Чжоу Цзинцзе, возможно, относился к другим иначе, но он был всегда очень мягок и вежлив с Сюй Суй. Однако… она не ожидала, что у него есть и такая сторона — властная и настойчивая, словно неистовый огонь. Его язык двигался так интенсивно, что Сюй Суй ощущала слабость во всем теле, и ей стало трудно дышать.

Они целовались на ледяном ветру на протяжении трех минут.

Когда Чжоу Цзинцзе наконец отпустил ее, у Сюй Суй подкашивались ноги.

После катания на лыжах их компания вернулась за вещами, собираясь провести ночь у костра на Северной горе, чтобы встретить там рассвет.

На обратном пути сердце Сюй Суй все еще бешено колотилось, в голове снова и снова возникали сцены недавнего поцелуя: Чжоу Цзинцзе держит ее за затылок, целует так, что не хватает воздуха, мятный аромат заполняет рот, а его присутствие окутывает все вокруг. Сюй Суй полностью под его контролем. Разум затуманивается от поцелуя, но чувства обостряются. Она ощущает, как его длинные пальцы передвигаются вперед, и грубоватый большой палец нежно гладит мягкую кожу за ухом, вызывая дрожь в сердце.

Оказывается, вот каково это — целоваться с тем, кого любишь.

Ребята поднялись на вершину на фуникулере. Все занялись подготовкой к барбекю. Погода была настолько холодной, что, как только уголь разгорелся, они сразу уселись на маленькие скамейки вокруг жаровни, чтобы согреться.

Ху Цзянси сидела у огня, жалуясь на запах дыма. Шэн Наньчжоу встал, нахмурился и указал на свое место: «Давай поменяемся, здесь не так дует».

«Хорошо, — Ху Цзянси встала, похлопала его по плечу и с улыбкой сказала, — ну вот, ты действительно самый примерный сын в Пекине*».

Шэн Наньчжоу: «…»

(Прим. пер.  "孝子" (xiàozi) — «почтительный сын», который демонстрирует сильное уважение и преданность своим родителям, что является важной добродетелью в китайской культуре. Ху Цзянси так иронизирует над чрезмерным рвением Шэн Наньчжоу ей угодить).

Сюй Суй пришла позже остальных. Ху Цзянси сразу заметила подругу и помахала ей: «Суй Суй, здесь есть место».

Порыв холодного ветра заставил Сюй Суй затянуть повыше молнию на куртке и ускорить шаг. Ху Цзянси подвинулась, освобождая место. Куртка Сюй Суй была застегнута до самого верха. Открытыми остались только ее черные круглые глаза.

Она сунула руки в карманы, а рядом присел высокий и стройный силуэт. Девушка не поднимала головы, но поняла по знакомому запаху табака, что это Чжоу Цзинцзе.

Сюй Суй нарочно не смотрела на него, потому что, вспоминая их недавний поцелуй, она тут же начинала краснеть. Девушка протянула руки к огню, и большие ладони Чжоу Цзинцзе накрыли ее руки, мягко согревая их.

Она быстро взглянула на своего парня. Он одной рукой держал ее, жуя жвачку, и слушал, как другие обсуждают всякую чепуху.

Руки Сюй Суй всегда были холодными, и она боялась, что заморозит его, поэтому попыталась осторожно освободиться. Но Чжоу Цзинцзе крепко сжал пальцы, не давая ей шевельнуться.

Ху Цзянси заметила их маленькие движения и с веселым выражением воскликнула: «Уля ля!»

«Сиси», — Сюй Суй протянула ее имя, прося пощады.

Она увидела просьбу в глазах подруги и перестала шутить. Угольный огонь согрел тело, и Сюй Суй стало немного трудно дышать. Она расстегнула молнию до подбородка, чтобы глотнуть свежего воздуха.

«Суй Суй, что у тебя с губами? Откуда эта царапина?» — Ху Цзянси с удивлением воскликнула, как будто открыла новый континент.

Ее восклицание привлекло внимание всех вокруг, и уши Сюй Суй начали краснеть. Не зная, как объяснить, она увидела, что Чжоу Цзинцзе повернул голову, словно забыв, что сам это сделал, и спокойно смотрел на нее.

«Ударилась…», — как-то неестественно ответила Сюй Суй.

