Я убрал руки с руля. По радио передавали, что сегодня в нашем районе будет серьёзная метель... Это всё не к добру. Я выключил его и вышел из машины, подошёл к ржавым воротам кладбища, тихо поскрипывая своими ботинками. Снег сегодня шёл с самого утра, что большая редкость в нашей местности. Хлопья снега большие, крупные. Мои огрубевшие за столькие годы тяжёлой работы руки вцепились в замок и провернули вставленный ключ. Дверцы распахнулись и мне в лицо ударил сильный колющий ветер. Чёрт, снег и сильный ветер, ну что может быть лучше? Казалось, что после моих слов ветер лишь усилился и я натянул капюшон своей куртки. Пройдя через ворота я направился в сторону одной из могил. Подойдя, я опустился на колени и сложил у надгробного камня несколько стеклянных кубиков. Это были его любимые игральные кубики. Те самые кости, что он брал на свои лучшие матчи. Мне пришлось пожертвовать многим, чтобы выкупить их обратно... Надеюсь ты рад, отец.

Я встал, засунул свои промёрзшие до костей руки в карманы куртки и, сказав несколько слов на прощание, хотел уже было развернуться, но моё периферийное зрение заметило одну странность. Я направил свой взгляд в сторону потревожившей моё спокойствие детали. На краю кладбища, в том месте, где был обрыв. Часть забора отсутствовала, кажется кусок просто свалился вниз. В этой дыре, в кромешной тьме проглядывал далёкий сверкающий огонёк. Голубой огонёк был таким маленьким, что по моим прикидкам в голове до него не меньше сотни метров и то, если это был телефонный фонарик. Не знаю чем я руководился, но решил подойти к повреждённому ограждению. Смотря вниз я не мог увидеть дна. Неужели до земли так далеко? Или просто настолько темно... Тут снег стал обваливаться прямо под моими ногами, и я начал медленно спускаться вслед за ним. Рука попыталась схватиться за ограждение, но лишь порезалась о торчавший из земли металлический колышек.

Упав я осмотрелся вокруг и увидел лишь высокие сугробы да деревья с кустами. Встав и отряхнувшись от снега я начал свой путь. Я шёл сквозь тёмную чащу леса. Рыхлые сугробы достигали моих колен, а то и выше. Ветки били мне в лицо и не давали видеть дальше нескольких метров перед собой. Эта чёртова чаща просто бесконечна, я бреду уже битый час. Кажется, что прошло уже пол дня с момента моего появления здесь. Ветки, они не кончаются вообще! Бесконечность моих скитаний уже заставляет душу пасть под напором безысходности. Ну почему я вообще захотел посмотреть на этот чёртов огонёк поближе? Мне что там, мёдом намазано было? Это определённо один из самых худших дней в моей жизни! Я поставлю на это число красную дату и решительно буду оставаться в стенах дома. Ох? Я вижу как между веток деревьев проглядывается белоснежная поляна.

Да, больше никаких деревьев! Ха-ха я на чистой местности! Но даже так... Я не вижу ничего кроме бескрайних заснеженных просторов. Глубокие сугробы и большие хлопья снега, что кружатся, закрывая собой мой обзор. Белая дымка, что скрывает излишне дальние края поля, очень сильно напоминает молочную сыворотку с каким-нибудь кокосом... Мутная белая жижа... Отвратительное чувство вызванное данным видом остаётся комом в моём горле и сильной усталостью в теле, да в общем-то и не только усталостью, у меня всё чертовски сильно болит. Мне трудно дышать и я даже чувствую как снег пробрался мне в носки, забился под капюшон куртки и осел на шее. Раньше я не замечал этого, но теперь я прекрасно ощущаю эту острую и резкую, пульсирующую боль в своей ладони. Порез оказался вполне себе глубоким. У меня в буквальном смысле вспорота рука. Кажется, что я вижу проходящую под мясом кость. Всё это заставило ком в горле только увеличиться и подняться ближе ко рту. Если бы не все события из моей предыдущей жизни, то я бы уже опустошил свой желудок на месте или что ещё хуже, вырубился от боли. Надо срочно найти что-нибудь для перевязки. Нужно чтобы это было что-то, что будет трудно разорвать, ведь мне необходимо остановить приток крови ниже по руке. Но у меня ведь здесь нет никакого жгута! Я нашёл большой платок в нагрудном кармане куртки и кое-как перемотал рану, однако для остановки крови нужно что-то более надёжное. Вот чёрт, боль стала ещё отчётливее! Как же я хочу ударить что-нибудь! Нужно быстрее идти и найти помощь где-нибудь. Я направился в густо-молочную даль.

