социальные общества, свойственные истории человечества. Собственно, отсюда вытекает мнимость деления на расы, ибо в конечном счёте — одна суть, но разные ширмы. Наверное, понимая это, я нахожу хорошей идеей объединить весь этот различный мусор в единую кучу и переработать так, чтобы на выходе получилась стоящая вещь.

— Как скажешь, — спорить с ней не собираюсь, сама поймёт многие вещи, когда подрастёт, сейчас стоит просто заложить основы.

— Хо, как же ты легко сдаёшься, — фыркает она, осматривая архитектуру города.

Спорное утверждение.

Далее я просто сопровождал Лилинетт, которая изучала всё-всё: то глянет на газеты, точнее сугубо на картинки, потом покорчит презрительно-насмешливые рожи над людьми, попутно строя пакости на манер подножек и кражи из-под носа чего-нибудь ценного, то просто осмотрит со всех сторон интересующие её вещи… Три слова — любящий пакости ребёнок. Мне оставалось не отсвечивать, чтобы в конце концов она уже и позабыла о моём присутствии поблизости.

— Какая необычная девочка, ваша?

В данный момент, я сидел на одной из лавок в Риджентс-парке, расположенном на северо-западе от центра Лондона. Сюда привёл Лилинетт потому, что здесь удачно имеется и зоопарк, и театр под открытом небом, а это довольно занятное зрелище для только-только изучающего новый мир ребёнка. И вот, когда смотрю за спутницей, копошащейся возле берега водоёма, меня настигает вопрос. В сущности, ничего страшного, если забыть тот факт, что простые люди нас видеть не могут.

— А с чего вы так решили? — перевожу взгляд на усаживающуюся подле меня старушку, одетую в типичную для местных времён одежду, пусть немного и потрёпанную.

Ничего необычного с первого взгляда. На такую посмотришь и забудешьс мыслью:«обычная бабушка». Приятное старческое лицо, усеянное морщинами и вызывающее долю симпатии и доверия, спокойный взгляд серых глаз да моторика движений, свойственная пожилым людям. Единственная особенность — духовная осведомлённость. У неё есть рейрёку, пусть и самый минимум, необходимый для того, чтобы прорваться через тонкую грань, разделяющую мир живых и мир мёртвых.

— Просто я видела, как вы гуляете парой. Точнее она шалит, а вы присматриваете со стороны, — чуть улыбаясь, та отвечает немного хриплым голосом.

Старушка-сталкер… дожили.

— И ничего странного вы не замечаете? — без особого интереса спрашиваю, уже готовый, что в случае открытия истины моей природы её прихватит инфаркт.

— Юноша, я ещё не совсем впала в маразм, — с явной самоиронией и доброй улыбкой фыркает. — Призраки загробного мира… Это уже не в первый раз, когда я наблюдаю неупокоенные души. С детства, наверное, такое происходит пусть не часто, но стабильно, — нотки ностальгии заметны как-никогда.

— Случай не уникальный, но довольно редкий, — пожимаю плечами, решая поддержать беседу, всё равно занять время нечем. — Не могу сказать, что это дар для вас, скорее тяжёлый груз.

— Верно. Сначала мне было страшно, потом захотелось поделиться с другими, а в итоге на всю жизнь за мной закрепилось клеймо сумасшедшей, — она протяжно вздыхает, её образ в этот момент отдаёт смирением и печалью. — Я даже сама начала верить в собственное безумие, пока не встретила других, похожих на меня и убедилась в реальности загробного мира… Это страшно, вдруг все ожидания ложны?

Христианство, буддизм, синтоизм… За не самый короткий отрезок времени человечество наплодило множество описаний мира после смерти, но те ошибочны, если не в корне, то в значительной мере. Хотя порой проскальзывают реальные факты, которые вполне могли быть даны каким-нибудь проводником душ некому одарённому, а тот донёс в свою очередь информацию до людей, конечно же, со своими дополнениями. Как пример — концепция бесконечного цикла смерти и рождения ясна людям. Неудивительно, что многие ошарашены разницей между ожиданием и реальностью, отчего приносится дополнительная доля хаоса. Ни Страшного Суда, ни райских кущ, лишь тот же обыденный мир, приправленный беззаконием, типичное чистилище.

