Разница в выносливости между ним, тренировавшимся всю жизнь, и принцессой была колоссальная. Он ошибся, не учтя этого. Но… Во всём была виновата принцесса, слишком снисходительная к нему. Раз за разом прощает — вот он и распоясался, не зная меры. Кайло, присматриваясь к настроению Агнес, смирно ждал.

— Всё в порядке. Мне просто не хватает сна.

Сказав неторопливо, Агнес забралась на кровать и растянулась. Наверное, потому что кровать супружеская — матрас был очень мягкий и широкий. Кайло просто сидел и смотрел на неё. Агнес, пристально глядя на него, протянула руку. Кайло словно только этого разрешения и ждал — сразу придвинулся и прижался к ней. Агнес обхватила его голову и стала перебирать мягкие волосы на затылке.

Она чувствовала, как взгляд Кайло становится всё горячее. Всего-то погладила его по голове, а в глазах — такой огонь… И кто бы подумал, что он окажется таким хитрецом. Дыхание у Кайло участилось; он потянулся и коснулся губами её подбородка. Их взгляды встретились, и он медленно поглотил губы Агнес.

Хотя ему пожаловали и титул, и земли, Кайло по-прежнему считал себя низкорожденным. Потому, обнимая принцессу, он до конца этого не осознавал — словно происходящее нереально. Странная смесь порочности и чувства завоевателя будоражила его. Одновременно казалось, что все липкие отблески негатива, въевшиеся в него, очищаются.

Что бы он ни сделал, принцесса Агнес принимала это великодушно — и ему всё больше хотелось испытывать её. Всякий раз, когда в нём поднималось это нездоровое желание, Кайло старался его подавить, но Агнес делала это невозможным. В итоге она принимала от него всё, что бы он ни сотворил. Хоть настойчиво напирал, хоть произносил слова, кажущиеся слишком вульгарными для столь благородной, хоть просил о чрезмерном — что бы это ни было.

Ему было страшно привыкнуть к этой щедрой, позволенной лишь ему любви. Иногда он буквально задыхался. Но неужели от такой сладкой неги не стоит и задохнуться насмерть? Боясь, что эта любовь исчезнет, он каждый раз цеплялся за неё отчаянно.

— Ваше высочество…

— М-м…

Кайло терзал её губы, пока прекрасный ротик не припух, и меж маленьких губ сорвался сладкий звук. Он взглянул умоляюще — и Агнес едва заметно кивнула. Это значило: разрешаю. Уголки его губ поползли вверх в недоброй ухмылке.

Кайло беспокоился, что так он окончательно распустится. Но что поделать, если каждый раз, стоило ему с мольбой в глазах кинуться к ней, она вот так даёт разрешение. Он становился всё хитрее, а актёрские навыки росли. Агнес была необычайно слаба перед его уязвимостью. И он с готовностью становился трусливым, слабым плаксой — но только перед любимой женщиной.

Даже после вчерашней, упорно длящейся ночи Кайло набросился на неё, как человек, голодавший несколько дней. За окном стояло полуденное солнце, но их спальня была словно в полночь.

* * *

Через неделю после их приезда в замок Грант прислуга начала шептаться.

— Да когда же они уедут-то?..

— Не знаю… Разве не говорили, что пробудут всего неделю? Что вернутся в столицу…

— Ох уж…

Слуги замка Грант были самыми обычными людьми. Родились в простых семьях, выросли как все, женились на таких же обычных людях. Потому такой чудаковатой пары они ещё не видели. Великий герцог был поистине до безумия заботлив. Дунь — улетит, тронь — погаснет: он всё время носил принцессу на руках. Благодаря этому за всё время их пребывания никто из слуг ни разу не видел, чтобы принцесса ходила сама.

И это ещё не все. Вчера Мишель, зашедшая убирать, наткнулась в спальне на их нежности. К счастью, ничего предосудительного она не увидела. Просто они, держа одну вишенку между губ, целовались. Увидев эту приторно-милую сцену, Мишель сбежала прочь.