Проваливающиеся в снежных сугробах ноги начали отдавать затяжной болью и стали плохо слушаться приказов мозга. Ощущение что я вот-вот упаду заставляло меня лишь сильнее напрячься и смотреть вниз для лучшего контроля за своими конечностями. Стараясь не свалиться в белую гущу, я добрёл до первых найденных мною в этой местности следов. Это была вытоптанная тропинка. Я был рад хоть чему-то, что отдалённо напоминает о цивилизации. Я наконец поднял с неимоверным трудом голову и своими уставшими опухшими глазами наткнулся на небольшую избу. Моему счастью не было предела, я как умалишённый, то и дело спотыкаясь и пошатываясь, побежал в сторону здания. Чуть не свалившись в бескрайние сугробы, я схватился за холодную металлическую ручку перебинтованной ладонью, совсем забыв о кровоточащей ране. Без каких-либо стуков или же словесных предупреждений я почти-что срываю с петель тяжёлую дубовую дверь. В итоге мои ноги подкосились, и я провалился во мглу избы.

Я открыл глаза. Через неопределённое количество времени мои глаза привыкли к темноте, и разогнав черноту я обрёл зрение. Тут же я почувствовал прошибающий озноб. Я трясся от холода, пытаясь встать с пола. Я обернулся в сторону дверного прохода и с размаху запер дверь. Если в избе нет каких-либо щелей, то внутри должно быть достаточно легко поднять температуру на жизненно необходимый сейчас уровень. Всё ещё ощущая небывалый мороз всем своим телом, от которого не спасает даже толстая зимняя куртка, я осмотрелся по сторонам. Мой взгляд зацепился за каменную печь. Рядом лежала небольшая кучка дров. Мне повезло, и они были сухими, не трухлявыми. Я начал сдирать с них кору и закидывать в печь. Из-за своей неаккуратности я порезал палец и вогнал несколько заноз. Однако я даже на секунду не остановился, я сдирал всё, что было. Набив печь корой, я достал из куртки зажигалку. *щёлк* Не получилось. *щёлк* Опять. *щёлк* Как на зло, искры перестали вылетать после третьего щелчка зажигалки, и надежда на слабый огонёк с хрустом пропала. Вспомнив о старом коробочке спичек во внутреннем кармане куртки, я поторопился расстегнуть её. Однако замок застрял всего в миллиметре от изначального положения. Молния не поддавалась, и я, боясь сломать единственную в этом месте защиту от холода, прекратил свои попытки расстегнуть куртку и пригляделся к печке внимательнее. К счастью мне улыбнулась мать удача. На задвижке лежало две спички. Этого мало, но хоть что-то. Осталось найти что-либо, при помощи чего можно было бы их зажечь. Первым делом в голову пришла идея растянуть ткань и старым добрым, дедовским способом чиркнуть спичку, однако ни куртка, ни штаны не были сделаны из грубой ткани, ведь были из зимней линейки. Платок с горем сдерживал кровотечение. Шапки не было. Камень печки был более гладким чем ожидалось сначала. Дом состоял из трухлявого дерева и стены просто-напросто проминались под моим пальцем. Я начал паниковать и искать выход из подобной ситуации. Мои глаза метались по избе в поисках решения. Тогда мне в голову заглянула, казалось бы, очевидная идея использовать сухую древесину у печи, которую я так старательно ошкуривал до этого. И как я сразу не догадался... Панике лучше не поддаваться... Это только усугубляет моё положение. Несколько раз чиркнув спичкой об одну из досок, я смог увидеть, как передо мной заиграл тусклый огонёк. Кора дерева отказывалась загореться с первого раз, как подобает по закону подлости, и вынудила меня с огромным сожалением откинуть потухшую палочку. Во второй раз я уже плохо контролировал свои сильно дрожащие руки и лишь на пятой попытке спичка всё же зажглась, но в то же время переломилась посередине. Мне небывало повезло и отломавшаяся часть с зажжённой головкой, полетела прямиков в печь, позволяя пламени перейти на древесную кору. Я смог затопить печь!

