Сменив направление, Стелла с Амаей углубились в лес.

Чтобы не терять времени, по пути до рощи Стелла начала объяснять девочке способ визуализации пространства души и передала технику расширения восприятия. Отныне самой основной задачей Амаи было наблюдение и запоминание абсолютно всего вокруг неё. Поскольку информация была главным строительным материалом для души, её нужно было накопить как можно больше. Дальше, визуализировав её в качестве строительных материалов, Стелла собиралась помочь девочке перестроить её жилище сущности души в более прочную и грандиозную конструкцию, нежели то, чем она обладала сейчас.

Из-за того, что душу Амаи безобразно вырвали из тела, фундамент, на котором держалось жилище её души, был поврежден, и дом рассыпался прямо на глазах. Чтобы упрочить существование Амаи и позволить в будущем занять тело, нужно было создать из этих руин прочное основание, парящее в пространстве, а сверху надстроить обиталище, тем выше и больше, чем сильнее будет его хозяин. Помимо того, что подобное строение символизировало силу души, оно ещё так же позволяло накапливать ману, или эфир, если пользоваться терминологией этого мира. Если в физическом мире каждая клетка тела могла содержать в себе эфир, то в пространстве души такими клетками были кирпичи дома. И чем больше маны в них содержалось, тем прочнее был дом.

Пока Амая увлечённо практиковала новый навык, Стелла уже приближалась к можжевеловой роще. Уже на подступах было заметно присутствие хозяев, а именно стаи ворон. Если бы Стеллу было легче обнаружить, она бы уже была атакована.

Женщина не собиралась нарушать местную экосистему и убивать кого-то без веских оснований. Она хотела просто собрать часть ягод и посмотреть, не охраняют ли вороны что-то ещё. В конце-концов, у ворон был намётанный глаз на сокровища.

Гигантские вороны не считались какими-то очень уж опасными эфирными зверями. Одна особь приравнивалась к духовному мастеру где-то на уровне Просветлённого, но целой стаей они представляли куда большую опасность. Это были птицы размером с пятилетнего ребенка, быстрые и очень умные, с мощными клювами и острыми когтями. Нападая на духовного мастера всем скопом, они могли буквально разорвать его на части. К тому же, некоторые из них овладевали эфиром до такой степени, что могли использовать примитивные навыки.

Но всё же, несмотря на весь их развитый интеллект, это были всё те же птицы, подчиняющиеся инстинктам. И одним из самых основных был инстинкт выживания. А значит, если внушить им достаточный страх и трепет, то вполне можно держать птиц в стороне, даже разоряя их драгоценную рощу.

Прикинув радиус воздействия, Стелла воспроизвела в уме заклинание, поддерживающее вокруг неё ауру страха и вложила в него ману. Как только аура активировалась, вокруг поднялся шум.

Все твари, кроме совсем примитивных, которые в принципе не испытывали страха, поспешили покинуть зону действия заклинания. Вороны, сидевшие высоко в лиственной кроне, с громкими криками поднялись в воздух и стали кружить, оповещая всех вокруг об опасности. Их было не меньше двух сотен, все они были разного размера и возраста, от долгожителей с трёхметровым размахом крыльев до молодых особей размером с обычную ворону.

Стелла подумала, что такой гвалт не останется незамеченным, и совсем скоро сюда прибудут более сильные твари, поэтому действовать надо было быстро. Она стремительно ворвалась в можжевеловую рощу, и окинув её душевным восприятием поспешила в центр. Там росли самые спелые и насыщенные ягоды, а так же располагались владения самых старых и опытных птиц. Она, конечно, не стала собирать руками, зафиксировав внимание на самых отборных ягодах, она притянула их с помощью простейшей магии и отправила в пространственную сумку. Теперь дело было за малым. Осмотреть вороньи гнёзда на предмет чего-нибудь интересного.

Просканировав всё пространство, Стелла осталась недовольна. Да, в гнёздах было немало безделушек, но ничего из того что она видела, нельзя было назвать ценным: эфирные харии, обломки оружия и артефактов, драгоценные камни, некоторые даже приличного качества, украшения для волос и одежды — всё это не имело для неё никакой ценности. Но когда она уже собиралась уходить, то заметила в одном из гнёзд на краю рощи интересный предмет. Приблизившись, она решила взглянуть на него повнимательнее.

Больше всего это было похоже на драгоценную погремушку. Она была сделана из металла, состав которого Стелла не смогла определить на глаз, и имела совсем не подходящий для ребенка размер, поэтому было сложно сделать предположение, для чего или кого это вообще использовалось. Рукоятка погремушки имела длину в двадцать сантиметров, в основании был встроен вращающийся, украшенный затейливым узором диск, далее шла основная часть —шаровидная камера, но, к сожалению, она была пуста. Внутри погремушки что-то должно было помещаться, чтобы издавать звук, но эта часть, видимо, была либо потеряна, либо уничтожена. Либо Стелла изначально неправильно определила сущность этой вещи, и внутренней части в ней и вовсе не предполагалось.

Когда женщина уже собиралась забрать погремушку из гнезда, от кружащей и шумящей в небе стаи ворон с истошным карканьем отделилась одна особь. Несмотря на внушающую страх ауру она камнем спикировала вниз, собираясь напасть на нарушителя. Стеллу это изрядно удивило — способность преодолевать страх говорила об исключительности этой птицы. Но, к несчастью, скорость вороны была не сравнима с текущей скоростью тела Амаи, поэтому, когда птица была уже совсем рядом, Стелла ударила её наотмашь ладонью. Оглушённое создание с шумом упало на можжевеловый куст, подминая ветки и ягоды.

Избавившись от помехи, Стелла достала из гнезда погремушку. Та оказалась куда тяжелее, чем она думала. Странно вообще, что такая тяжёлая вещь не сломала ветки можжевельника, на которых располагалось гнездо. Но в руке она покоилась весьма удобно, металл приятно холодил ладонь, диск крутился с некоторым усилием, но абсолютно бесшумно, и если бы камера не была пустотелой, Стелла подумала бы, что держит в руке булаву.

Удовлетворившись находкой, Стелла уже хотела покинуть рощу, но её взгляд зацепился за птицу, лежащую поверх куста.