Я бежал, бежал и бежал, но все еще не мог найти Каэдэ.

Мое дыхание становилось тяжелее, и мои легкие постепенно все сильнее болели. Но как бы я ни искал, я не мог ее найти.

А дождь только и делал что усиливался. Мои волосы стали влажными, грубыми и тяжелыми.

Дождь ухудшал видимость и я неоднократно спрашивал себя, смогу ли я действительно найти Каэдэ и найду ли ее вообще.

В этот момент я услышал звук железнодорожного переезда неподалеку.

Обычно я слышал его не очень, но сегодня почему-то это было четко и отчетливо.

Как будто кто-то велел мне найти его.

Но в то же время я почувствовал нетерпение. Я побледнел, думая о худшем, надеясь, что это не может быть правдой.

Я рванул к переезду не заботясь о себе прямо сейчас, просто бежал за той одной девушкой, которую никогда не любили родители.

(Я должен ненавидеть женщин.)

"Я изменился", подумал я про себя... и добежав до переезда, обнаружил стоящую там девушку.

Было слишком темно, чтобы нормально видеть, но я знал, что это была Каэдэ.

Каэдэ пыталась перелезть через шлагбаум. Да, она хотела покончить с собой.

(Я так и думал. Она рвется всем сердцем на тот свет.)

Я притянул ее за руку, прижав к себе, из-за чего мы упали на землю.

Ее светлые волосы казались мне влажными и тяжелыми. Каэдэ медленно обернулась и рассеянно издала: «А, Хаясака-кун...».

В следующее мгновение поезд проехал с дребезжащим звуком.

Если бы я не успел вовремя, она бы уже была раздавлена поездом.

— ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ, ДУРА!

— Хаясака-кун, ты слышал это, не так ли? Я не нужна, я никогда не должна была родиться, я ничего не стою».

— Ты действительно веришь в это?!

— Я не хочу думать об этом, я надеюсь, что это ложь, но я не могу вынести мысли, что даже моя мать, которой я доверяла, может сказать мне это».

Потом она посмотрела на меня со слезами на глазах. Как будто она хотела, чтобы я к этому проще отнесся.

Дождь все еще лил. Как будто представляя сердце Каэдэ, дождь продолжал лить сильно, грустью и холодом пробирая до костей наши тела.

— Твой отец считает тебя бесполезной, да, но есть люди, которые в тебе нуждаются.

— Нет, все люди в моем классе — те, кто подходит ко мне на основании моей внешности, не зная меня настоящую. Нет никого, кто нуждался бы во мне, ни учителя, ни друзья, ни даже моя семья, — сказала она дрожащим голосом, как будто она о чем-то умоляла.

Я взглотнул, глубоко вздохнул, успокоил свое слегка напряженное тело и приготовился.

— Я... Ты мне нужна, хорошо?

— Эм...

— Потому перестань считать, что ты ничего не стоишь или что тебе не стоило рождаться.

Слезы, которые она сдерживала до сих пор, разом хлынули из ее глаз. Она рыдала сильнее, нежели когда выбегала из дома.

Я не пытался утешить ее, просто нежно обнял ее.

— Не смотри на меня, это стыдно.

— Теперь нечего стесняться, верно?

— Все еще есть...

— Хорошо, я не буду смотреть.

Я слышал, как Каэдэ плакала и сопела, но не смотрел ей в лицо.

Я нежно прижал Каэде к груди и ждал, пока она успокоится.

— Никогда не думай, что кто-то не должен был родиться, каждый имеет право быть счастливым с момента своего появления.

Каэде плакала ровно 30 минут, прежде чем остановилась. Она рыдала все это время, и я мог видеть ее опухшие, красные глаза, когда свет упал на них.

Я поднялся и непривычно улыбнулся сидящей Каэде.

— Пойдем домой, к НАМ домой.

Я спросил ее, может ли она встать, но так как Каэдэ плакала столь сильно, теперь она чувствовала себя неважно и у меня не было выбора, кроме как поднять ее к себе на спину и пойти назад тем же путем, которым только что пробегали.

К тому времени дождь уже прекратился и сквозь тучи пробивался лунный свет.

В свете этой луны Каэдэ дремала у меня на спине, вздыхая и стеная во сне.

(Серьезно... притворялись взрослыми, но ведь как ни взгляни, мы оба дети...)

Я чувствовал, как свет луны подталкивает меня, чтобы идти дальше, мало-помалу, только вдвоем.