— Многие выдавали себя за богов, объединяясь в целые пантеоны, многие строили из себя пророков и жрецов, вещая придуманную истину, и каждый стремился установить собственные порядки, — медленно проговариваю, припоминая одну такую встречу с «богом», которая отложилась в голове наиболее чётко. — Естественно, что истина неизвестна тем, кто не имеет связей с иной стороной.

Однажды в мире появился один занимательный род, не первый, но известный мне лично, клан подчинителей с силой, передающейся по наследству. Главой среди них был некто, именующий себя Зевсом, и владел он молнией и громом. Его любовь к женщинам и тотальная нетерпимость к всяким запретам была столь высока, как и у предков оного, что множество потомков он оставил после себя. Вся это группа аморальных личностей гордо звала себя Олимпийцами, покуда простые люди множество мифов о них написали, считая их богами за открытые демонстрации удивительных сил и из-за банального незнания, а те и рады. Дела они творили мрачные, но прокол состоял в том, что «боги» излишне заигрались, чтобы в итоге привлечь внимание шинигами. Нетрудно догадаться, чем всё кончилось, да? Собственно, таких «божеств» много было, то какой-то пустой поднимет шум, то те же подчинители, потом даже квинси появились… Неминуемо они привлекали внимание, задирая нос, нарекая себя «истинными богами», и неминуемо история истребления повторялась, чтобы эпоха богов постепенно сошла на нет. Правда, история всё помнит, пусть немного однобоко, наследие в виде религии сохранилось.

— Вот как, и как же оно там, за гранью на самом деле? — вот она наконец озвучивает интересующий её вопрос. — Хотела бы я спросить это у тех «людей» в чёрных одеждах, но той ночью нечто странное творилось, они же находились на взводе…«Это часом не ночь, когда я убил Джека?» — практически уверенный в данной мысли, я решаю проигнорировать услышанные под конец слова.

— Ничего особенного, всё по-старому, — пространно отвечаю, вспоминая в деталях Общество Душ тех времён, когда творилось полнейшее безумие, сейчас должно быть получше, но не везде. — Просто не ждите ничего уникального, точно такая же жизнь, хоть и чуть в иной обстановке, — добавляю, расщедрившись на относительно более детальное пояснение.

Молчим и думаем о своём.

— Эй, пошли, я хочу прокатиться на лодке! — вскоре ко мне подбегает Лилинетт, которая видимо решилась на развлечение «жалких смертных».

— Ладно, — киваю и поднимаюсь на ноги, чтобы уже собраться идти исполнять очередную прихоть, но…

— Держите, юноша, в благодарность за увлекательную беседу тебе и твоей спутнице, — старушка протягивает два яблока, находившихся в мешочке для, наверное, покупок.

Молча киваю, после чего забираю презенты и направляюсь к берегу, думая, как бы организовать лодку, причём так, чтобы люди не заметили пропажу. Благо, людей мало, рабочие будни идут, иначе недавнюю старушку обличили бы в сдвиге по фазе.

— Держи, — передаю красное яблоко Лилинетт, которая подозрительно посматривает на продукт. — Просто съешь. Нам не нужно питаться, но вкус ведь никуда не делся, — и сам демонстрирую пример, надкусывая спелый, сочный фрукт. Верно будет сказать, что я попробовал какую-либо пищу впервые, отчего вкус казался невероятно ярким.

Сладкое и чуть кислое… хах, приятно однако.

— Хрум-хрум-хрум! — успевшая повторить моё действие девочка теперь без капли аккуратности жрёт яблоко, пока её глаза блестят от удовольствия. — Мням… Ну-ка, дай-ка ещё! — переводит взгляд на мою почти нетронутую долю.

— Держи, — без капли сожаления бросаю той фрукт, после чего добавляю: — Не спеши, голода нет, а значит можно просто смаковать вкус. Тем более, новые достать не проблема, раз уж тебе понравилось. Да и не только яблоками всё едино… — как бы невзначай протягиваю.

— А? Еда… еда… Это может быть интересно. Достань-ка ещё чего подобного! — чуть ли не приказывает мне она, пылая энтузиазмом.

— Хорошо, но есть два условия, — иллюстрируя собственные слова, показываю пальцы, сложенные в жесте виктория. — Во-первых, называешь меня наконец по имени, а не «эй, ты!». Во-вторых, стараешься прислушиваться к тому, что я говорю. Согласна? — хмурюсь, придавая себе суровый вид, мол, иначе сейчас же возвращаемся в Уэко Мундо.

