Стоя рядом с Бернардом, Сьорн смотрел на цветы, которые мгновение назад привлекли внимание его младшего брата. Море цветов раскинулось перед ними, наполняя пространство яркими красками и создавая завораживающий пейзаж. При каждом порыве ветра сладкий аромат нежно касался кончика его носа.

«Прекрасные цветы.» — заметил Сьорн.

«Это ранункулюс.» — спокойно ответил Бернард.

Услышав это, Сьорн удивлённо посмотрел на брата. [С каких это пор Бернард интересуется цветами?] В его голове такое сочетание никак не укладывалось.

«Ранункулюс...» — тихо повторил он, пробуя это странное слово на вкус.

Глядя на Бернарда, он не мог не задуматься о разнице между ними. Сьорн всегда был сдержанным и спокойным человеком, тогда как Бернард буквально излучал энергию и уверенность. Ни неприятности, ни шалости не могли сломить его дух. Он умел игнорировать то, что другие воспринимали всерьёз, и сохранял холодную голову даже в самых сложных ситуациях, методично решая проблемы.

Сьорн никогда не показывал этого, но в глубине души завидовал брату и даже мечтал быть таким же. Никто об этом не знал, но это было правдой.

Однако сейчас что-то явно изменилось. В глазах Сьорна мелькнуло беспокойство. Бернард, стоящий рядом, казался подавленным и уставшим. Он больше не походил на того уверенного и жизнерадостного человека, каким был прежде.

«Бернард?»

«Да, брат?»

«Ты выглядишь измученным. Что-то случилось?»

Сьорн спросил осторожно. Бернард повернул голову и посмотрел ему в глаза. В его взгляде смешались чувства, которые трудно было описать словами.

Спустя мгновение он снова отвернулся, уставившись вдаль.

«Ничего.» — безразлично ответил он. «Просто кажется, что сезон как-то не к месту.»

«Сезон?» — Сьорн усмехнулся. «С каких это пор ты стал таким чувствительным?»

Бернард промолчал. Было ясно, что он не хотел продолжать этот разговор.

Сьорн тяжело вздохнул. Зная упрямство и гордость своего брата, он понимал, что Бернард никогда не поделится своими переживаниями добровольно.

«Может, я чем-то могу помочь?»

«Не нужно.»

«Ну да...Я спросил только потому, что ты явно не в порядке.» — с сожалением произнёс Сьорн.

Бернард молчал. Даже не глядя, Сьорн мог представить его выражение. Наверняка он снова смотрел вперёд с упрямо сжатым ртом, не желая ни с кем делиться своими мыслями.

Вопреки всему, несмотря на соперничество за трон, Сьорн всегда заботился о брате всем сердцем. Он был человеком добрым и искренним, с чистой душой, лишённой притворства.

Наверное, поэтому Бернард, как бы ни была сложна их жизнь, не мог ненавидеть его.

«Со временем всё станет как прежде.» — наконец произнёс Бернард, опустив взгляд. «Всё встанет на свои места, как всегда.»

Кто-то когда-то сказал: пустота, которую ты чувствуешь сейчас, однажды будет заполнена чем-то новым.

Он даже не осознает, как естественно эта пустота заполнится чем-то новым.

И уж точно не вспомнит, что когда-то это место вообще было пустым.

«Кстати, что с ней случилось?» — вдруг спросил Сьорн, словно внезапно вспомнив.

«Ты знаешь. Та девушка из Бримделла, с каштановыми волосами.»

Боясь, что Бернард может не понять, о ком идет речь, он добавил краткое описание.

Бернард сразу же понял, кого имел в виду брат. Конечно же, он не мог не знать. Речь шла о Хариетте Маккензи — той, которая заставила его почувствовать себя таким ничтожным.

«Она…» — его голос предательски дрогнул, словно в горле застряли комья влажной ваты.

Ему было сложно понять, что с ним происходит. Ведь вопрос-то был простейший, но почему-то внутри всё вдруг стало запутанным и тяжелым.

Быстро прочистив горло и постаравшись взять себя в руки, Бернард поспешил ответить, чтобы не вызывать лишних подозрений у Сьорна.

«Она вернулась домой.»

«Домой? В Бримделл?

Бернард кивнул. Сьорн нахмурился и слегка склонил голову.

«Не знаю всех обстоятельств, но это выглядит довольно внезапно.Учитывая, что положение в её стране сейчас далеко не лучшее...»

Бернард промолчал.

«Она сказала, что вернется сюда позже?»

[Вернется ли она вообще? А может, сможет ли она вернуться?]

«Ну...я не знаю.» — ответил Бернард неопределенно.

Ничего нельзя было сказать с уверенностью.

Ему следовало задать ей больше вопросов. Постараться убедить её остаться.

Но в глубине души он понимал: что бы он ни делал тогда, результат всё равно был бы таким же. И всё же сожаление остро терзало его.

«Да, неудивительно, что она не смогла дать точный ответ.» — задумчиво произнес Сьорн. «Тебе, наверное, жаль. Казалось, вы неплохо ладили.»

Сьорн говорил равнодушно, словно обсуждая давно просроченные дела. Его слова звучали сухо и деловито, будто произнесенные просто потому, что так положено.

Бернард стиснул зубы и промолчал. Ему не нравилась эта реакция брата, но он не мог винить его за это. Разница между тем, кто говорит, и тем, кто слушает, всегда существует.

Он знал это слишком хорошо.

Сьорн не был злым или равнодушным. Если в этой ситуации и была проблема, то она заключалась не в Сьорне, а в самом Бернарде.