Белый шум… За этим всепоглощающим звуком лежала лишь пустота. Моргающая лампа в пустой комнатке давила на психику, освещая бесполезные записи всех эфиров. Я словно гналась за мифом, в который верила одна. За окном тьма спустилась на улицы и крыши домов исчезали в беспристрастной бездне, пока мягкий желтый свет хоть как-то сдерживал мрак. Секундная стрелка отбивала ритм, с каждым ударом которого я теряла рассудок. Я теряла надежду. Мне нужно было лишь оправдание, хотя бы один легкий повод и я бы это бросила, но я все также сидела, вслушиваясь в отдававшийся эхом белый шум, который теперь снился мне по коротким ночам. Каждую такую ночь, мне кажется, что мой дом больше не безопасен.

Полночь. Луна исчезла за проплывающим облаком. Из белого шума я начала слышать слова. Совсем немного, лишь отрывки того, что я слышала раньше, и этого было достаточно, чтобы я вновь начала искать сигнал. Мне показалось что передатчик зашумел еще сильнее, пока я не нашла его. Голос. Все тот же голос. Он был похож на любой другой голос из любого другого радио эфира, но все же что-то его отличало, мелочь, менявшее интерес к прослушиванию к неведомому страху. Этот голос был пугающе весел слишком весел для того о чем он говорит. По телу прошла дрожь. Быстрый темп, четкая речь, но, даже если не слушать, что он говорит, становится жутко. Это необъяснимая разница, и думаю, я никогда не объясню то, что я слышала в нем, но может когда-нибудь. В душе от него проходил холодок, и становилось пусто. Тебе хотелось забыть этот голос как можно скорее. Порой кажется, что ты готов отказаться от собственной человечности ради этого...

Эфир как раз начался, и я вовремя успела. Голос говорил сводку новостей, и я пыталась их записать. Он говорил о событиях, которые уже давно произошли, а может быть наоборот еще ни разу не были. Он не называл дату, просто описывал все как сегодня, весело шутя и обсуждая это сам с собой. Один с пустотой, пока его не услышала я… Когда я услышала этот эфир, я думала, что в нем нет ничего ничего необычного, пока не вслушалась. Он никогда не менял свой тон, даже когда начал говорить об убийствах. Он любил это делать. Но больше всего ему нравились особо жестокие и зверские. Он их часто и умело описывал. Он весело шутил про судьбу жертвы, труп которой находили на следующий день после эфира. Меня до сих пор бросает в дрожь, когда он называет то же имя что и моё… Мне пришлось выделить целую комнату под это, где я бы смогла записывать и располагать все, то о чем он говорит.

«Как жаль, как жаль, в Кливленде пропал еще один человек, кажется, его вскоре найдут лишь по кускам». Порой он говорит и о моем городе. После таких эфиров приходится покупать опиум, чтобы хоть как-то успокоится… Он словно судья что говорит вердикт случайному человеку, и лишь я могу знать кому. Нервы сдают. Слушать то, как умирают или умерли люди и при этом ничего не сделать, сводит с ума. Это радио моя собственная пытка. Я пыталась остановиться, забыть об этом, но спать, спокойно зная, что когда-нибудь он может сказать, что тебя нашли, где-то растерзанной в лесу…

Порой я хочу умереть, сделать раньше, чем это сделает Он. Но я продолжаю записывать его слова…» Эх тевтонские рыцари, интересно хорошо ли спалось защитникам гроба господня, зная что, Пиленай, устроил костер из самих себя, что бы они не вошли». Эфир порой идет по два и три часа, в эти дни я отпрашиваю выходной, лишь бы не убиться одним прекрасным вечером.

Через две недели я нашла закономерность — все его эфиры идут с полуночи. Два раза на третий день и один на второй. Частоты в основном низкие от 50 до 150, но бывают и до 270. Но все события, что он описывает, все так же бессвязны. Он не берет после рассказанного события, дату позже или раньше, чем на 100 лет. Словно выбирает случайное из листа, что ближе попалось взгляду. Порой он называет события, которые неизвестны мне, но определенно случились раньше. Так, например он описывал, как в некой пустыне человека зверски избили камнями… Это ведь определенно события прошлого?...

Часы пробили три… Голос замолк и исчез в белом шуме, словно его никогда и не было. Он никогда не прощался. Просто исчезал, но вместо него приходила душевная пустота, и по коже проходил мороз, понимая, что теперь нужно искать его опять. И так каждый день. Пока я не пойму. Когда-нибудь…