Осенняя пора никогда не отличалась знойными днями или теплыми ночами на северо-западе. Этот регион был отличным местом с четырьмя полноценными сезонами смен время года и большим количеством рудников драгоценных камней и металлов. Среди алого леса огненно-рыжих листьев стояло небольшое двухэтажное поместье. Кирпичные стены, украшенные скромным, но густым покровом диких вьюнов, покатая крыша с выпуклыми маленькими окнами чердака. В вечернее время, когда солнце садилось за горизонт и яркий золотые лучи проходили через мириады алых листьев, касались кирпичных стен, дом становился полностью рыжим. На этом фоне вечнозеленые хвойные деревья маленького сада казались чуждыми среди алого леса. В приусадебном дворике был большой фонтан и маленькая поляна со скошенными травинками. Природная красота не была тронута каменными дорогами или же деревянными беседками. Среди множества кустов диких цветов был только один каменный фонтан. И одна дорожка, ведущая до ворот небольшого поместья.

Сквозь большие окна свет попадал во внутреннее помещение поместья, где отражался от глянцевых мраморных полов, серебряных рам картин или позолоченных декоративных колонн, подпирающих высокие потолки дома. В крайне правой части западного стены было обычное окно, не больше тех, что размещены на всех этажах, но оно отличалось черными, непроглядными шторами. Пока весь дом лучился от яркого света заката, комната скрытая за ним полнилась непроглядной тьмой.

Небольшая двуспальная кровать стояла напротив зашторенного окна, своей головой касаясь стены, где были изображены в объемной картине четыре всадника. За каждым из них простирался пейзаж чудовищной кары человеческой. Голод олицетворяли исхудалые тела крестьян и скота, разрушенные, покосившиеся дом с соломенными крышами. Чума представляла собой длинную улицу каменного города, уложенную телами больных, гниющая плоть, черные нарывы, красные язвы, лица залитые кровью. Скакун Войны стояла на земле, залитой кровью. Черная грязь налипала на белые копыта, а отпавшие комья земли оставляли рыжие следы крови. Позади жуткая картина поля боя, рыцари лежали друг на друге, из их тел торчали стрелы, мечи, копья, где-то вдалеке были посажанные на кол люди. Последний всадник - Смерть сидел на костяной лошади, что стояла среди безжизненных песков, смешанных с прахом. Среди безмолвной, абсолютно мертвой картины пустыни пепла виднелись черные, засохшие деревья, стоящие среди серых простор черными скалами.

И подле этой ужасающей картины мирно спала девушка. Двадцатилетняя хозяйка данного поместья лежала на белых простынях. Волосы цвета воронье крыла с тусклым отливом драгоценных камней танзанита, где смешивались в мистической картине космоса черные и фиолетовые оттенки. При свете серебряной луны эти волосы казались дорогостоящим шёлком, созданными из драгоценных камней. В контрасте с столь необычным цветом волос мертвенно-бледная кожа девушки имела весьма пугающий оттенок. Выбеленная, словно пудрой и оттеняющая серым, словно мрамор.

Тихий стук в дверь заставил черные ресницы девушки трепетать. Скрип двери и шум колес тележки окончательно разбудили темноволосую госпожу. Открывшиеся веки явили недовольный взгляд насыщенно-фиолетовых глаз. В темноте комнаты они казались сияющими, что в принципе так и было. На мгновение зажмурившись и раскинув руки в стороны, разминая затекшие мышцы спины, девушка с явным недовольством свесила ноги с кровати.

— Берилла, сколько времени?

Сонный и поэтому тихий голос леди казался шепчущим, но это не помешало расслышать ее. Личная служанка Берилла была низкорослой девушкой с длинными аквамариновыми глазами и светло-голубыми, словно лед волосами. Вместо платья горничной на ней был надет приталенный для девушки костюм без жакета. Белая рубашка с повязанным на горле ажурным платком, черная жилетка на трех пуговицах и черно-фиолетовым платком, облегающие брюки и черные туфли на высоком каблуке, что чеканили удары от мраморного пола.

— Пять часов вечера, госпожа.