В её глазах отражается нешуточная борьба с самой собой, словно действительно находит условия чем-то тяжким, но в итоге голод побеждает.

— А-а-а! Твоя взяла!.. Улькиорра, — шипит сквозь зубы, но всё-таки прогресс.«Вот это сила воли…» — насмешливо заключаю, чуть ухмыльнувшись, что могли бы подметить Лолли и Меноли, но вот отнюдь не Лилинетт.

***

В Лас Ночес мы вернулись уже ближе к вечеру. Пейзажи Уэко Мундо навевали меланхолию по сравнению с таковыми у Мира Живых, но пустота отзывалась странным чувством, которое с удивлением можно назвать приятным. «Дом есть дом»: примерно, вот так можно эту аномалию оформить в слова. У стен дворца пустых нас уже ждала остальная часть моей фракции.

— Господин Улькиорра, вы вернулись! — на радостные возгласы девушек просто киваю.

— Йоу, — привалившийся к стене Старк приветственно поднимает руку, приоткрывая один глаз, который оценивает состояние своей, в прямом смысле, второй половины. — Вижу вы в порядке… Хотя чего это я? — хмыкает, прекрасно зная о моей силе, а соответственно быть рядом со мной — быть в самом защищённом месте… после Койота, конечно.

— По крайней мере, физическое состояние в полном порядке, — серьёзным тоном подмечаю.

— Ну да… а есть другое? — недоумевает арранкар.«На заметку: сарказм в голосе нужно выделять чуть сильнее», — пропускаю вопрос мимо ушей.

Я сосредотачиваюсь на духовном восприятии и подмечаю, что король неистовствует, плюс если прислушаться, то можно услышать отдалённый гул весьма экспрессивного диалога. В чём причина? На самом деле, причин-то много, но что конкретно послужило спусковым крючком на этот раз? Кто-то обломал его самомнение, оскорбив? А может… Надо убедиться.

— Я так понимаю, вы решили не слушать трёп Его Величества, — констатирую, находя сей вариант довольно жизнеспособным и наиболее вероятным.

— Этот старый пень… Это же невозможно! — «взрывается» Лолли, что даже слышно, как её зубы скрипят от напряжения. — Вроде у него недавно ещё с десяток пустых пропало, вот он и разорался, причём досталось всем просто не за что!

Украдкой посматриваю на Койота, тот кивает в согласии, мол, даже мне, что удивительно само по себе.

— Ещё он хотел видеть вас, но из-за вашего отсутствия градус его гнева неплохо возрос, — с раздражением добавляет Меноли, которой такое по-умолчанию не нравится. — Мы не слушали его особо, так пришли и ушли, поэтому ничего точного сказать не можем. Ждали вас, — признаётся в незнание доподлинной причины гнева повелителя меносов.

Вздохнув, жестом приказываю всем следовать за собой. По пути к тронному залу отмечаю, как пустые явно напряжены. Видимо, это была последняя капля, переполнившая чашу терпения Баррагана, отныне есть шанс, что все подчинённые будут мобилизованы для решения этой на первый взгляд небольшой проблемы. Войдя же в самое сердце Лас Ночес замечаю редкое зрелище — стоящего на ногах короля, пока рядом находится полностью разрушенный трон, причём урон изделию причинён самим владельцем, судя по всему.

— Сифер! Где тебя черти носят?! — от громкости рёва, преисполненного тонной-другой негатива с трудом подавляю порыв поморщиться.

— В Мире Живых, — спокойно отвечаю.

— А должны здесь, в Лас Ночес, подле меня! — реацу вырывается, немного ощутимо давя на плечи мне, зато остальные же кривятся. — Твоё самовольство очень меня раздражает! Сначала привёл опасного арранкара, а теперь ещё и постоянно отсутствуешь, пока у нас появились проблемы!

Всё плохо, даже плевать хотел на присутствие Старка, хотя изначально опасался того.

— Извольте, поменьше восклицательных знаков, Ваше Величество, — прошу вежливо, но насквозь наигранно. — В чём вообще суть?

