[Как же начинались первые строки этой песни?]

Тихо напевая вступительную мелодию, Хариетта вскоре начала петь вслух:

[Лэнс. В то лето мы хранили тайну,

Под клёном в лесу, где никто не знал.

В тот день, когда солнце слепило так ярко,

Шутливая клятва стала обещанием.

Лэнс. Ты, как всегда, оседлал вороного,

Я бегу вперёд по бескрайнему полю.

Этот город слишком мал для твоих мечтаний,

И однажды ты не вернёшься назад.

Лэнс. О, мой Лэнс. Помнишь ли день нашей первой встречи?

Ты, как и я, не знал преград.

Лэнс. О, мой Лэнс. Помнишь ли день, когда я отпустила тебя?

Ты не такой, как я. Ты – как река, и ты уплывёшь.]

Пропев последнюю строчку, Хариетта медленно выдохнула.

[Неужели всё, что произошло за последнее время, так сильно повлияло на неё?]

Она почувствовала, как в глазах начали собираться слёзы.

[Мне нравится.]

Когда-то, под ярким солнечным светом, один человек, ослепительно прекрасный, услышал эту песню и сказал:

[Но, даже если бы её пела не мисс Хариетта, она всё равно бы мне понравилась.]

С обворожительной улыбкой, от которой её сердце начинало дрожать.

Тогда она верила.

Верила, что они с Эдвином будут вместе навсегда.

Она – рядом с ним.

Он – рядом с ней.

Какими бы ни были их судьбы, какими бы ни стали их отношения, в конце концов, они всё равно останутся друг с другом.

Она даже не подозревала, какая беда ждёт впереди.

«?»

Вынырнув из воспоминаний, Хариетта ощутила что-то странное.

Будто кто-то пристально смотрел на неё.

Охваченная этим странным чувством, она медленно повернула голову и осмотрелась.

Но, сколько бы она ни вглядывалась, ни один взгляд не задержался на ней.

[Мне просто кажется?]

Она слегка наклонила голову.

Слишком многое произошло за последнее время, неудивительно, что её нервы были напряжены и реагировали даже на пустяки.

Хариетта уже собиралась отмахнуться от своих мыслей, когда вдруг заметила его.

Мужчина стоял у выхода.

Тот самый, чей голос был до боли похож на голос Эдвина.

Одна рука лежала на дверной ручке, словно он собирался уйти.

Но почему-то он не двигался.

Он замер, как статуя.

[Я думала, что он ушёл давным-давно...]

Хариетта внимательно посмотрела на его широкую спину.

Шумная, оживлённая таверна и неподвижная фигура мужчины. Они выглядели так, словно принадлежали разным мирам.

Будто между ними пролегала невидимая граница.

Будто время застыло только вокруг него.

Будто всё остальное потеряло свои краски.

Хариетта задержала дыхание.

[Почему?]

[Почему её сердце снова так громко забилось?]

***

Не было никакой особой причины.

Он просто выбрал первое попавшееся место, где можно было утолить голод и жажду, и вошёл внутрь.

Людская болтовня раздражала его, но он решил не обращать внимания. Он всё равно не собирался задерживаться надолго.

Похоже, он не заметил, насколько устал за последние дни.

Всё казалось утомительным.

Ничто не вызывало интереса.

Ему казалось, что он единственный, кто оказался оторванным от оживлённой атмосферы таверны. Даже когда Теодор и Лионелли вполголоса обсуждали предстоящие дела, Эдвин держался в стороне, не желая принимать участия в разговоре.

«Внутри пещеры было сыро и темно. Без факела Линн не видела дальше собственного носа. Но она не сдалась. Она…»

Сквозь хаотичный шум, от которого начинала болеть голова, до него донёсся ровный женский голос.

«Волшебник последовал за ней! Его одержимость магическим цветком оказалась куда сильнее, чем она могла себе представить! Линн и её друзья не ожидали, что он будет их преследовать…»

Спокойный, даже слегка монотонный, этот голос мог бы затеряться среди гулких разговоров и звонких выкриков, если бы Эдвин не прислушался внимательнее. В нём угадывался лёгкий гнусавый оттенок, но почему-то это не делало его неприятным.

Он чуть повернул голову, пытаясь разглядеть, откуда доносился голос.

За столиком неподалёку сидели женщина и мальчик.

В отличие от рыжеволосого мальчишки, лицо женщины было скрыто капюшоном, словно и она, как и он сам, предпочитала оставаться незамеченной. Но по юному, почти звонкому тембру голоса Эдвин догадался, что она молода.

[Они брат и сестра?]

Эдвин внимательно наблюдал за ними, невольно представляя себе юную девушку с рыжими волосами, такими же, как у мальчика.

[Наверное, рассказывает младшему брату старую историю.]

По мере рассказа её голос то становился торжественным, то замирал в напряжённой тишине, то вновь звучал живо и эмоционально, так, чтобы завладеть вниманием ребёнка. И мальчик слушал её, затаив дыхание, его глаза сияли, как звёзды.

Словно не было в мире истории увлекательнее этой.

[В каком-то смысле довольно простая сказка.]

Эдвин опёрся локтем на стол и поднёс кулак к подбородку.

Обычно он не обращал внимания на чужие разговоры, но почему-то именно эти двое приковали его взгляд. Их маленький, уединённый мирок казался слишком светлым, слишком мирным на фоне суровой, грубоватой атмосферы таверны.

Эдвин отвёл взгляд, но его слух по-прежнему ловил каждое слово женщины.

Рассказ продолжался.

Иногда, когда она изображала мрачного, коварного волшебника, он незаметно улыбался.

«Лорд?»

Лионелли, заметив выражение его лица, посмотрела на него с лёгким недоумением.

«Всё в порядке?»

Обычно Эдвин не просто избегал улыбок. Он вообще редко выдавал какие-либо эмоции. А теперь он сидел с загадочной улыбкой на губах. [Неудивительно, что это выглядело странно.]

«Хм. Ничего особенного. Не обращай внимания.»

Он знал, о чём подумали его спутники, но не стал ничего объяснять. Вместо этого просто взял в руки бокал и откинулся на спинку стула.