Мягкий, полный покорности голос девушки с последующим поклоном нисколько не удивляли своей элегантностью и даже скорее идеальностью. На губах черноволосой появилась ехидная ухмылка. Мимолетный пас рукой в сторону заставил шторы раскрыться. Свет уходящего солнца быстро заполнил комнату, заставив фиолетовые глаза щуриться.

— Вы опять допоздна учились.

Голос служанки, несмотря на кажущуюся обиду или уже укоризу в формулировке слов, был абсолютно спокоен и больше походи на констатацию факта без типичных и даже шаблонных слов других горничных, что сетовали на отсутствие режима сна и последующими ухудшениями здоровья и внешнего вида кожи, что, конечно, было правдой. Несмотря на слова об учебе, в спальной комнате не было ни одной книги, ни чернильницы, ни даже пера.

— Нет, просто медитировала.

Тяжелый кратковременный вздох служанки был заглушен шумом движимой тележки. На серебряном подносе лежали фрукты, а рядом с ними стоял большой бокал белого вина. Тонкий запах винограда ласкал вкусовые рецепторы девушки. Непреклонная, гедонистическая натура хозяйки поместья заставила ее отбросить легкий перекус фруктами и сразу же приняться за алкоголь. Облив стенки бокала блеклой жидкостью, усиливая запах идущий от пьянящего напитка, девушка одним глотком осушила емкость. Шумный выдох и легкое покалывание в области желудка. Недовольно цокнув языком, черноволосая отставила

— В следующий раз принеси мне портвейн.

— Хорошо, госпожа.

Оттолкнув от себя тележку, девушка встала на ноги, заставляя смотреть на себя снизу-вверх. Несмотря на низкий рост Бериллы, что вполне себе являлся средним, сто шестьдесят сантиметров, ее хозяйка поистине была переростком. Сто восемьдесят сантиметров - рост которым могли похвастаться не все мужчины Империи Солнца, Гелиос.

— Госпожа, наденьте тапочки.

Не заметив теплой обуви, черноволосая широкими шагами быстро пошла в сторону ванной комнаты. Открыв дверь и быстро зайдя внутрь, девушка подошла к белой глубокой железной ванне полной воды. Опустив руку в воду, хозяйка не успела даже рассердиться, голос служанки опережал или же предвидел эмоции. Берилла с новым бокалом вина и банным полотенцем перекинутым через плечо зашла в ванную.

— Если вы примите горячую ванную, то быстро захмелеете.

На мертвенно-белом лице отразилась ухмылка.

— Алкоголь пьют именно для этого.

Достав руку из воды, черноволосая коснулась ей бортика ванны. Неуловимое человеческому глазу движение маны заставило воду быстро нагреться и начать парить в прохладе каменного дома. Опустив руку в достаточно горячую воду, опережая неторопливые действия служанки, черноволосая развязала узелок на груди, заставляя ночную сорочку быстро упасть на пол, оголяя подтянутое тело с черной татуировкой магического круга во всю спину. Окунувшись с головой в воду, девушка откинулась на спину, расставив руку в стороны.

— Десять лет.

Задумчивый взгляд в темный потолок был скрыт мраком комнаты. Берилла, повесив полотенце на спинку стула, взмахнула раскрытой ладонью снизу-вверх, зажигая свечи в комнате. Яркий огненный свет с дрожащими языками пламени немного разогнали тьму ванной комнаты. В фиолетовых глазах, смотрящих никуда, отразилась затаенная печаль и старая злоба с последующим прищуром и хмуростью лица.

— Госпожа, не хмурьтесь, морщины появятся.

— Да? Если бы.

Берилла вложила в зажатый кулак леди дома Авалос бокал вина. Десять лет назад старшая дочь была изгнана из столицы собственным отцом и заперта до совершеннолетия с истечением десяти лет заключения в старом или даже лучше сказать древнем поместье семьи. «Черная Принцесса» или же «Черная Дьяволица», как ее называли в столице, была лишена возможности покидать территорию поместья, появляться на светских раутах, посещать академию и контактировать с обществом. Своеобразной тюрьмой стала данная вила, ограничивающая Мару.