— Тц… — видимо, прислушавшись к совету, тот успокаивается немного, на что прочие пустые облегчённо вздыхают, и говорит уже чуть спокойнее: — Ты же знаешь о пропажах пустых, преимущественно разведчиков? — дождавшись моего совершенно ненужного кивка, продолжает: — Было предположение, что некто ведёт на них целенаправленную охоту, но недавно… — руки скелета сжимаются в кулаки, слышится хруст. — Гарсии удалось выяснить одну интересную вещь: они не были убиты, а объединились в значительную по числу группу. Жалкие дезертиры!

Я ничуть не удивлён, учитывая отношение короля к своей огромной свите.

— И всё? — с недоумением задаю вопрос, чувствуя, что масштаб трагедии не столь велик, чтобы впадать в настолько сильную ярость, хотя тут как посмотреть…

— Если бы, кучка идиотов хочет поднять восстание. Убить меня… меня! Короля Всего Уэко Мундо! — от ответа я теряю всякий интерес, владыка банально совсем крышей поехал на почве собственного эгоцентризма. — Такое спускать нельзя, ты должен решить этот вопрос!

— Убить всех? Хорошо, — и хоть потенциально этих революционеров можно склонить на свою сторону, но оно того не стоит.

— Нет, — холодно выдаёт тот вариант, который заставляет меня с недоумением выгнуть бровь, — убить ты должен не всех, оставь лидера и приведи ко мне, этот Регуло должен лично пожалеть о своём глупом решении, — отдаёт чёткий приказ, полный величия.

Краем глаза наблюдаю, как пара подруг вздрагивает при упоминании имени, да и вообще духовное давление на мгновение высвобождается, словно те потеряли контроль. Тут точно есть какая-то история — в этом можно быть уверенным. Но узнавать у них я не собирался, в любом случае тот пустой уже труп, раз смог по-настоящему разозлить Баррагана.

— Слушаюсь, — согласно киваю. — я с фракцией разберусь с этим, — и уже было собираюсь направиться на выход, как король вновь преподносит сюрприз.

— Разобраться со всем ты должен лично, — на общий вопрос всей фракции тот поясняет: — Ублюдок мало того, что отличный сенсор и мастер маскировки, так ещё и собрал под своим командованием не менее полезных пустых. Они наверняка развернули разведывательную сеть, поэтому сразу заметят, когда к ним будет приближаться целая группа, а значит те отступят, если поймут, что не выиграют сражение, — судя по тону, он и сам бы рад отправиться туда лично, но «не царское это дело». — А судя по силе каждого в отдельности и их общей мощи, необходим пустой, не только обладающий силой, превосходящей несколько десятков меносов, но и умеющий маскировать её, чтобы приблизиться к Регуло и его отщепенцам.

Если смотреть так, то подойду только я: Лолли, Меноли и Лилинетт брать изначально не собирался из-за недостаточного количества сил, а Старк до сих пор ярчайшее пятно для сенсоров, даже адьюкасы в его присутствие чувствуют напряжение.

— Куда выдвигаться? — ни капли неуверенности в успехе, эти пустые ничто по сравнению с васто лорде.

— Гарсия сопроводит тебя, — одновременно со словами короля из толпы появляется вышеназванный. — Ему удалось удачно вынюхать месторасположение отщепенцев, поэтому действовать стоит быстро. Само их существование изрядно бесит меня.

— Прошу, — адьюкас-разведчик кивает, мол, готов служить.

Более не задерживаясь, покидаю зал с новым компаньоном. Несмотря на уверенность в своих силах, я ощущаю странное чувство, от которого невозможно просто отмахнуться, да и если выйдет, то подобное можно назвать невероятно глупым действием. Это инстинкт выживания, заложенный в генах каждого существа. Сейчас он тихо шепчет, что происходит нечто нетипичное. Остаётся только насторожиться и двигаться вперёд, ибо отступать из-за столь «незначительного» фактора довольно нелогично. Но всё же, что же меня настораживает…

…

Регуло… Регуло… Хм.

— Г-господин Улькиорра, может не стоит вам идти в одиночку? — уже у стен Лас Ночес, когда пришло время прощаться ненадолго, смело заговаривает Айвирне, совершенно не думая, как интерпретируются её слова.

— И правда, есть нечто необычное во всём… хоть это всего лишь предчувствие, но мало ли? — а это уже Маллия подключается к делу, нанося новый урон по моей репутации, пусть и из лучших побуждений.