Чжоу Цзинцзе приподнял бровь, взял ее за подбородок и, делая вид, что беспокоится, аккуратно провел пальцем по ранке на губе. В глазах парня играла насмешка: «Правда? Совсем случайно ударилась именно губами?»

«Идем, у меня в сумке есть бальзам, намажешь», — Ху Цзянси встала, чтобы принести его.

«Хорошо, — Сюй Суй хлопнула Чжоу Цзинцзе по руке и сказала, — это все из-за тебя».

После того как Сюй Суй вернулась с нанесенным бальзамом, запах жареного мяса уже распространялся по воздуху. Она увидела, как Да Лю готовил шашлыки, его движения были отточенными и уверенными.

Да Лю держал в левой руке горсть шашлыков из баранины, а в правой — баночки с приправами. Желтые языки пламени взметнулись вверх, он посыпал мясо зирой и кунжутным маслом, и оно зашипело на углях, распространяя аппетитный аромат.

«Если каждый из нас проголосует, Сяо Лю с шашлыками по-уйгурски уже завтра станет звездой!» — пошутил Шэн Наньчжоу, подняв большой палец вверх.

Услышав это, Да Лю выругался: «Катись ты к черту! Сейчас палочки от шашлыка будешь грызть!»

Когда готовишь на улице, процесс идет медленно. Голодная Сюй Суй заметила, как другие делят свежий якон, и тоже потянулась за одним, но Чжоу Цзинцзе перехватил ее руку.

(Прим. пер. якон — низкокалорийный плод, говорят, что на вкус как смесь яблока, груши и сельдерея).

Сюй Суй увидела, как он передал якон Шэн Наньчжоу, и спросила его: «Ты же хотел его попробовать?»

«Хе-хе, старший брат всегда обо мне заботится!» — сказал Шэн Наньчжоу, тут же откусив кусок.

Хруст якона был слишком манящим. Голодная и немного раздраженная, она потянулась за последним фруктом в корзине, но Чжоу Цзинцзе снова оказался быстрее.

Сюй Суй разозлилась: отдал ее лакомство другому, а теперь не замечает, что она голодная. Ее глаза стали влажными, и она уткнулась лицом в колени, боясь заплакать и выглядеть глупо.

Настоящий супер большой злодей.

Краем глаза Сюй Суй заметила, что Чжоу Цзинцзе доел якон и теперь моет руки. Он взял салфетку и поднялся. В то же время пепел от его сигареты упал на землю, и огонек погас.

Сюй Суй, обхватив колени, голодная до слез, шмыгнула носом. Через мгновение перед ней появилась тарелка с булочками, запеченными до золотистости и покрытыми прозрачным слоем меда. От них исходил молочный аромат.

«Это ты приготовил?» — Сюй Суй шмыгнула носом.

«Да, — Чжоу Цзинцзе кивнул и улыбнулся, — в качестве извинения для моей малышки».

Ради еды Сюй Суй простила Чжоу Цзинцзе. Она села на маленькую скамейку и принялась с серьезным видом за булочки. Чжоу Цзинцзе просто смотрел, как она ест. Ее щеки раздувались, напоминая ему маленькую золотую рыбку.

Заметив, что на уголке губ остался мед, Чжоу Цзинцзе поднял руку, чтобы нежно стереть его большим пальцем. Шэн Наньчжоу увидел тарелку с ломтиками булочки на коленях Сюй Суй и потянулся, чтобы взять один.

Чжоу Цзинцзе, словно у него были глаза на затылке, шлепнул Шэн Наньчжоу по руке, медленно сказав: «Сам готовь, нечего у детей еду отнимать».

Шэн Наньчжоу не только получил шлепок, но и почувствовал себя лишним в этой любовной сцене. Он посмотрел на Сюй Суй, которая сосредоточено ела кусочки булочки, и вдруг все понял.

Он подумал: «Сунул мне якон, от которого потом заболит живот. Да уж, вот так заботливый братец!».

Солнце медленно садилось, заливая их огненно-красным светом. Вокруг снежные горы, все сидели вместе, жарили барбекю, играли в карты, болтали и смеялись. Было уже не так холодно.

Посреди этого веселья Чжоу Цзинцзе позвонили. Его лицо приняло недовольное выражение, глаза холодно блеснули, и он механически усмехнулся: «Вы уже все решили, зачем спрашивать меня?»