Но как бы не был жесток герцог и какое бы не получила наказание Мара, никто ей не запрещал учиться и уж тем более использовать свои привилегии высокородной дворянки. В тайне от всего общества девушка изучала древнюю магию, которую ненавидели все церковники и презирали достопочтенные маги. Искусство, находившееся столетиями в немилости у императорского рода. Черная магия. Некромантия, демонология и прочие науки были запрещены на территории Великой Империи Гелиос, пока прадед нынешнего престарелого императора не легализовал все эти науки.

Давняя охота на террористов, демонопоклонников неоднократно требовала более изощренные методы поиска и слежения. Божественная сила, белая магия и даже разновидности магии слежки могли отследить пользователей запретных, оккультных знаний, но не могли чутко заметить утечку энергии хаоса. Демонологи, темные чародеи и прочие пользователи Черных Искусств имели прямой контакт с этой силой и могли не только ее чувствовать, видеть и слышать. С этой силой борьба с сторонниками кровавого террора чудовищ иных планов бытия могла пойти гораздо успешнее.

Спустя больше ста лет демонология и некромантия стали отдельными отраслями черной магии и получили свои эмблемы. Вместе с этим для получения лицензии демонолога, некроманта и черного мага требовалось сдать три экзамена, защитить три работы и заплатить три вступительных взноса, экзаменационных пошлин и заплатить за изготовление. Мара смогла получить лицензии черного мага и демонолога, но для лицензии некроманта ей не хватало специализированного образования. Впрочем, это не мешало использовать магию незаконно.

Завершив купания, девушка облачилась в черное закрытое платье в пол. Процесс переодевания был затяжной из-за того, что платье было старое, его носила еще матушка Мары в свои молодые годы. Множество застежек, утяжек и даже вышедшие из моды панье. Платье пришлось перешивать, чтобы оно соответствовало веяниям моды, которые помнила Мара. Во время ее юности незамужние женщины подчеркивали свою естественную красоту обличающими платьями. Без излишеств, корсет утягивал талию, а ткань, облегающая грудь подчеркивала ее объем, но если по природе объема недоставало, то девушки непременно использовали лишние лоскуты ткани.

— Вполне себе неплохо, госпожа. Пеньюар был бы не лишним.

— Он давно вышел из моды, еще при моей матушке.

Взглянув в зеркало, Мара улыбнулась своему отражению, но как-то весьма печально, с тоской на лице.

Ее особняк находился глубоко в забытом лесу, куда редко, но ездили торговцы. Вызвать к себе портного она могла и даже дизайнера, если бы потребовалось то заказала бы даже столичного. Имя семьи Авалос, несмотря на личную репутацию заказчика, было крайне весомым, а их родство с императорской семьей и личное богатство делало старый дом Авалос крайне влиятельным. Но Мара этого не делала по нескольку причин. Первое, ей не хотелось как-то контактировать со столичными дворянами, второе - получать претензии о расходах, находясь в заключении. Ее же все-таки сослали, чтобы исправить собственное поведение, а не отдыхать от знатной суеты.

— Простите, мои знания устарели.

Покинув комнату, Мара прошла по длинному, весьма скромному коридору, где висели подделки старинных картин. В общности это были портреты основателей ее семьи. Поместье давно было заброшено и даже так таковой прислуги здесь не было. Прибыв сюда Мара лично наблюдала за тем, как дом восстанавливали. Переделывали крышу, меняли полы, где-то дробили стены, чтобы заменить материал. На протяжении трех лет девушка покорно слушала неутихающий гомон строителей и весь этот шум. Это было сложное испытание ее нервов и терпения, а на все письма забрать ее оттуда или хотя бы выдать более подходящее место проживания, никогда не приходило ответа. Точнее был один, от ее младшего брата, состоявшее из одного слова: «Мучайся». С ехидной припиской: «От любимого младшего братика». Прислуга, начиная от садовника, заканчивая кухаркой набиралась из городов поблизости и регулярно менялась, чтобы Мара не успевала их доставать. Это было сделано, чтобы девушка познакомилась с большим количеством человек, даже в ссылке. Установив какие-то доверительные или дружественные связи и затем потеряв их, молодая леди должна была понять и просить вернуть этого человека, тогда бы ее семья поняла, что она исправилась. Ибо неприступное, ледяное и жестокое сердце «Черной дьяволицы» не могло принадлежать роду Авалос.