И сейчас они сидели в саду за замком, липко прижавшись друг к другу. Под тенью деревьев стоял большой чайный столик, и они сидели рядом, плечом к плечу. Разве не положено обычно сидеть друг напротив друга?.. Слуги вздыхали кто в лес, кто по дрова и делали вид, что ничего не замечают. А двое, не ведая, какие раздражения вызывает их идиллия у домашних, просто наслаждались сладостью каждого дня.

— Посмотрите на этот тарт — какой он красивый. Правда?

— Вы прекраснее, ваше высочество.

— Ай, полно вам.

Агнес кокетливо хлопнула его по плечу. От её игривой улыбки у Кайло никак не опускались уголки губ. Он готов был умереть от любви. Мысль о том, что эта сладкая улыбка теперь принадлежит только ему, горячо взбаламутила грудь.

С лёгкой важностью, откинув прядь за ухо, она стала рыться в привезённой из дворца сумочке. Достала маленький фотоаппарат и какое-то непонятное нечто. Кайло молча наблюдал за вещицей с его фотографией, сплошь облеплённой странными наклейками. Агнес поставила её рядом с тартом и щёлк-щёлк — принялась фотографировать.

— …

Кайло видел это уже не раз, но так и не понимал смысла. Он не спрашивал — Агнес выглядела счастливой. Но сегодня любопытство стало нестерпимым. Он не мог понять, зачем фотографировать, когда он и так сидит рядом.

— Ваше высочество, зачем вы, собственно, это снимаете?

Агнес на миг застыла.

— …

Вот оно. Невинный и одновременно беспощадный вопрос обывателя к отаку…

Она сглотнула и ответила уклончиво:

— …Просто снимаю.

Резкий тон, которого он не ожидал, смутил Кайло.

Но любопытство взяло верх, и он спросил ещё раз:

— То есть почему? Мне правда любопытно.

— …Просто. И что с того?

— ???

От чрезвычайно колкого ответа Кайло плотно сжал губы. Ему не хотелось навлечь на себя неприязнь пустым любопытством.

* * *

Это был рассвет с пронизывающим ветром. Как обычно, проснувшись на заре, Кайло взглянул на спящую рядом Агнес. Нежно поцеловал её в лоб, укрыл одеялом до шеи и слез с кровати. Приоткрытое окно дребезжало — ветер гулял нешуточный. Он плотно прикрыл и запер раму, чтобы, не дай бог, не разбудить Агнес.

Комната остыла — всю ночь тянуло холодом. Он подкинул в камин несколько поленьев и выпрямился. От сквозняка на голую кожу набежал озноб — тело остыло. Подойдя к кровати, он встретился взглядом с Агнес — она приоткрыла глаза.

— М-м… Почему проснулись?

— Ветер холодный. Закрыл окно.

— М-м… Холодно?

Решив, что ему холодно, Агнес приподняла одеяло и протянула руку. Это значило: подлезай скорее, обниму. Её медоточивый голос никак не становился привычным. Каждый раз, слыша его, он чувствовал, будто уши тают.

Кайло, словно капризный, шмыгнул в её объятия. Когда Агнес накрыла его одеялом, разлилось тепло. Только что проснувшаяся кожа Агнес была горячей. Он прижался щекой к этой мягкости, такой непохожей на его собственную грубую, плотную кожу. Её чистое, незапятнанное тело было настолько безупречно, что смотреть на него казалось почти грехом. В отличие от его тела, где трудно было найти что-то не твёрдое, Агнес была вся мягкая и нежная. Каждый раз, прижимаясь к ней, он будто рождался заново.

Дни, в которых он любил и был любим, сменяли друг друга. Странно и чудесно было осознавать, что у него появился человек, всегда и безусловно на его стороне. Может быть, вся прежняя тоска и одиночество были нужны только ради этих мгновений.

Кайло приподнял голову. Их взгляды встретились, и Агнес сладко улыбнулась. Увидев эту улыбку, он вдруг почувствовал, что вот-вот расплачется.