Закончив разговор, он повесил трубку. Сюй Суй сидела рядом с ним и грела руки в его кармане. Она легко сжала руку и мягко спросила: «Что случилось?»

Чжоу Цзинцзе был крайне раздражен, но встретил ее спокойный и чистый взгляд. Рука, потянувшаяся к пачке сигарет в кармане, невольно разжалась, и он улыбнулся: «Ничего».

Вечером костер для обогрева разожгли заранее. Все занимались установкой палаток. Сюй Суй и Ху Цзянси хотели спать вместе, а Шэн Наньчжоу и Чжоу Цзинцзе ставили им палатку.

Ху Цзянси с большим энтузиазмом командовала молодыми людьми: «Эй, дядя, палатка должна быть крепкой, а то вдруг ночью ее завалит, что тогда делать? Меня придавит – ничего страшного, а вот Суй Суй тебе не жалко?»

Чжоу Цзинцзе держал сигарету в зубах, слегка наклонился и поднял перекладину с земли, ловко продел через нее ярко-желтую ткань по диагонали и нахмурился: «Не позволю».

«Вот и хорошо», — Ху Цзянси закатила глаза, посмотрела на Шэн Наньчжоу и невольно нахмурилась. — Шэн, похоже, что ты не очень с руками дружишь. Как собираешься выживать, если не умеешь ничего делать?»

«Буду собирать арендную плату», — ответил Шэн Наньчжоу.

«...», — Ху Цзянси.

Ладно, сделаем вид, что я ничего не говорила.

Сюй Суй укладывала вещи, и, обернувшись, увидела на темно-синем небе десяток ярких небесных фонариков с желаниями. Она восторженно воскликнула: «Сиси, смотри!»

«Вау! Надо сфотографировать и отправить Лу Вэньбаю. Такой красотой нужно делиться», — Ху Цзянси достала телефон и начала фотографировать.

Эти слова, сказанные не слишком громко, но и не тихо, услышал Шэн Наньчжоу. Он чуть не уколол себе руку, и с притворным весельем сказал: «Ты все еще думаешь о том парне?»

«Конечно, пока не доберусь до Желтой реки — не сдамся», — Ху Цзянси улыбнулась.

(Прим. пер. "不到黄河心不死" — буквально переводится как «мое сердце не остановится, пока я не доберусь до Желтой реки». Это значит, что человек будет стараться и не сдастся, пока не поймет, что уже совсем нет надежды).

Сюй Суй покачала головой: «Она даже сидит на диете ради него».

Шэн Наньчжоу нахмурился, хотел что-то сказать, но передумал, и в итоге произнес: «Ты должна заботиться о своем здоровье».

Ху Цзянси замерла на мгновение, затем широко улыбнулась, скрывая эмоции в глазах: «Конечно, я же не дурочка».

Компания веселилась до одиннадцати вечера, и, устав от насыщенного дня, зевая, разошлась по своим палаткам. Сюй Суй легла в спальный мешок, устроилась и быстро заснула, едва держась на ногах.

Однако сон ее был беспокойным. Сюй Суй всегда спала чутко, и, непривыкшая к новому месту, проснулась через три часа. Рядом слышалось ровное дыхание Ху Цзянси.

По привычке девушка потянулась за телефоном у подушки, нажала на экран и увидела сообщение от Чжоу Цзинцзе, отправленное полчаса назад:

Zjz: 【И-и, ты спишь?】

Сюй Суй повернулась и ответила: 【Я спала, но проснулась. Не могу привыкнуть к новому месту.】

Zjz: 【Тогда выходи, посмотрим на звезды.】

Сюй Суй:【Хорошо.】

Сюй Суй тихонько поднялась, надела куртку и вышла из палатки. Подняв голову, она увидела темно-синее небо без единой звезды.

Чжоу Цзинцзе явно обманул ее, чтобы она вышла.

Сюй Суй побежала к его синей палатке. Издалека она увидела, что он сидел у палатки в черном пуховике с сигаретой во рту и прикрывал огонь ладонью, защищая его от ветра. Одну ногу парень небрежно поставил на камень.