Ещё какое-то время просидев у огня и понаблюдав за его успокаивающим танцем, я наконец немного прогрелся и тут же приметил то, что дрова стали заканчиваться. Я огляделся, на этот раз более внимательно и с особым интересом к деталям, и, в конце концов не найдя и намёка на дрова, решил вновь выйти из этого уютного домика прямиком на ледяную стужу с сумасшедшим молочным ветром. Собравшись с силами я подошёл к массивной двери и толкнул её рукой. Ветер воткнулся острым лезвием в моё тело, распространяя ледяной огонь по всему телу, казалось с пущей силой чем раньше. Нет, даже не казалось, он действительно стал ещё более колким. Температура в избушке сразу же понизилась на парочку другую градусов и я поспешно вышел за порог, прикрыв посильнее дверь за собой, так как снег уже успел создать небольшую кучку внутри дома. Хлопок со стороны дверного проёма озвучил закрытие заветного пристанища и моё стремление как можно быстрее раздобыть топливо для спасительного пламени печи. И первое что я увидел при выходе из дома было густым лесом на горизонте. Интересно, что я его не заметил, когда шёл к дому, однако в тоже время и радовало то, что если у меня не получится найти здесь еды для огонька, то можно будет воспользоваться раскинувшимися передо мной дарами природы. Я тут же принялся обходить дом в поисках чего-либо древесного происхождения, за исключением инструментов и самого здания. Наконец у задней стены я нашёл небольшую поленницу. Набрав себе в руки как можно больше поленьев, я поторопился снова вернуться к тёплому потрескиванию огонька в печи. Уже у самой двери я невольно вновь взглянул на далёкий густой лес. На этот раз он не казался таким уж спасительным как раньше. Меня даже на секунду посетила лёгкая тревога. Наверное из-за того, что он был уж слишком далеко и за дровами в будущем мне бы пришлось тащиться аж за километр-другой. Спустя несколько секунд я всё же отвёл свои глаза в сторону и забежал в избушку.

Я подкинул немного дров внутрь печки и уселся перед ней. Спасительное тепло нежно окутало моё обледеневшее тело. Этот чёртов мороз наконец отступил и я смог размять пальцы. Самое время бы уже хозяину прийти обратно, если он вообще есть. Может это летний охотничий домик? Ну или что-то вроде общего пристанища для путешественников и тем подобных. Но тогда что с теми следами снаружи... Впрочем, уже не так важно. Сейчас главное отдохнуть и с полными силами исследовать местность. Я уверен, что тут есть какие-нибудь тропинки. Рассмотрю внутренности здания и выйду в экспедицию. Каменная печь с несколькими засушенными пучками трав сбоку. Стена напротив печи с дверью на улицу имеет два окошка и несколько погнутых проржавевших гвоздей, что торчат из неё скорее всего в качестве вешалки. Небольшая скамейка возле двери уже прогнила и могла бы даже не выдержать моего веса, сядь я на неё неосторожно. Оставшиеся стены также имели несколько окошек и полочек с сушёными травами. Однако одной из стен был приставлен топор. Металл уже начал ржаветь, однако топорище было в прекрасном состоянии, видимо инструмент был оставлен одной из последних групп посетителей. И так, я вооружился этим топором. Пора выдвигаться в путь.

