Когда Фу Минъюй вернулся в резиденцию «Ху Гуан», на часах было уже половина одиннадцатого ночи. Это еще не поздняя ночь, но вокруг царила тишина. Машина плавно остановилась у ворот, и Фу Минъюй, подняв голову, заметил, что свет горит только на первом этаже, а иногда мелькают чьи-то тени.

Дверь была плотно закрыта, но, как только Фу Минъюй ступил на первую ступеньку, изнутри послышались скребущие звуки.

Тетя Ло открыла дверь, и золотистый ретривер выскочил наружу, радостно завилял хвостом и начал крутиться вокруг ног Фу Минъюя.

Фу Минъюй не спешил заходить в дом. Он наклонился, чтобы немного поиграть с Доу-Доу.

В это время Хэ Ланьсян, накинув на плечи шаль, вышла на порог и некоторое время наблюдала за ними.

— Хватит уже, тетя Ло должна закапать Доу-Доу глаза. Заходи в дом, — сказала она.

Фу Минъюй, услышав мать, приподнял голову пса и внимательно осмотрел его.

— Он заболел?

— Глаза воспалились, — Хэ Ланьсян бросила на сына косой взгляд. — Даже не знаешь, что твой пес болеет. Совсем не заботишься о нем.

С этими словами она развернулась и пошла обратно в дом. Фу Минъюй, следуя за ней, спросил тетю Ло:

— У нее сегодня плохое настроение?

Тетя Ло, взглянув на спину Хэ Ланьсян, красноречиво кивнула.

Войдя в дом, тетя Ло нашла капли и позвала Доу-Доу, чтобы обработать ему глаза.

— Давай я сам, — Фу Минъюй взял капли из ее рук и пошел к дивану. Доу-Доу, виляя хвостом, последовал за ним.

Хэ Ланьсян сидела на диване, листала книгу и молчала.

В доме стояла тишина, нарушаемая лишь редкими повизгиваниями Доу-Доу.

Как ни старался Фу Минъюй, но даже самая послушная собака может оказаться непоседливой, когда дело касается лечения. Несколько раз у него не получилось закапать капли, и, потеряв терпение, он отложил лекарство в сторону и сказал тете Ло:

— Лучше ты это сделай.

Доу-Доу уже пять лет. Его принесли в дом Фу, когда ему было всего два месяца.

Сначала Хэ Ланьсян не была уверена, стоит ли заводить собаку. Она не любила кошек и собак, но понимала, что ей одиноко дома. Старший сын, Фу Шэнъюй, постоянно работал за границей, и его можно было увидеть лишь пару раз в год. Младший сын хоть и жил в стране, но его присутствие было незаметным — находясь рядом, он почти не говорил с ней.

В то время Хэ Ланьсян сомневалась, но именно Фу Минъюй настоял на том, чтобы оставить собаку.

Теперь Доу-Доу уже пять лет, и хотя он проводил много времени с Фу Минъюем, который был с ним терпелив, порой даже сам мыл его, такого раздражения, как сегодня, у сына раньше не было.

Хэ Ланьсян бросила на него взгляд.

— Сегодня на работе что-то не ладится?

— Нет.

— Тогда что с тобой?

— Ничего.

Хэ Ланьсян с силой перелистнула страницу книги и холодно произнесла:

— Чем старше становишься, тем больше похож на каменную стену.

Фу Минъюй не ответил и поднялся, собираясь идти наверх.

Когда он проходил мимо домработницы, которая несла какие-то вещи, его взгляд случайно упал на открытую коробку в ее руках, в которой лежал аккуратно сложенный шарф с вышитой надписью «Сянь».

Женщина, заметив его взгляд, остановилась и спросила:

— Что-то не так?

Фу Минъюй спросил:

— Что это такое?

Он хорошо знал Хэ Ланьсян, и она никогда не носила шарфов с вышитыми надписями. Если у нее и были такие вещи, то только с индивидуальной вышивкой «Сян».