Вдруг, поддавшись импульсу, Сюй Суй решила его напугать, но споткнулась и упала вперед. Чжоу Цзинцзе быстро поймал ее одной рукой, а другой незаметно затушил сигарету.

Подбородок уткнулся в его бедро, и она оказалась в странной позе. Чжоу Цзинцзе взглянул на нее сверху вниз с легкой улыбкой:

— Не обязательно так активно бросаться на своего парня.

Сюй Суй выбралась из его объятий и тихо пробормотала:

— Я не такая.

Было два часа ночи. Они сидели рядом, и, когда подул холодный ветер, Сюй Суй сразу же спряталась в объятиях Чжоу Цзинцзе. Она прижалась щекой к его широкой груди и слушала сильное и теплое сердцебиение.

Чжоу Цзинцзе обнял девушку, его длинные пальцы скользнули по ее волосам. Глядя вдаль, он молчал.

Сюй Суй почувствовала, что он расстроен, и решила отвлечь его. Она внезапно выскользнула из объятий и предложила:

— Давай сыграем в игру. Проигравший отвечает на вопрос или получает щелбан, если не захочет.

— Хорошо.

Чжоу Цзинцзе вернулся в палатку и вышел с маленьким складным столиком и коробкой. Он улыбнулся:

— Шэн Наньчжоу сунул мне в рюкзак.

Это была игра «Дженга», где нужно вытаскивать деревянные блоки из башни. Если башня остается устойчивой, игрок выигрывает, если блоки падают и башня рушится — проигрывает.

Сюй Суй аккуратно вытащила блок из центра башни, и конструкция не упала. Чжоу Цзинцзе, в свою очередь, действовал более небрежно, но его блок тоже не повлиял на устойчивость башни.

Они продолжили играть, и в какой-то момент Чжоу Цзинцзе вытащил блок, из-за которого другая деталь упала. Сюй Суй обрадовалась:

— Ты проиграл!

— Спрашивай, — сказал Чжоу Цзинцзе, держа блок с явной невозмутимостью.

Сюй Суй долго думала, прежде чем задать вопрос, который давно ее интересовал:

— Почему ты бросил музыку в старшей школе и решил стать пилотом?

Побоявшись, что он поймет ее намерения, она добавила:

— Всем всегда было очень любопытно.

Чжоу Цзинцзе на мгновение задумался, не ожидая такого вопроса. Он улыбнулся:

— Возможно, тебя это разочарует, но я выбрал летное дело из-за упрямства.

Он прищурился вспоминая:

— Не помню точно, что тогда произошло, но я сильно поссорился с отцом. Он страдал от аэрофобии и никогда не летал, предпочитая поезда и машины. Ему не нравилось все, что связано с самолетами, и я решил ему насолить, сменив направление учебы. Все, включая учителей, были против, они считали, что я рискую своим будущим. Меня поддержал только дедушка, который обожает самолеты.

Так вот в чем дело. Они продолжили игру, и на этот раз блок упал у Сюй Суй. Она вздохнула:

— Я проиграла.

— Что тебе больше всего не нравится в поступках других?

Сюй Суй подумала и ответила:

— Не люблю, когда меня обманывают.

Чжоу Цзинцзе замер на мгновение, и его пальцы обожглись об сигарету. Неизвестно почему, но он почувствовал легкую тревогу.

— Теперь моя очередь, — сказала Сюй Суй, махнув перед ним рукой, пытаясь вернуть его к реальности. — О чем ты жалеешь больше всего?

— О сведенной татуировке на руке, — ответил Чжоу Цзинцзе небрежно.

Сюй Суй вспомнила Чжоу Цзинцзе из старшей школы. Каждый раз, когда он играл на виолончели или в баскетбол, на его руке выделялась татуировка — строка английских слов вокруг заглавной буквы "Z". Она всегда привлекала внимание, была дерзкой и яркой.

Девушка молча запомнила его слова. Они продолжили играть: Сюй Суй, проиграв, каждый раз получала щелчок по лбу, а Чжоу Цзинцзе отвечал на вопросы.

Сюй Суй нервно сглотнула и, набравшись храбрости, спросила:

— Почему в старшей школе ты менял одну девушку за другой?

Сразу после этого она быстро опустила голову, пальцы бессознательно дергали край одежды. Ветер в горах замер, вершины были белыми, а вокруг царила абсолютная тишина.