Снаружи я тут же взглянул на дальний и плотный лес. Его пышность и высота заставляли чувствовать себя ничтожно мелким и слабым. Разглядывая его немного подольше и повнимательнее, я даже почувствовал, что на самом деле до него не два километра, а всего один, и то неполный. И всё же я не лесом любоваться вышел. Я с пристрастием осмотрел сугробы и пришёл к выводу, что лес находится на юге, потому что крупные арбузоподобные сугробы указывают своими "объеденными" сторонами именно в его сторону. После этого я решил осмотреть тропинку по которой пришёл сюда. Глубокие и широкие следы явно указывали на то, что их хозяин был в сапогах. А вела эта тропа в сторону леса. Такое ощущение, что каждая деталь в этой местности указывала именно на тот лес. Всё его окружение замыкалось на этом дремучем и непросветном лесу. Значит единственный мой вариант сейчас... Идти в этот лес. Что же, именно так и поступим. Стараясь не отступать от тропинки, я медленно, но уверенно пробирался сквозь сугробы в сторону тёмной зелени хвои могучих деревьев.

Дойдя до первого древесного ствола я заметил, что в сугробах было множество дыр. Снежные ямы то и дело проглядывались меж стволов деревьев. Следы от мощного ветра на снегу здесь почему-то присутствовали, хотя и казалось бы, как он пройдёт через такой лес? Такие движения снега характерный при открытой местности в метель... Однако холод быстро выбил все подобные подозрительные мысли из головы и я замахнувшись топором нанёс удар по самому тонкому деревцу. Щепки полетели во все стороны, глухой стук раздался по окрестностям и я даже мог поклясться, что услышал эхо. Зловещее чувство начинало медленно разрастаться в моей душе. Наконец набрав себе в левую руку дров и держа топор правой я отправился домой. Мой шаг без моего ведома сам начал ускоряться и я действительно хотел убраться отсюда как можно скорее. Я прямо чувствовал как спину обвивает леденящий душу холод, как моя кровь замерзает и суставы каменеют.