(Прим. пер. «Сянь» как в Жуань Сы Сянь, «Сян» как в Хэ Лань Сян)

Как и следовало ожидать, Хэ Ланьсян пояснила:

— Это подарок.

Затем, перевернув страницу книги, она с тихим раздражением добавила:

— Не понимаю, что тут особенного. Кто вообще будет носить шарф с чужим именем? Если бы не красивый узор, я бы давно использовала его, чтобы пыль вытирать.

Фу Минъюй, услышав ее недовольный тон, поспешил наверх.

К несчастью, удача была не на его стороне — он не успел дойти до конца лестницы, как Хэ Ланьсян снова окликнула его.

— Кстати, чуть не забыла, раз уж ты напомнил, — сказала она, отложив книгу и подняв голову, чтобы посмотреть на сына. — В следующем месяце годовщина свадьбы у директора Чжэна и его жены. Они нас пригласили. Твои брат и отец сейчас за границей, и я думаю, что будет не очень хорошо, если я пойду одна. Не забудь составить мне компанию.

Речь шла о директоре Чжэне, владельце сети отелей, который был деловым партнером авиакомпании. На такое мероприятие Фу Минъюй и так бы пошел без напоминания.

— И еще, про то жемчужное ожерелье... — Хэ Ланьсян вдруг сменила тон на шутливый, хитро посмотрела на Фу Минъюя. — Оно уже несколько дней лежит дома. Ты собираешься его кому-то подарить или нет?

Тогда женщина случайно спросила его об этом и заподозрила, что сын купил его в подарок.

Ожерелье ведь явно предназначалось для девушки, и, учитывая его высокую цену, можно было предположить, что та девушка не из простых.

Но прошло уже несколько дней, а ожерелье так и не сдвинулось с места.

Хэ Ланьсян оставила только один теплый светильник, и хотя Фу Минъюй уже поднялся по лестнице, его лицо было неясным в этом свете. Однако его слова прозвучали четко:

— Отдай его госпоже Чжэн.

Хэ Ланьсян недовольно фыркнула:

— Интересно, оценит ли она такой банальный подарок.

Госпожа Чжэн, та самая, что подарила Хэ Ланьсян шарф, звали ее Дун Сянь. Она была художницей, человеком искусства, совершенно не похожим на Хэ Ланьсян, которая открыла галерею исключительно ради заработка. Но, несмотря на это, между ними существовало определенное понимание, так как в их кругу поддержание внешней гармонии было делом чести.

Однако Хэ Ланьсян всегда раздражала ее показная возвышенность.

Например, ее недавний подарок — шарф, на первый взгляд кажется, что она просто дарит друзьям что-то незначительное, главное — внимание, ведь узор она нарисовала сама.

Но все знали, что тот бренд, который разрабатывал и изготовил этот шарф, был известен своей исключительной сложностью в работе. Даже у Хэ Ланьсян не было такого шарфа на заказ.

Размышляя об этом, Хэ Ланьсян внезапно подумала: И что это они отмечают вторую свадьбу? Не хочу, чтобы сын туда шел — плохая примета.

(Прим. пер. Китайское суеверие. Второй брак считается чем-то, что может принести неудачу, особенно если на нем присутствуют молодые или незамужние люди. Считается, что незамужние могут испортить свою судьбу: их тоже ждет развод и повторный брак).

К счастью, Фу Минъюй ушел быстро, иначе он снова услышал бы ее нытье, что только усугубило бы его и так плохое настроение.

На втором этаже Фу Минъюй увидел то самое жемчужное ожерелье, которое тетя Ло аккуратно убрала на место. Он почувствовал себя еще более раздраженным.

Это ожерелье действительно предназначалось для Жуань Сысянь, и его стоимость была немалой.

Во время недавней поездки в Линчэн он узнал о прошлом Жуань Сысянь, а затем поехал по работе в Париж. Когда он вернулся, то решил встретиться с ней, чтобы поговорить.

Или даже извиниться.

Но в жизни Фу Минъюя «извинения» были чем-то редким.