В этой тишине Чжоу Цзинцзе заговорил, его голос был ленивым, в нем пряталась полуулыбка:

— Мы так долго играем, чтобы ты меня подловила, сестренка?

— Раз так... забудь, — начала Сюй Суй.

Чжоу Цзинцзе с хрипотцой в голосе прервал ее:

— Нет особой причины. После того как отец изменил, мама покончила с собой, отравившись угарным газом. Сначала я просто хотел насолить отцу, а потом понял, что мне нравится проводить время в компании других ребят.

Поэтому он любил шумные места и всегда искал утешение в веселье и развлечениях.

Сюй Суй не подозревала, что случайно затронула болезненную тему. Когда она обдумывала, что сказать, неожиданно подняла голову и, к своему удивлению, воскликнула:

— Смотри, звезды!

Они сидели друг напротив друга за маленьким столом. Чжоу Цзинцзе, услышав это, посмотрел наверх. Черное небо внезапно озарила маленькая, но яркая звезда. За ней последовали еще одна, две, три... семь, восемь звезд, постепенно озаряя весь небосвод.

— Мама говорила…

Чжоу Цзинцзе вспомнил, как во сне его мама всегда была элегантной и красивой, а перед тем как уйти, она мягко сказала:

— «Когда на небе появляются звезды, это значит, что мама пришла навестить тебя».

Сюй Суй часто казалось, что у Чжоу Цзинцзе много граней: он был дерзким, умным, гордым, но также более зрелым, чем его сверстники. И все же, это была лишь верхушка айсберга. Под этой поверхностью он был острым, напористым и порой очень одиноким.

Неизвестно почему, но Сюй Суй была рада этому вечеру. Она почувствовала, что Чжоу Цзинцзе настоящий. Он был не просто недосягаемым парнем, равнодушным ко всему и всегда смеющимся. У него тоже была одинокая сторона.

Сюй Суй почувствовала, как глаза наполнились слезами. Она не умела утешать и, запинаясь, произнесла:

— Я... всегда буду с тобой.

Горный ветер снова подул, создавая громкий гул. Чжоу Цзинцзе сидел спиной к ней, и Сюй Суй подумала, что он не услышал ее. Она уже собиралась сменить тему, когда парень внезапно обернулся. Он наклонился к ней, и Сюй Суй, подняв взгляд, столкнулась с его глубокими, темными глазами. Не давая ей времени среагировать, он поцеловал ее.

В этот момент башня на столе рухнула.

Парень, видимо, недавно грыз мятную конфету, и мелкий порошок равномерно растекся по кончику его языка. Сюй Суй невольно лизнула его: он был сладким и с холодком. Оставшиеся кусочки леденца Чжоу Цзинцзе засосал обратно. Он медленно проглотил их. Было невозможно понять, чей это вкус.

Сюй Суй задыхалась от поцелуя. Глаза Чжоу Цзинцзе стали красными от желания. Его губы скользнули вниз к шее и начали ласково посасывать тонкую кожу.

— Детка, у тебя такое нежное тело.

— Не говори так, — Сюй Суй залилась краской и прикрыла уши руками.

Чем больше он показывал свои чувства, тем сильнее билось ее сердце. Чжоу Цзинцзе никогда не был святым, его голос звучал хрипло и страстно:

— Можно тебя потрогать?

Сюй Суй, несмотря на страх и волнение, больше всего хотела видеть Чжоу Цзинцзе счастливым. Она прильнула к его плечу и слегка кивнула.

Чжоу Цзинцзе, целуя шею, приподнял ее свитер и засунул под него руку. Сюй Суй тяжело дышала, ощущая, как что-то твердое, напоминающее серебряное украшение, касалось кожи, вызывая дрожь.

Позже, когда она поняла, что это, ее глаза распахнулись от удивления, голос дрожал:

— Это же... кольцо, которое я собиралась подарить Шэн Наньчжоу?

Как оно оказалось у него? В автобусе она спросила Чжоу Цзинцзе, не видел ли он кольцо, а парень все отрицал.

Горный ветер снова подул. Чжоу Цзинцзе наклонился ближе, лизнул ее ухо, обдав горячим воздухом. Его голос звучал властно:

— Теперь оно мое.