— Хм. Совершенно недавно этот дом был таким шумным. Сейчас тихо, как в склепе.

Задумчивая фраза девушки немного развеселила голубовласую служанку. Немного склонив голову, Берилла тихо произнесла.

— Слава моей госпожи простирается дальше ее кругозора.

Мара недовольно нахмурилась, повернув голову к девушке. Голубоглазая покорно ответила на невысказанный вопрос:

— Моя госпожа темный маг, да к тому же демонолог.

— Не темный, а черный.

Еще более недовольно произнесла черноволосая, кривя губами.

— Непременно, моя госпожа.

Темными магами называли демонопоклонников и прочих фанатиков, использующих магию во зло. Не так давно, до легализации темных искусств «черный» и «темный» были синонимами. Но теперь «черный маг» - тот кто использует «злые» искусства на благо, а «темные маги» те кто творит зло, используя эту силу.

— По всей видимости им очень страшно жить в одном доме с черным магом. Садовники работают ранним утром, а служанки ночью, когда госпожа спит. После того, как заканчивают работу, они сбегают… то есть уезжают домой.

— До ближайшего города шесть часов езды.

— Это им никак не мешает. Старый торговец каждый день ездит по этой дороге и забирает прислугу. У госпожи очень нехорошая репутация.

Мара злобно прищурилась, кидая взгляд на раскрытые окна. Она не приносила жертв, не устраивала шабашей и не использовала черную магию прилюдно. Оборудованные подвальные помещения, вместе с лабораторией ее предков были надежно спрятаны от любознательных глаз, а Берилла защищает ее тайну правдами и не-.

— Я же ничего не делаю.

Непонимающий голос благородной леди был полон недовольства и скрытой печали, что абсолютно не виделось в злобных сверкающих аметистовых глазах.

— От этого еще хуже. В тихом омуте - черти водятся. А в случае моей госпожи - сами дьяволы.

Берилла весело улыбнулась без тени плохих эмоций. Непосредственность и некая наивность Мары, когда дело касалось суеверного, неграмотного и абсолютно глупого люда - крестьян, ее веселили. Все же благородная леди и до своего изгнания не встречалась и не контактировала с обычными людьми. Даже дворяне, что имеют доступ не только к знаниям общечеловеческим, но и магическим, иногда не могли разделить демонологов и демоно-поклонников. И те, и эти используют силу демонов, а то и их самих темных существ для воплощения своих желаний в реальность.

Мара ничего не ответила. Спустившись в холл, девушка ненадолго остановилась. 1 мая 988 года от конца «эры Мрачного Рассвета», когда маги и монстры стали обыденностью этого мира, ее наказание началось. 24 февраля 998 года ей исполнилось двадцать лет и девушка стала совершеннолетней, полноправной подданной Империи Гелиос. 1 мая 998 года ее десятилетнее заключение заканчивается. Сегодня она может, наконец, покинуть стены своей темницы. Девушка окинула этот дом весьма тоскливым взглядом.

— Вы печалитесь, госпожа.

Констатировала факт Берилла, немного склонив голову и закрыв глаза. Мара чуть помедлила, прежде чем дать ответ. В ее мыслях была путаница, считать это наказанием или же отпущением. В столице ее ждала бы бесконечная гонка за социальное главенство, непрекращающаяся война за свое место в семье и торги на рынке невест. Здесь ее ждало тайное путешествие. Черная магия и демонология открыли ей не только потусторонний мир, но и память прошлой жизни. Берилла неохотно и с заведомой прощальной церемонией позволила своей госпоже взглянуть на опыт прошлого и ассимилировать эти знания. Но в общности этого мира данный ритуал называется «Погружение в Бездну». Только дьяволы ведали суть этого ритуала, ибо сознание человека погружалось ни в какую не бездну, а в собственную душу, где хранились осколки их бытия.

— Я в смятении. Мне хочется вернуться домой, но… здесь моя жизнь.