Поэтому он решил, что, выбрав дорогой подарок, сможет выразить свои извинения, чтобы Жуань Сысянь не подумала, что его молчание и сдержанность означают недостаток искренности.

Однако теперь, когда в голове все еще звучала та песня, и перед глазами мелькали недавние события, он вдруг понял — нет, не стоит. Совсем не стоит.

Извиняться? Ха.

Он ни в чем не виноват. То, что он терпел ее снова и снова, уже было его максимальной уступкой.

Тем временем, самолет, задержанный из-за плохой погоды на несколько часов, наконец-то взлетел.

Во время ожидания пассажиры были недовольны, и экипаж не мог их успокоить. В итоге капитан самолета лично вышел к пассажирам, чтобы уладить ситуацию.

Когда самолет набрал высоту, капитан Фань заказал себе чашку чая, медленно сделал глоток и спросил у второго пилота Юя:

— Когда у тебя свадьба?

— В следующем году, — с улыбкой ответил второй пилот. — Что, хотите дать мне какие-то советы?

Капитан Фань замахал руками:

— Нет-нет, ничего такого. Женщины после свадьбы все одинаковы. Тебе просто остается подчиняться, как положено.

Затем он обернулся к Жуань Сысянь и спросил:

— А у тебя есть парень?

Не успела Жуань Сысянь ответить, как второй пилот Юй перебил:

— Опять начинается! Капитан Фань, вам только чуть за пятьдесят, а уже взялись сватать? Неужели после каждого рейса вы не домой идете, а на площади танцуете?

(Прим. пер. В этой фразе упоминается 广场舞 (гуанчан у), что означает «танцы на площади». Это популярный вид досуга среди пожилых людей в Китае, особенно женщин. Они собираются на открытых площадках, в парках или на площадях и танцуют под музыку, чтобы заниматься физической активностью и общаться. Это игра на стереотипе, что люди в возрасте (часто около 50–60 лет и старше) увлекаются таким видом досуга. Юмор в том, что капитан увлёкся сватовством, как если бы это было его пенсионное хобби.)

— Да ну тебя! — капитан Фань притворно замахнулся на него, а затем улыбнулся Жуань Сысянь. — Просто спрашиваю. Ты такая замечательная, наверняка у тебя есть парень?

Жуань Сысянь ответила, что нет, и капитан Фань, кивнув, больше ничего не сказал.

Но спустя несколько минут он все-таки не выдержал и снова обратился к ней:

— Знаешь, у меня есть сын, ему двадцать четыре, на год младше тебя, скоро получит диплом магистра и уже подписал контракт на работу в исследовательском институте.

— Дайте угадаю, что вы скажете дальше, — добавил второй пилот Юй. — «Сяо Жуань, не хочешь познакомиться с моим сыном?»

Капитан Фань не стал возражать, только добродушно улыбнулся и посмотрел на Жуань Сысянь.

Вчера только она рассталась с Янь Анем, и у Жуань Сысянь не было времени заводить новые знакомства, но и отказать прямо ей тоже не хотелось.

— Я сейчас... особо не думаю об этом.

— А? — второй пилот удивленно переспросил, — Еще не думаешь?

Капитан Фань бросил на него взгляд и сказал:

— Ничего-ничего, работа — это главное. Но, может, ты все же расскажешь, кто тебе нравится? Я присмотрю кого-нибудь подходящего. Я ведь знаю много одиноких капитанов, исследователей... Все перспективные молодые люди.

Он говорил, что присмотрит для Жуань Сысянь кавалера, но на самом деле хотел узнать ее предпочтения, чтобы понять, подходит ли его сын.

Под пристальными взглядами коллег, Жуань Сысянь задумалась, и в голове у нее неожиданно возникло одно лицо.

— Мне нравятся скромные. Те, кто знает себе цену.

Капитан Фань удивился:

— Это все? Как-то абстрактно. Может, скажешь что-то конкретнее? Профессия, рост, внешность?

Он заметил, что Жуань Сысянь, кажется, о чем-то задумалась, и выражение ее лица стало немного странным.