Вернувшись в избу я тут же отряхнулся и затопи печь той грудой дров, что я только что принёс. Меня всего трясло, руки постоянно и хаотично дёргались как от тремора, топор тут же выпал из рук и затерялся где-то за печью. Голова кружилась, и сердце билось как бешеное. Мои глаза то и дело слезились, а взор постоянно размывался. Я не мог перестать тяжело дышать и чисто инстинктивно хватался за грудь в надежде успокоить себя. Мне так хотелось забиться в угол и зарыться в свои колени не подымая голову. Слёзы текли по лицу и я даже не мог объяснить почему. Это была грусть или страх того, что меня забудут? Что если меня не найдут? Или я не выйду к дороге, населённому пункту... Нет, такой страх бы не пришёл так внезапно, ведь я даже не думал об этом. Это что-то подсознательное и первородное... То что даёт тебе сигналы в случаях крайней опасности. Я определённо чувствовал дикий страх за жизнь. Но не перед тихой смертью от голода или холода. Это было что-то другое. Когда я посмотрел на дверь чувство лишь усилилось. Мне казалось, что расстояние от меня до двери увеличилось до десятков километров. Жар печи в этот момент стал почти неощутим и я снова подвергся оледенению. Я не хотел чтобы это продолжалось и, схватившись одной рукой за голову, а другой опёршись о стену, поднялся на ноги. Я подошёл ближе к окну и посмотрел наружу. Лес был в пятистах метрах от дома. Пятистах... Нет, не может этого быть, он определённо был в километре... Двух? Как давно он стал так близко?! Я отчётливо помню, что рубил деревья прямо на окраине леса, однако теперь та тропинка, оставленная мной, уходит куда-то вглубь леса. Слёзы снова навернулись на моих глазах. Мои глаза медленно поднялись чуть выше, они осматривали кроны деревьев, потому что именно там я заметил едва различимое движение. Почему-то некоторые ветки были особенно толстыми и даже не всегда сужались, уходя куда-то вглубь леса. Меня снова затрясло и я с гулом упал на пол. Я медленно отползал к печи, потому что мне казалось, что это единственное безопасное здесь место. Рука напоролась на что-то острое, но я не почувствовал ничего. Моя спина упёрлась в печь. И тут лишь моргнув предо мной предстала ужасная картина. Я увидел в окне стволы деревьев. Они были всего в нескольких десятках метров от окна. Я отчётливо мог разглядеть те самые "толстые ветви" древесных крон. Они не кончались, это была бесконечно тянущаяся через весь лес, то и дело переплетаясь и изгибаясь, бледная и немного покрытая иногда проступающими прядями волос конечность. Не знаю что именно это такое, но оно было казалось бесконечным. Эта штука протягивалась от одного ствола к другому окутывая собой всё вокруг, будто гигантская паутина. Тут я заметил что по стеклу сверху вниз пошла тень, отдаваясь на полу передо мной. Бледная фигура возникла за окном. Это был олений череп с крупными рогами. Он был на длинной уходящей куда-то вверх шее, которая была подозрительна схожа с той опутавшей весь лес паутиной. Я, взвизгнув, побежал за печь, чтобы спрятаться. Получив ушиб руки от того, что врезался ей в каменный угол, я рухнул на стену. Моя кровь застыла в жилах пальцы рук отказывались двигаться. Я не чувствовал ни ног, ни даже своей шеи. Во время тяжёлого дыхания изо рта выходил густой белый пар. Я чувствовал на ресницах сосульки, а нос был забит и дышать чем-то кроме рта было просто невозможно. Пот проступал на лбу и тут же превращался в льдинки. Я боялся даже дёрнуться. Меня сковал тот самый страх, но теперь всё было ещё хуже. Тут до меня донёсся звук разбившегося стекла. Меня осенило, что срочно нужно что-то сделать. Я схватил колун который как раз оказался под рукой и, кое-как встав на ноги, выбежал из-за печи. Я занёс колун над головой и посмотрел на представший передо мной оголённый рогатый череп. Его бездонные дыры были направлены прямо на меня. Они были бесконечно глубоки и поглощали весь свет вокруг. Шея проходила через теперь разбитое окно и протянулась зигзагом по всей комнате от стены до стены. Я со всей силы ударил топором вниз. Но я услышал лишь до боли разочаровывающий стук. Такой же стук, как и тот, что раздавался при рубке дерева. Колун застрял в полу. Кажется, что именно тогда я почувствовал настоящий холод...

———

Машина с включенным дальним светом подъехала к полицейской заставе. Дверь открылась и оттуда вышел высокий одетый в пальто мужчина с едва заметной щетиной. Он подошёл к окружённому полицейскими месту и, протиснувшись через толпу, тут же показал свой значок мужчине в центре. Тот был низкорослым и сутулившимся. Он, насупившись, рассматривал лежащий перед ним труп, свернувшийся "калачиком".

-Ну что, это и есть наша жертва? - спросил новоприбывший детектив.

-Не совсем жертва... Скорее просто неудачно вышедший прогуляться паренёк. - ответил сгорбившийся мужчина.

-То есть простой замёрзший гуляка? Чего это он так... Неужели не смог добраться до дороги и блуждал по местному то небольшому леску до изнеможения? - удивившись спросил детектив.

-Меня это тоже настораживает... Он явно уставший и запыхавшийся выбежал на дорогу, видно даже по этим следам. Он весь окоченел, что видно по гусиной коже, и даже руку наверняка не отогнуть. - описал ситуацию полицейский.

-Только не говори, что ты ему пытался руки поотгибать... Я не буду утаивать о подобных проделках перед Шелли.

-Чёрт, да не делал я этого! Я же сказал, "наверняка", "на-вер-ня-ка"!

-Ой всё, всё, угомонись ты... и так всю живность своим полумёртвым видом распугал.

-Тц... Посмотри на его спину внимательнее.

-Хм... Небольшое потемневшее пятно? Неужели след от огня... То есть он не замёрз до смерти? Жду не дождусь вывода лабораторных экспертов...

