Кто я после стольких лет? Продолжение этих обветренных стреляющих гор? Может, символ их непоколебимости? Или просто демон, паразитом присосавшийся к чему-то великому? С каждым днем эти вопросы гложут меня все меньше. В них слишком много человеческой слабости и слишком мало подлинного смысла.

Так ли все это важно, если прямо передо мной расстилается непокорный простор. Здесь все, даже небо, обладает своим непередаваемым цветом. Это что-то восточное, золоченое, словно куркума. Нигде нет такого неба и таких холмов. В самом низу, в тесном ущелье, блестит и переливается бурный ледяной ручей. По его берегам, цепляясь за бесплодную почву корнями, обитает сильная и некрасивая поросль. А вокруг нее на многие сотни миль – только скалы.

Посмотрите на эти хилые деревца, старательно впитывающие влагу ручья. Они болезненно серые и тонкие. На каждой веточке растет по одному бледному листку. Непритязательное зрелище, злой функционализм. Здесь, в этом неприветливом крае, красота отходит на второй план. Единственная величина, которая хоть чего-то стоит – природная живучесть. Тысячелетиями в этих степях и пустынях, на каменистых тропах, жизнь училась правильной форме. Сегодня уже точно можно сказать, что она добилась своего. Животные, растения и люди, населившие эту землю, обучены временем. Они никогда не пропадут.

Звуки мира, эту речушку внизу и ветер, терпеливо растачивающий камни, вдруг прерывает иноземный звук. Противоестественный гул исходит от неба, и я вглядываюсь в пыльную дымку. От проклятья мне досталось острейшее зрение, так что я могу видеть на многие мили вперед безо всяких оптических приборов. На недосягаемой высоте над этим миром летит блестящая серебряная птица и оставляет за собой паровой след. Кажется, будто она пытается соткать из нитей облако. Еще пару сотен лет назад это явление приняли бы за чудо. Но сегодня даже в этом уголке земного шара знают – серебряная птица рукотворна.

Она создана человеческим гением и им же приведена в движение. Блестящий на солнце лайнер закладывает вираж, держа курс на аэродром древнего города. Скоро птица вытянет свои лапы и коснется асфальтированной полосы. Ее нутро раскроется, и на землю сойдут чужие для этих мест люди. К ним относятся очень по-разному. В зависимости от того, что они привезут. Иногда это лекарства и еда, запаянная в металлические банки. Иногда – оружие для очередной войны. Точно никогда не знаешь.

Никто не знает ответ на еще одну тайну – сколько на самом деле лет существует эта земля. Иностранные историки сходятся во мнении, что первое государство здесь появилось две или три тысячи лет назад. Его принесли древние западные племена, отправившиеся покорять мир от края до края. Но есть и альтернативная точка зрения, куда более уместная. Страна была здесь, как и жизнь, всегда. С самого начала времен берет свое начало Дурранийское царство, бессмертное и несчастное.

Я знаю это, потому что являюсь частью его древнейшей истории. Нет, я не настолько стар. Забудьте о времени, оно придумано человеком. Нам, как и богам, оно ни к чему. Нам больше некуда спешить, потому как впереди ожидает только вечность.

Феномен моего текущего положения уходить корнями в то время, когда во всех остальных уголках планеты еще и слыхом не слыхивали о человеке. Но здесь он уже был и предавался любимым своим вещам. Любви и войне, что суть одно и то же. В то время умный человек значил намного больше чем сегодня. Ума было вполне достаточно, чтобы повести за собой множество людей.

Однажды один из таких умных людей догадался, что очень сильно отличается от остальных. Он был очень хорош в беседах, плох в гончарном деле и ни так ни сяк в ткацком ремесле. Его недостатки тоже были частью личности, и он гордился ими как чем-то сугубо индивидуальным. Чтобы подчеркнуть свою особенность, человек решил дать себе имя, тем самым выделившись из толпы. Он назвал себя Дуррани, и с тех пор вошел в историю. Многие лета Дуррани удивлял народ. Его слава быстро распространилась на близлежащие горные деревеньки, и отовсюду смотреть на него потянулись люди. Поначалу его воспринимали как диковинку, потом как нужного советчика и хорошего слушателя. В конце концов, когда Дуррани уже был глубоким стариком, жители этой земли пришли к нему и попросились во служение.

Они попросили его: правь нами со всей своей мудростью. И нам всем тоже раздай имена, чтобы мы на тебя походили. Но Дуррани был не дурак, ему не улыбалось на старости лет каждодневно принимать гостей и морщить лоб. Потому он пообещал кое-что иное.

Он сказал народу: каждый день, до самой смерти, я буду придумывать и писать имена на глиняных табличках. А когда умру – постройте из них для меня героон. Схороните меня в нем и навещайте, когда вам вдруг станет невмоготу. Любуйтесь табличками, и какая вам больше всего будет по душе – то имя и берите. Если мной задуманное имя будет означать богатство – то станете богатыми. Смелость – смелыми. Кроткость – кроткими. А чтобы вы не мухлевали, объяснять смысл каждого имени я не стану. Пусть оно будет для вас самоличным открытием.

Имя станет вашей судьбой. Оно принесет вам радость и несчастья – каждому свое неповторимое. Когда вы умрете, имя будет вашим пропуском в загробный мир. И помните – никогда не смейте присваивать себе чужое имя, потому как вместе с ним вы навлечете на себя и чужие страсти.

Дуррани давно уже мертв. Тело его истлело. Героон, в котором оно покоилось, тоже сгинул в веках. Никто и никогда не придет к его стенам выбирать себе судьбу. Столько воды с тех пор утекло, названное в честь первого человека с именем королевство видывало эпохи величия и полного упадка. Сейчас ему снова выпал непростой век, но я почему-то счастлив лицезреть его таким.

Я еще долго сидел на том утесе, оглядывая неизменный золотистый мир. Пробыл бы в этом спокойствии еще много суток, но меня отвлекли. Где-то вдалеке, за горным массивом, раздался резкий грохот, спугнувший птиц. И я поспешил туда посмотреть, что посмело нарушить местную суровую идиллию.

Эта история о том, что делает нас людьми. Об именах и судьбах, которые оными обозначаются.