Лионелли следовала за Эдвином, который уверенно вел её вперед. Их шаги гулко отдавались в пустом коридоре.

«Есть какие-то проблемы?» — осторожно спросила Лионелли, внимательно наблюдая за ним.

Эдвин обернулся и посмотрел ей в глаза.

«С чего ты взяла?»

«Простите…Просто ваше лицо не выглядит радостным.»

Это было не первое нападение Кустана на Бримделл.

Жители Кустана, привыкшие к скудной и бесплодной земле, с завистью смотрели на плодородные земли Бримделла и не раз пытались завоевать их. Но, возможно, из-за неожиданно сильной военной мощи Бримделла, все их попытки заканчивались поражением. Раз за разом армия Кустана отступала с позором.

Но на этот раз все было иначе.

Войска Кустана пересекли границу, разбили армию Бримделла, захватили крепость и даже обезглавили Короля и его семью.

То, к чему их народ стремился сотни лет, наконец, стало реальностью. Они совершили то, что не удавалось их предкам. Это была победа, которой невозможно было пренебречь.

«Правда?» — равнодушно отозвался Эдвин.

Его реакция была настолько холодной, что Лионелли даже мелькнула мысль. [Радовался бы он так же вяло, если бы случайно попавший в урну мусор оказался на своем месте?]

«Все в порядке. Леди тоже может отдохнуть.»

«Да, господин.»

Хотя у нее оставались вопросы, Лионелли прекрасно знала, что в армии дисциплина важнее всего. Она не собиралась пренебрегать субординацией. Поклонившись, она развернулась и ушла.

***

Эдвин, быстро распорядившись по неотложным вопросам, направился в комнату, выделенную для него.

Стражники у дверей вытянулись, узнав его, и отдали честь. Их взгляды были полны уважения и восхищения. Эдвина, человека, совершившего невозможное, уже называли героем среди воинов Кустана.

Но он не удостоил их даже кивка.

Внутри было темно. Служащие не знали, когда он вернется, поэтому не успели подготовить комнату. Солдаты, сопровождавшие его, хотели зажечь лампу, но Эдвин жестом отказался и велел им удалиться.

Щелк.

Дверь закрылась. Всякий свет и звуки остались по ту сторону.

Эдвин остановился, осматриваясь.

Тьма была такой густой, что он различал лишь очертания предметов.

Тишина давила, казалось, он мог слышать даже собственное дыхание.

Всего одна дверь, и за ней шумный мир, а здесь...полная отрешенность, словно он оказался в другой реальности, отрезанный от всех.

Медленно Эдвин опустился на пол, прислонившись к двери спиной.

Теперь он почувствовал усталость, которая до этого была не столь заметна. Опустил голову.

Физически и морально он был истощен.

[Если бы можно было остановить время прямо сейчас...]

Эдвин сжал кулаки.

Он мечтал закрыть глаза и больше не открывать их.

Молился ночами, чтобы этот мир, полный страданий, исчез.

Но Бог не слышал его.

Каждый раз, когда он приходил в себя после бессонной ночи, наступало новое утро.

И он снова проживал свой кошмар.

В его ушах звучали предсмертные крики людей, перед глазами вспыхивал огонь, пожирающий все вокруг.

Горел город, рушился замок.

Тысячи людей погибли.

Эдвин глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

Когда-то он защищал это место ценой своей жизни.

Те, кто пал от его меча, тоже сражались за его защиту.

Но сегодня, под его командованием, этот город был уничтожен.

Ирония.

Слово, лучше всего описывающее его положение.

Эдвин закрыл лицо руками.

Резкий запах крови бил в нос.

След его победы.

И его грех.

Он сглотнул.

Сколько бы раз он ни смывал с себя эту кровь, запах не исчезал.

Глухо рассмеявшись, он подумал, что, пожалуй, ему даже повезло, Хариетта не видит его таким.

Она, чистая и светлая душа, всегда смотрела на него, словно он — звезда в ночном небе.

Хотя на самом деле сиял не он, а она.

Но сама этого не замечала.

Эдвин достал из-за пазухи длинную серебряную цепочку.

На ладони покоился медальон.

Он смотрел на него долго, с тоской в глазах.

То, что он хотел отдать…но так и не решился.

Эдвин стиснул зубы.

Он всегда обещал защищать её.

Но в итоге не сдержал слово.

В тот день, когда он уезжал в Банголу, Хариетта плакала.

Рыдала в его объятиях, захлебываясь слезами.

Тогда он не понимал, что с ней.

Не догадывался, каково это — прощаться навсегда.

Он был уверен, что вернется.

Что впереди у них будет долгая, счастливая жизнь.

Он даже представить не мог, что это их последний день вместе.

[Если бы я был чуть эгоистичнее...Если бы осмелился...]

Эдвин сжал медальон.

С каждым днем желание изменить прошлое становилось сильнее.

А вместе с ним — ненависть к настоящему.

[Ах, эта сучка из семьи Маккензи? Я прекрасно знаю, где она сейчас.]

Вернувшись в Филиоче и обнаружив, что Хариетты больше нет, Эдвин немедленно отправился к Шону. И тот сказал ему:

«Ты, наверное, слышал о принцессе, что недавно отправилась в соседнюю страну, чтобы выйти замуж за глупого принца, верно?»

«Тогда ты знаешь, что у этой принцессы были каштановые волосы и янтарные глаза?»

Сердце Эдвина сжалось.

Не колеблясь ни секунды, он вскочил на лошадь и, словно обезумев, помчался к границе.

След, обнаруженный неподалеку, привел его в лес.

А там...

Эдвин резко оборвал воспоминания.

Медальон в его руке казался тяжелее, чем когда-либо.

После этого он не вернулся в Филиоче. Вместо этого он направился в герцогство Роани.

Разум помутился, мысли стали простыми, примитивными.

[Око за око.]

Только это и звучало в голове.

Шон, убивший Хариетту, должен умереть так же.

Но когда последний вздох вырвался из груди Шона, когда тот корчился в предсмертных муках, Эдвин не ощутил удовлетворения.

Лишь пустоту.

Перед ним лежал остывающий труп с искаженным от ужаса лицом.

Он добился своего. [Но разве этого было достаточно?]

[И это все?]

Разочарование от слишком простой и быстрой мести охватило его.

И тут он осознал другую истину.

Жизнь каждого человека весит по-разному.

Как нет двух одинаковых судеб, так и ценность каждой жизни своя.

Цена жизни Хариетты.

Ответственность за её смерть.

Цена, которую следовало заплатить.

Гнев, бушевавший внутри, вдруг сменился ледяной ясностью.

Её не вернуть.

Она была дороже всех богатств мира, и ничто не могло заполнить образовавшуюся пустоту.

[Но тогда...чем он может отплатить за её смерть?]

Эдвин поднял взгляд.

В его глазах, острых, как у охотничьего сокола, появилась новая цель.

То, что могло быть дорого Шону при жизни.

Где-то глубоко в нем пробудилась безжалостная хищная ярость.

И это был только начало.

Он разжал пальцы, взглянув на медальон.

На серебристой поверхности темнели пятна запекшейся крови.

Его кровь. Чужая кровь.

Эдвин скривился.

Он уже знал.

Без слов, без чужих взглядов, без отражения в зеркале.

Он знал.

[Я становлюсь чудовищем.]