Если здраво посудить, то мне сейчас стоит их как минимум отчитать за столь серьёзное пренебрежение и абсолютную неуверенность по отношению к моим возможностям. Словно я не лидер, а мелкий член фракции для них. Это я и задумывал поначалу, но остановился не успев начать. Меня почему-то зацепило беспокойство сквозящее в их голосах, жестах и даже глазах, отчего… Я просто чувствую себя неуверенно, немного стыжусь бредовым мыслям, свойственным сугубо пустым, которые придерживаются культа силы. А ещё это такое обычное переживание отзывается теплом в груди, словно они относятся ко мне, как… как к близкому…

Нет, я поступлю иначе.

— Хватит, — мои указательные пальцы легонько толкают лоб каждой пустой, что заставляет их впасть в ступор из-за столь нетипичного жеста с моей стороны и отвлечься на мгновение от не самых приятных для них самих чувств. — Просто держите в голове, что я — один из сильнейших пустых, и ждите скорого возвращения, — убираю руки, ожидая реакции.

Они совершенно не могут увериться, что произошедшее реальность.

— Э!..

— О!..

Лолли и Меноли соответственно издают нечто невразумительное, ну, а я уже разворачиваюсь и направляюсь вперёд, к цели.

— А я вот не против, чтобы ты сдох, Улькиорра! — с наигранно-злобной улыбкой кричит мне в спину Лилинетт, чем переключает внимание подружек на себя.

— Живо забрала слова обратно!

— Да я тебя за такое пренебрежение к господину!..«Стоит ли мне потом поблагодарить девочку за столь гениальный ход с отвлечением от переживаний своих товарищей, либо наказать за долю правдивости в сих словах?» — размышляю, постепенно всё ускоряя и ускоряя ход, отдаляясь от Лас Ночес.

***

Я и Амадис не заводили никакого диалога в пути, мы просто двигались на максимальной скорости, чтобы поскорее прибыть к цели и не позволить той покинуть нынешнее убежище. Хотя дело было не только в этом, но такого рода мысли я старался держать при себе, пока не смогу подтвердить. И это произошло очень скоро, когда прибыли-таки в пункт назначения.

База Регуло расположилась в Лесу Меносов, что отчасти ожидаемо. В самых глубинках этого нижнего уровня Уэко Мундо раскинулась сеть природных образований — пещер. Вход в одну из таких скрыт плотным кольцом огромных и привычных для сей зоны «деревьев», что мешают заметить место издалека. Но помимо прочего, по мере приближения, заметна одна аномалия, которая окончательно отбивает желание посторонних приблизиться сюда — плотные заросли похожие на высокие кустарники, состоящие из кварцеподобного, серебристого вещества. Они прочные и при попытке прорыва могут нанести вред самой уязвимой части холлоу — маске, что окончательно отсеивает возможность существования случайно забредших сюда личностей. Лишь знание точного маршрута Амадиса позволило пройти вперёд без разрушений и раскрытия собственных сил. За преградой же заметна довольно глубокая, метров на двести вниз, низина, а диаметром в пятисот, что напоминает брошенный карьер. Там-то, на самом краю, располагается тёмный зев прохода, ведущий в неизвестность.

Это хоть и отличное место, чтобы скрыться от внимания, но оно совершенно не подходит для тех, кто готовы сорваться в любой момент отсюда…«Вот как», — прихожу к конкретному выводу, окидывая всё это безобразие внимательным взглядом.

Оставляя выполнившего свою подлинную задачу Амадиса, я, скрывая духовную силу чисто по-привычке, спускаюсь вниз. Когда же осталось только войти в пещеру, останавливаюсь, прекрасно ощущая это множество взглядов, направленных на меня из плотных теней, с огромных ветвей, что собой почти закрывают небеса… Одним словом — отовсюду.

— Хватит прятаться, — приказным тоном заявляю, чуть повысив голос. — Ваш шпион умело сработал, король неистовствует. Теперь что, хотите позвать в свой клуб по интересам или просто попробуете убить? — акцент именно на «попробуйте», ведь смешно было бы на полном серьёзе рассчитывать, что у них задуманное выйдет даже в самых смелых фантазиях.

В ответ — неестественная тишина.

