Эдвин медленно повернулся. Брат и сестра сидели в углу заведение. Мальчик, заворожённый пением, и женщина в капюшоне напротив него. Взгляд Эдвина сразу устремился к ней.

Ланс. Ты, как всегда, скачешь на чёрном коне,

А я бегу вперёд, через широкое поле.

Этот маленький город не вместит твоих больших мечт.

Однажды ты не вернёшься назад.

Из-за шума вокруг он не мог расслышать каждое слово, но всё же узнал песню.

[Ланс Эллиот.]

Великий завоеватель, объединивший южный континент.

Он хорошо знал эту мелодию.

[В этом нет ничего удивительного. Конечно, я не говорю такое всем подряд, но у меня отличный голос.]

Перед его глазами вспыхнуло воспоминание, солнечный день, когда белый свет казался особенно тёплым.

Когда он сказал, что ему нравится эта песня, Хариетта гордо вздёрнула подбородок.

[Многие говорили, что мой голос красив, как у соловья, или что-то в этом роде.]

Как же очаровательно она улыбалась.

Эдвин отвернулся от незнакомой женщины.

Он больше не мог смотреть на призрака из своего прошлого.

В груди будто зияла пустая дыра, дыхание сбилось.

[Это не она.]

Стиснув зубы, он закрыл глаза.

[Хариетта Маккензи больше не существует в этом мире.]

Он пытался дышать ровнее.

Но воспоминания, болезненные, изломанные, словно шрамы, которые он хотел забыть, но не мог, сжимали его, словно петля на шее.

Эдвин сжал кулаки так сильно, что на тыльной стороне рук вздулись синие вены.

Ногти впились в ладони, прокалывая кожу, но эта физическая боль была ничтожна по сравнению с той, что рвала его сердце на части.

Он склонил голову, ощущая себя бессильным.

«Лорд?»

Эдвин стоял неподвижно, как каменная статуя, и Теодор, который был рядом, обеспокоенно окликнул его.

«Лорд, что-то случилось…?»

В голосе Теодора звучала осторожность и тревога.

[Что-то случилось…]

Эдвин беззвучно повторил этот вопрос.

Это был простой вопрос, на который можно было ответить "да" или "нет".

Но он не смог ответить сразу.

Сказать, что всё в порядке, означало бы солгать.

[Но что насчёт той женщины, что пела песню о Лансе Эллиоте?]

[Разве она виновата в том, что выбрала именно эту мелодию из множества других?]

[Нет.]

Эдвин горько усмехнулся, осознавая свою глупость.

Если здесь и была проблема, то только в нём самом.

В том, что он хотел увидеть в этой женщине то, чего никогда не будет.

В том, что он — дурак, который отчаянно цепляется за призрака прошлого.

Чем глубже была его утрата, тем дольше длилось его скитание.

Что-то в нём сломалось.

Тысячи раз он отрицал реальность и надеялся на чудо.

Десятки тысяч раз он мечтал, что это всего лишь страшный сон, и однажды он проснётся.

Но чуда не произошло.

И он не проснулся.

Напрасные надежды, тщетные мечты.

Желания не могут воскресить мёртвых.

«Ничего.» — тихо ответил он.

Эдвин поднял голову и коротко ответил. В его глазах, в которых недавно метался хаос, теперь застыла ледяная холодность.

Он открыл дверь таверни и вышел.

Дзинь-динь.

Зазвенел колокольчик, и прохладный ветер коснулся его лица. Уходя, он оставил за спиной и то мимолётное тепло, что едва коснулась его души.

Весна только начиналась, но в воздухе всё ещё держалась прохлада, пронизывающая, как лезвие, скользившее по шероховатой булыжной мостовой.

Эдвин, Теодор и Лионелли, которая поспешила за ними, расплатившись за счёт, стояли на безлюдной улице, пустой и мрачной.

Эдвин молча оглядывал окрестности, потом поднял голову к небу.

Оно было чистым, небесно-голубым.

Солнце клонилось к горизонту, и его последние лучи окрашивали запад в бледно-розовый цвет.

Но Эдвин видел в этих красках не нежность уходящего дня, а отблески пламени, которое вскоре поглотит этот город.

Перед его глазами на мгновение всплыли образы брата и сестры, которых он встретил в таверне. Двое детей, сидящих рядышком, мирный день, наполненный смехом.

Но он тут же отогнал эти мысли.

Странное чувство скользнуло под кожу, будто под рукава его одежды набилось грубое песчаное крошево, но он проигнорировал его.

У него была цель. Всё остальное не имело значения.

Медленный вдох. Выдох.

Он зашёл слишком далеко, чтобы повернуть назад.

Даже если дорога перед ним ведёт прямо в пропасть.

***

Три дня спустя. Ночь, густая, как смоль.

Кустанская армия крупным отрядом пересекла границу Велиции и вошла в Бейлснорт.

Это был обычный день.

Такой же, как и тысячи до него.

Ночь опустилась на бесплодную землю, затягивая её плотным мраком. И тогда они пришли.

Без предупреждения. Без шума.

В тёмно-синем небе, на западе, расцвели огненные цветы.

Бах!

Вууууу-у-у.

Воздух сотряс глухой, зловещий рёв.

Он эхом разнёсся по равнине, как вой зловещего ветра, несущего за собой нечто чудовищное.

Камни на земле дрожали, словно подчиняясь незримому страху.

«…Что?»

Солдат, что дремал на пограничном посту у деревни, резко открыл глаза.

«Что там такое?»

Он прищурился, пытаясь рассмотреть тёмный силуэт, маячивший вдали.

[Говорили, что несколько охотников недавно отправились на Восток. Может, это они возвращаются?]

[Но…]

«Слишком…большое.»

Слишком массивное, чтобы быть группой людей.

В ночи оно выглядело не как отряд воинов, а как целый лес, медленно приходящий в движение.

«Что…что за чертовщина?!»

Лицо солдата побледнело.

И через мгновение застыло.