Мара недовольно прищурила глаза, надавливая на переносицу. Берилла удивленно распахнула аквамариновые глаза, морские драгоценные камни на черноволосую смотрели с искренним удивлением. Все что видела здесь служанка - это нескончаемые дни полные учебы и магических извращений с миром и технологиями, что леди культурно называла «экспериментами». Служанка против всех правил этикета удивлённо воскликнула, с ужасом смотря на госпожу.

— О! Вы привязались к этому месту? Здесь же ничего нет?

— Может ты и права.

В свою очередь Мара ответила отстраненно, в ее голове всплывали жуткие для ребенка картины десятилетнего прошлого. В аметистовых глазах поселилась давно забытая печаль. Непреклонная черная ведьма уж очень быстро начала впадать в депрессию, чего не было с первых лет заключения.

— Моя госпожа, вас гложет чувство «прошлого я», а не «настоящего». Ваш дом в столице, в поместье Авалос, а не на северо-западе империи, где вы не можете даже с башней магов работать.

В свою очередь Берилла быстро сообразила с чем это было связано. Последние годы Мара жила только прошлым, точнее знаниями своей инкарнации, изобретала, строила, создавала, мечтала. Жила лишь только этим, так как ничего другого у нее попросту не было. За десять лет семья ни разу не вспомнила о ней, не приехав навестить, ни даже послав письма. Даже, что очень печально, свое совершеннолетие Мара провела в лаборатории, а после наедине с бутылкой алкоголя.

— Мой дом так, где я пожелаю. Что же, все равно надо возвращаться. Где Александр?

Черноволосая взяла себя в руки очень быстро, сжав комок горечи в груди. Ей хотелось прежде всего получить ответы на давние вопросы, что до сих пор были живы в виде обиды и непонимания в ее сердце. Только тогда она примет окончательное решение о своей жизни и дальнейшем существовании. Выбросив ненужные печаль и боль, Мара задала вопрос о втором своем контрактнике. Стоило ей произнести имя демона, как с улицы раздался громкий и чересчур звонкий монотонный сигнал.

— Помяни черта.

Грубым голосом произнесла Мара, словно ругаясь. За ее спиной раздался смешок из-за чего черноволосая леди еще больше нахмурилась, не со зла, но явно не с довольства.

Покинув холл старого особняка, выйдя на улицу через главные двери, Мара увидела черный автомобиль магического двигателя. В данном мире такой машины еще не должно было быть лет так тридцать-пятьдесят с учетом развития магических и инженерных технологий.

— Он все-такие его сделал…

Не смотря на все испытанные эмоции и на приличия высшего общества, сейчас на лице высокородной леди большими буквами был писан шок в весьма нецензурной манере.

— Да… Его энтузиазм даже меня поражает.

Берилла практически повторила выражение лица своей госпожи, но с большей сдержанностью. Из автомобиля вышел высокий молодой человек. Черные волосы в небольшом творческом беспорядке спадали чуть ниже подбородка, на его точеному, практически идеальном женственном лице с без единого изъяна: шрама, родинки или веснушек, красовалась элегантная улыбка. Его тонкие губы были немного изогнуты, а лучезарные малиновые глаза смотрели со сдержанными эмоциями удовольствия от представшей перед ним картины, как его госпожа и старший в шоковом состоянии застыли на месте.

Мара с Бериллой быстро подошли к большой машине, коей в данное время не должно было быть. Мир шагнул гораздо дальше простых мушкетов и паровых повозок. Магия и технологии долго бились за свое независимое существование, но проворные человеческие руки соединили их. Магические паровые поезда, магические паровые дилижансы, но еще никто не ожидал магического автомобиля с двигателем внутреннего сгорания. В некоторых странах появились их первые прототипы, но не в Империи Гелиос. Но сейчас, в данный период времени перед марой стоял весьма известная модель Cord L-29, но весьма больших габаритов, нежели оригинал. Черного глянцевого цвета, словно его облили жидким обсидианом.

— О-оникс… т-ты…

Мара заикалась, не зная как сформулировать вопрос, что впрочем не понадобилось малиновоглазому демону. Молодой человек удивительно элегантно потер руки, тонко улыбаясь. Голосом полным восторга от увиденных эмоций он громко проговорил:

— Да, госпожа! Ради вас!