Более не медля, высвобождаю часть духовной силы, отчего скрытые в тенях, в пещерах и на верхушках деревьев пустые падают навзничь. Один из них сваливается прямо рядом со мной, но вопреки ожиданиям даже не пытается защититься собственной реацу или пошевелиться. Он подобен безвольной кукле, а взгляд насквозь механический, лишённый огня той самой, эфемерной «души». Но всё моё внимание привлекает другое — «аксессуар» на шее, с данного момента несомненно, жертвы сторонних манипуляций. Я буквально одним движением отрываю предмет от тела вместе с кусочками плоти. В моей руке лежит ошейник из металла, сверху частично покрытый особенным камнем, а вот сердцевина представляет собой квинтэссенцию искусства Путей Демонов.

Этот материал…

Эта технология…

— Духовный ингибитор, — цежу сквозь сжатые зубы, сжимая ошейник, о реплике которого я и помыслить не мог до сего момента.

Реацу вырывается на полную, чтобы подтвердить догадку, но поздно, барьер уже активирован, захлопнув истинную ловушку, доселе прикрытую наивным фарсом. Отныне ни я, никто иной на другой стороне не сможем ощутить присутствие друг друга. Учитывая же его свойство, то могу предположить, что и физически покинуть пространство не выйдет. Откидываю проклятую вещицу в сторону, сосредотачиваюсь на окружающем пятачке пространства.«Не обделён знаниями и талантлив в стратегии», — хмурюсь, вслушиваясь в эту мёртвую тишину.

— Долго будешь прятаться, — повторяю ранее озвученный приказ, готовясь в случае чего просто раздавить посмевшего играться со мной… Нет, определённо не идиота, — шинигами?

Я и сам понимал, насколько же ничтожен шанс встретить проводника душ в Уэко Мундо, но факты на лицо — ингибиторы и мощное Кидо.

— Шинигами? Тут ты не прав, гибрид, — неприятный старческий голос с заметной хрипотцой раздаётся будто отовсюду, заставляя поморщиться. — Более не смей сравнивать меня с этой кучей лицемеров, которые… Хотя тебе ли не знать, ты же определённо тот, кто знает о сути Общества Душ больше, чем само нынешнее Общество Душ, — нотки интереса нарастают, чтобы в конце смениться безумной песней.

— С чего такие выводы? — строю дурака, хотя сам прекрасно понимаю, что глупо прокололся, выпалив в сердцах название проклятого предмета.

— Мне действительно нужно это пояснять, хех? Эта штука, отброшенная тобой с выразительной пренебрежительностью является тем, над чем я корпел некоторое время, воссоздавая артефакт по старинным записям того, кого предпочли вычеркнуть из истории Общества Душ, — довольно развёрнуто поясняет неизвестный. — Собственно, не он первый, не он последний.

Сам же я постепенно всё более мрачнею, ведь если это то о чём я думаю, то меня совершенно не радует факт столкновения с этим типом. Не страх, но обычная предосторожность, ибо достаточно подтвердить опасения, как дело приобретёт отвратительный оборот.

— Хо? Не понимаю, о чём ты, поэтому лучше поясни суть устроенного тобой фарса и твои мотивы, — закидываю до боли очевидный крючок, на который поведётся либо ребёнок, либо гений с недостатком внимания к собственной персоне.

Тут очевиден типаж моего собеседника.

— Хорошо, что ты спросил! — как-то даже радостно провозглашает голос. — Мотив мой прост и ясен. Я — творец, но моя цель — разрушение, что друг другу не мешает, а позволяет убить двух зайцев одним выстрелом. Для достижения же цели мне необходимо оружие, причём совершенное. В тебе есть всё необходимое, но нужно огранить твои грубые способности и саму сущность, поэтому просто сдайся и позволь сделать тебя лучше, чем когда бы то ни было! — и так преподнёс, словно милостиво делает одолжение.

— Как я понимаю, у всего есть цена, — перевожу взгляд на «мёртвых» пустых. — Меня она не устраивает.

— А кто тебя спрашивает, недо-арранкар? — с явственной угрозой произносит старик. — Будь рад, что я скоро приступлю к твоему улучшению.

Я молча приготовился к битве, но той не состоялось, всё закончилось ровно в тот момент, когда я вошёл сюда, ожидая столкнуться с совсем иным.

Хотя чего ожидать, если каждый возможный вариант моего следующего хода был просчитан заранее?

Это первое поражение, опыт которого после я постарался учесть.