Ощущения возвращались постепенно. Сначала она почувствовала своё тело, лежащее на чем-то твердом и неровном, но от невозможности двигаться было трудно определить что-то большее. Потом пришло ощущение холодного ветра, задувающего ей под одежду. Чуть позже тишину разорвали звуки ревущего и разбивающегося о камни потока воды. Через некоторое время она смогла ощутить окружающие её природные запахи, и только потом начало возвращаться зрение.

Всё что она видела - это голубое небо с плывущему по нему белыми облаками ограниченное с одной стороны вздымающимся утёсом. Она лежала, по-видимому на камнях, где-то совсем близко текла быстрая река, поскольку на лицо ей периодически попадали холодные брызги. Если бы она могла хотя бы переместить взгляд, она бы узнала больше, но тело её воле не подчинялось, Стелла могла лишь созерцать небо, прислушиваться к ощущениям и раздумывать о своем положении, которое пока что, с какой стороны не посмотри не казалось хорошим.

И вместе с этой мыслью она почувствовала, как её душу подспудно сковывает какое-то леденящее чувство. Оно было таким неприятным и непривычным, что Стелла даже не сразу сообразила, что это всего-навсего банальный страх. Это чувство так давно исчезло из её жизни, что его возвращение само по себе привлекло внимание Стеллы. Если вернулся страх, то и всё остальное, наконец, вернётся? Какое-то время она лежала упиваясь этой вновь приобретенной возможностью, но потом страх потускнел и она переключилась на остальное.

Ощущения от тела становились всё более интенсивными, но до полного контроля оставалось ещё, по всей видимости, довольно долго. Чтобы в этом процессе не произошло сбоя, Стелла решила ни во что не вмешиваться и все свои изыскания оставить до полного слияния.

Время тянулось медленно, но неумолимо, потихоньку становилось прохладней, небо заволокло облаками и на смену солнечному дню наступил вечер. Она уже могла самостоятельно моргать, слегка двигать головой и пальцами, но движения посущественней пока оставались недоступными. Она невольно припомнила, что в прошлый раз, при её первой реинкарнации всё происходило как-то побыстрее. К тому же оставался ещё вопрос, почему она находится в таком месте?

Если посмотреть со стороны, то почему бы вообще кому-то лежать распростертым на камнях в речном каньоне. Вот и она невольно начала думать, что предыдущая хозяйка тела упала вниз с утёса, а по своей воле или чужими стараниями Стелле ещё предстояло узнать. Чтобы её душа с таким комфортом разместилась в новом теле, предыдущая должна была к этому моменту его уже покинуть, так что это падение скорее всего было фатальным. Примерно то же самое произошло и в прошлый раз, хоть и инициирован он было не ею, но её душа переместилась в тело пострадавшее при разрушении здания, когда оригинального сознания в нём уже не было.

Постепенно на утёс опустились сумерки, а в каньоне так и вовсе стала сгущаться зловещая тьма. К этому моменту она могла еле-еле двигать руками, но о том чтобы опереться и хотя бы сесть речи пока не шло. Стелла уже начинала думать, что сможет уйти отсюда на своих ногах в лучшем случае только к утру. И поскольку не было никакой уверенности, что это место ночью будет безопасным - вполне возможно, что ей придется отказаться от своего решения подождать полного слияния и воспользоваться чем-нибудь из арсенала её предыдущей жизни.

И вот когда она уже с сомнением перебирала в уме защитные заклинания, для первого раза попроще, сверху с утеса, как опавший с дерева листок, ей на грудь медленно опустился вырезанный из бумаги человечек. С некоторым усилием она подняла руку, схватила бумажку и поднесла её к глазам.

Человечек был размером с ладонь и на одной его стороне была надпись красным. Сложные штрихи складывались в неизвестные символы, поэтому что именно было написано на человечке она определить не могла. Переведя взгляд туда, откуда упал человечек, она заметила на утёсе движение. Появился темный силуэт, как будто заглядывающий вниз, и через мгновение тишину прорезал возглас на незнакомом языке. Хоть она и не поняла сути, но голос был взволнованным и даже слегка напуганным, видимо, открывающееся сверху зрелище человека совсем не обрадовало. Интересно, к добру это или к худу?