— К-как!?

Черноволосая поспешила узнать, как ему удалось достигнуть таких результатов, но в последующих словах подчиненного что-то было от лукавого.

— Знаете, дворфы отлично работают, когда у них есть материалы, стимул и плата. Мне, конечно, было бесконечно жаль использовать кристаллы вашей драгоценной маны, но с небольшой угрозы и большой платы они согласились.

Малиновые глаза то и дело бегали в разные стороны, а руки парня были сложены в замок за спиной. Оникс не умел скрывать ложь перед хозяйкой, а точнее не мог. Нахмурив тонкие брови, Мара недовольным голосом произнесла:

— Ты лжешь мне.

В свою очередь Оникс быстро попытался сбросить напряжение, повисшее в воздухе, спешно проговаривая оправдания.

— Ну, не думаю, что вы бы мне поверили, что гордые гномы, как дети малые завизжали от восторга, когда увидели ваши чертежи и магические камни. Не беспокойтесь, я связал их по рукам и ногам магическим контрактом, полурослики никогда и никому не расскажут про ваше изобретение и всегда будут хранить тайну. Но… я думаю они бы были бесконечно счастливы, если бы вы наладили производство магических автомобилей с использование рук и энтузиазма гномов.

Выслушав парня, Мара тяжело вздохнула, решив пока опустить вопрос о массовом производстве автомобилей. Уловив быстро сошедший на нет гнев госпожи, Оникс элегантно открыл перед госпожой дверь машины, ненавязчиво подавая руку, чтобы она оперлась на него, а не на дверь автомобиля. Когда все заняли свои места, первым заговорил мужчина.

— Расслабьтесь и наслаждайтесь комфортной поездкой «Дьявольская колесница» домчит вас до столицы меньше чем за двенадцать часов!

Радостный голос брюнета и сама формулировка слов несколько удивили девушек, заставив немного нахмуриться из-за непонимания.

— Ты должен был нас отвести на поезд.

Доктринальный голос госпожи немного нервировал малиноглазого демона, но тот и скулой не повел. Ловким движением рук, он извлек большую карту Империи Гелиос с начерченными от руки железнодорожными путями.

— Госпожа, если мы сядем на поезд, конечно, будет гораздо быстрее чем в конном экипаже, но тогда нам придется доехать аж до центра западного региона, оттуда пересесть на поезд до столицы и с десятью остановками, Всеизменчивый Хаос их подери, доехать до города за три дня. На машине я вас домчу меньше чем за полсуток!

Слова Оникса имели логический смысл и то, что ни ему, ни Берилле не требовался физический отдых, а салон был оборудован весьма комфортабельными креслами, что облегчило бы поездку для молодой леди, еще больше склоняло к поездке в машине.

— Твои слова имеют смысл, но здешние дороги не предназначены для скоростных машин. Тем более мы не знаем маршрута, чтобы ехать не по пролеску, а по дорогам.

Слова Мары заставили брюнета улыбаться еще шире. Достав вторую карту, молодой человек показал больше пятнадцати маршрутов до столицы, где каждый имел собственный преимущества в виде живописных достопримечательностей или же ярмарок и фестивалей. Все они имели надписи с расстоянием и примерным временем поездки.

— Моя госпожа, вы меня обижаете! Я уж и маршрут проложил! Если хотите я вас провезу по самым красивым местам запада!

Тяжело выдохнув, впервые за день Мара искренне улыбнулась, смотря на предложенные карты. Пристегнув ремень безопасности, что был предусмотрен конструкцией, девушка откинулась на спинку кресла, сложив руки на коленях, как-то подобает благородной леди.

— Что же, давай отложим путешествие на другое время, отвези меня домой. Только людей не задави.

Оникс широко улыбнулся, взяв с левого сидения фуражку. Натянув головной убор, и театрально подмигнув, ударив щелчком по козырьку, брюнет завел машину и под рычащий звук мотора весело проговорил:

— Оу! Не волнуйтесь, всех не передавшись, поверьте, мы пытались!