— Профессия? Что-нибудь серьезное, необязательно должен много зарабатывать. Рост не слишком высокий, мне не нравятся слишком высокие. А что касается внешности...

Она сделала паузу.

— Обычная сойдет.

Иначе слишком самовлюбленным окажется.

Второй пилот заметил:

— Требования не такие уж высокие. Похоже, для тебя важны чувства.

Жуань Сысянь больше ничего не сказала.

Кто же влюбляется без чувств? Жаль только, что именно чувство — самое сложное для понимания.

Через два часа самолет приземлился в Цзянчэне.

Из-за задержки Жуань Сысянь вернулась домой уже в два часа ночи. Приняла душ и сразу легла спать, без сновидений.

Вскоре наступил июнь, начался высокий сезон для авиации, рейсов становилось все больше.

Жизнь Жуань Сысянь превратилась в маршрут «аэропорт-дом», иногда она успевала заглянуть в бар к Бянь Сюань. Месяц пролетел незаметно.

В одно утро, когда Жуань Сысянь вышла на пробежку и ждала лифт, она увидела, что он остановился на 18 этаже.

Вдруг она вспомнила, что уже больше месяца не видела Фу Минъюя в апартаментах.

Уехал в командировку?

Вроде нет, пару дней назад она мельком видела его в офисе.

Пока она размышляла об этом, двери лифта внезапно открылись, и Жуань Сысянь чуть не подумала, что это галлюцинация.

Помяти чёрта…

В лифте Фу Минъюй, естественно, тоже заметил Жуань Сысянь.

Их взгляды пересеклись на мгновение, но он тут же отвел глаза, не выказав никаких эмоций.

Вчера он работал до трех ночи, а сегодня утром у него было совещание, поэтому он решил переночевать здесь.

Собственно, так было всегда.

Жуань Сысянь зашла внутрь и встала в одном углу, он — в другом. Оба молчали, будто и не знали друг друга.

В замкнутом пространстве лифта атмосфера была откровенно неловкой.

Лифт спокойно двигался вниз, пока не остановился на восьмом этаже.

Жуань Сысянь вдруг почувствовала дурное предчувствие.

С тех пор как однажды на восьмом этаже в лифт вошел лабрадор, она запомнила этот этаж, и каждый раз, когда лифт останавливался на восьмом, начинала нервничать.

Двери лифта медленно открылись.

Жуань Сысянь: «...»

Сегодня все происходит именно так, как она себе представляла.

Более того, сегодня этот лабрадор был еще более энергичным.

Как только он вошел, сразу начал прыгать по лифту и даже зацепил лапой штаны Жуань Сысянь.

Она испугалась так, что едва не вскрикнула, отступила в угол и прижалась к стене.

Сегодня лабрадора выгуливала девушка, которая не могла его удержать и лишь извиняющимся взглядом посмотрела на Жуань Сысянь.

А Фу Минъюй стоял рядом и безразлично смотрел в телефон, как будто ничего не заметил.

Нет, сейчас я задохнусь.

Жуань Сысянь хотела нажать на кнопку лифта, чтобы выйти и дождаться следующего, но она стояла в углу, боялась двигаться и не могла дотянуться до кнопки.

В этот момент Фу Минъюй, до сих пор молчавший, вдруг пошевелился.

И нажал кнопку пятого этажа.

Лифт как раз приближался к шестому, и спустя пару секунд после нажатия он остановился на пятом.

Двери лифта медленно открылись, Фу Минъюй слегка повернул голову, посмотрел на Жуань Сысянь и слегка наклонил подбородок в сторону выхода.

Мол, можете выходить.

Жуань Сысянь не заметила, насколько многозначительным было его выражение лица, и в два шага вышла из лифта.

Когда она наконец немного успокоилась, то решила поблагодарить Фу Минъюя.

Однако, обернувшись, она увидела, что двери лифта уже закрываются.

А Фу Минъюй продолжал смотреть в телефон, и его лицо оставалось совершенно бесстрастным.