-Я тоже хочу узнать их вердикт, ведь это ж надо так спину простудить, чтобы чуть ли не в угли ею тыкаться... - промямлил себе под нос полицейский.

-А что это за кровь? У него что-то с рукой...

-А это, да она вспорота. Но крови вполне хватает для жизнеобеспечения, да и вовремя оказанная помощь чуть ли не нивелировала её потерю.

-Слушай, а этот мужчина мне немного знаком... Лицо больно уж похоже на одного знакомого.

-Знакомый твой? Вот так жмурик, я видимо удачу за хвост уловил.

-Ты вообще как полицейским с таким жаргоном стал!

-Пошёл ты, детективишка...

-А что кстати со следами-то, поподробнее?

-Это мы ещё не вынюхали. Сейчас только собирались осмотреть маршрут. К счастью мы подоспели вовремя и следы ещё не замело снегом. Благо проезжавший мимо свидетель так рано отправился в поездку.

-Ну и слава науке, пошли посмотрим.

Несколько полицейских из группы, детектив и сутулый мужчина пошли вдоль следов.

-Хм, они резко обрываются прямо на территории этого леса... Неужели с прогнозами что-то не так и мы ошиблись с ветрами? Ночью ничего не должно было происходить...

-Как ты вообще себе это представляешь? Ветер занёс снегом в чертах леса, а снаружи в чистом поле они нетронуты...

-И без тебя знаю, но что тогда ты предлагаешь, поверить в левитацию? Снег явно нетронут, здесь даже нет никакой разницы в высоте и глубине сугробов. Невозможно так идеально зачищать следы.

-Мда... Шли поисковую группу на наличие улик и дальше посмотрим...

———

Вырезка из судмедэкспертизы

Мужчиной являлся 26-летний Джон Айсколд из штата Вейтили. Бывший военный и ныне работающий в организации по защите частных лиц. Температура тела при поступлении в морг -18 t°, температура внутренних мышечных тканей -14 t°. Учитывая температуру воздуха по данным синоптиков, смерть наступила в течении 8 часов назад, то есть в промежутке от 23 до 24 часов. Ситуации в паренхиме, строме и микроциркуляторном русле миокарда были схожи: мышечные волокна набухшие, плотно прилежат друг к другу, границы их нечёткие; они образуют мышечные пласты. Саркоплазма неравномерно просветлённая, кое-где с оптическими пустотами; местами мышечные волокна гомогенны или со слабо выраженной гомогенной зернистостью; поперечная исчерченность слабо выражена или отсутствует; продольная исчерченность выявляется чётко только в мышечных волокнах с просветлённой саркоплазмой. В некоторых мышечных волокнах иногда были видны полосы пересокращения; фрагментацию встречали крайне редко. В отдельных кардиомиоцитах и их небольших группах саркоплазма однородная, окрашивалась эозином в интенсивно розовый цвет, железным гематоксилином – в чёрный. Ядра мышечных волокон пикнотичные, гиперхромные или набухшие, светлые, с огрубевшим или расплавленным хроматином; многие ядра деформированы. Тяжести изменений кардиомиоцитов соответствовала тяжесть микроциркуляторных нарушений; наиболее уязвимыми оказались капилляры и венулы, которые в местах отёка мышечных волокон резко полнокровны, с явлениями стаза. Кровенаполнение артерий неравномерно, стенки утолщены за счёт набухания и разволокнения; эндотелиальные клетки набухшие или пикнотичные. Вены преимущественно полнокровны. В просвете сосудов различного типа и калибра наблюдалось разделение крови на плазму и эритроциты. Периваскулярная строма резко базофильная, огрубевшая. В участках отёка мышечная строма сдавлена, вследствие чего её волокнистые структуры не видны; ядра соединительно-тканных клеток пикнотичные, гиперхромные, вытянутые, имеют вид штрихов. Благодаря всем вышеперечисленным особенностям было выявлено, что причиной смерти стало переохлаждение организма.