В тот самый момент, когда Камилла увидела, как Джеррард, узнав о её способности, скорее испытывает облегчение, чем страх, она без колебаний исключила его из списка подозреваемых.

— Но сегодня именно он найдёт виновного, — сказала она.

— Что? — не понял Джеррард.

Камилла достала из кармана Кинга, мирно сидевшего у неё в складке одежды, и осторожно опустила его на пол.

[Р-р-рр…….]

Глаза всех в комнате округлились при виде хранителя. Пусть по размеру он был не больше ладони взрослого человека и походил скорее на котёнка, но низкое рычание, срывающееся с его губ, заставило всех вздрогнуть.

— Почему… — пробормотал Джеррард, не понимая. Разве нельзя просто воспользоваться её способностью и сразу указать на виновного? Зачем звать хранителя?

— Вдруг виновный не признает моей силы и просто станет всё отрицать? — спокойно ответила Камилла. — Но никто не осмелится усомниться в способностях хранителя, пусть он и выглядит крошечным.

С этими словами она шагнула вперёд, выстраивая почву для дальнейших действий, и подвела Кинга поближе к остальным.

— Как вам известно, яд, от которого пострадал отец, был в еде.

Джеррард снова помрачнел.

— Главное - Кинг не только распознал яд, но и запомнил его запах.

Камилла обвела взглядом работников кухни.

— А значит, он найдёт того, кто к яду прикасался.

— Что?! — вскрикнул один из них — заместитель шеф-повара, по имени Варон.

Ему было около тридцати. С девятнадцати он учился под началом Джеррарда, и считался его самым любимым учеником.

— Н-но ведь даже лекари не смогли определить, что это за яд… — начал он неуверенно, заметив, что все уставились на него.

— Верно. У него нет особых свойств: ни запаха, ни вкуса. Хотя, если честно, у большинства ядов всё так. Но этот случай — особенный.

— Тогда как…

— Потому что у нас есть хранитель.

— Хранитель…?!

— Да, именно.

Мол, что вы вообще знаете о хранителях? Раз уж хранитель утверждает, что может — значит, может.

— То, что человек не унюхает — унюхает хранитель, — с улыбкой добавила Камилла.

[Р-р-рр.]

Кинг снова тихо зарычал и неторопливо пошёл вперёд. Одни смотрели на него с любопытством, другие ощутимо напряглись.

Шмыг.

Кинг шаг за шагом подходил к каждому, вдыхая запахи. Первым он подошёл к Джеррарду, понюхал — и спокойно прошёл мимо. Камилла внимательно следила не только за действиями Кинга, но и за лицами присутствующих, стараясь уловить даже малейшее изменение в их выражении.

И вот, её взгляд остановился на одном человеке. Тот заметно дрожал, чем ближе к нему подходил Кинг.

— Мм… — сдавленно застонал Варон.

Кинг на мгновение посмотрел на Камиллу, словно сверяясь, и в следующее мгновение бросился вперёд — прямо к Варону.

[Р-р-РРРР!]

— А-а-а-а-а! — вскрикнул он и с шумом рухнул на пол. Все в комнате остолбенели.

— Брат, думаю, стоит допросить его, — обратилась Камилла к Людвилю.

— Разумеется, — кивнул он и решительно направился к Варону.

В тот же миг его лицо стало пепельно-бледным. Он сжал губы, будто о чём-то принял решение.

— К-кха… кха! — простонал он, внезапно схватившись за горло.

— А-а-а-а!

— Ч-что происходит?!

Захлебнувшись кровью, Барон закричал, и в комнате раздались крики ужаса.

— А-а-а-а-агх! — в исступлении закричал он.

Тук.

— Не смотри, — сказал Людвиль, заслоняя Камиллу собой. Он заключил её в объятия, закрывая от жуткой картины.

— А-а-а-а-а…

До тех пор, пока крики не утихли, Камилла так и оставалась в его объятиях, не в силах пошевелиться.

— Совершенно ничем не примечателен.

Дворецкий Рув — вернее, глава «Чёрной Тени» — передал герцогу Сорфель отчет и спокойно продолжил:

— До прихода в герцогство служил в храме. Воспитанник приюта. Семьи не имеет.

— Хм…

Речь шла о Вароне. Узнав, что за покушением стоит именно он, Рув немедленно задействовал все свои связи, чтобы выяснить о том как можно больше. Но ничего особенного выяснить не удалось. Варон оказался обычным человеком, проявившим талант к кулинарии и ставшим учеником Джеррарда.

— Странно.

— Согласен.

Зачем такому человеку покушаться на герцога Сорфеля? Неужели кто-то его подослал из-за долгов? Но и в этом плане он оказался чист.

— Говорят, и в этот раз Камилла его вычислила?

— Да. Она вместе с хранителем разоблачила преступника.

— Значит, снова проявилась её необычная способность?

— В том-то и дело…

На губах Рува появилась слабая улыбка.

— Она просто разыграла спектакль.

— Спектакль?

— Леди Камилла притворилась, что уже знает, кто преступник. Будто хранитель учует его сам. На самом деле у них не было никакой информации. Она просто разыграла безупречную сцену, чтобы заставить виновного выдать себя. И Варон на это клюнул.

— Ха-Ха-Ха…

Герцог тихо рассмеялся. Интересно, в кого она такая смелая…

— Где Камилла?

— Господин Арсиан зашел за ней, и они ушли вместе.

— Арсиан?

Между бровями герцога пролегла глубокая морщина. Он внезапно осознал, что в последнее время слишком часто видит Арсиана рядом с Камиллой.

— Они в одном клубе.

— Клубе?.. Неужели этот парень тоже… Подожди! В одном клубе?!

Камилла ведь вступила в клуб… волонтеров…

— Он в клубе волонтеров?!

Он удивился даже сильнее, чем когда он впервые услышал о вступлении дочери в этот клуб. Герцог знал Арсиана давно и как никто другой понимал его характер. И вот этот грубый, нелюдимый человек — и вдруг в клубе волонтеров? На лице герцога мелькнула ироничная улыбка.

— Говорят, лорд Петро тоже там состоит.

После этих слов Рува герцог окончательно лишился дара речи.

— Что за…

Что вообще происходит в этом клубе?

— Ты действительно хороша в лечебной магии.

— Правда?!

— Думаю, мне больше нечему тебя учить.

— Ух ты!

Рания захлопала в ладоши, не скрывая радости.

— Попроси отца нанять тебе личного наставника. Он научит тебя куда лучше, чем я.

— Но…

— Что такое?

— Мне больше нравится, когда вы меня учите.

— Я же сказал, что мне тебя нечему больше учить в этом направлении.

— Зато вы можете научить меня чему-нибудь другому.

Рави молча посмотрел на неё. После того как он провёл с ней несколько занятий, не зная, как вежливо отказаться от благодарности за редкую магическую книгу, Рания начала приходить к нему каждый день.

— Вот.

Она, сияя, достала что-то с полки и вручила ему.

— Это…

— Подарок!

— Подарок?

Это была магическая книга. Причем одна из тех, что остались в единственных экземплярах на всём континенте.

— Откуда у тебя это…

— Я же говорила. Мне её оставил один знакомый.

— Кто же он, если у него было столько редчайших книг?

Причём этот человек, похоже, щедро раздавал такие сокровища. Абсурд.

— Он считал меня своей дочерью. И, уезжая, оставил мне эти книги.

Рави то смотрел на книгу, то снова на Ранию. Вдруг…

— А? — Глаза Рании округлились, смотря на Рави, что протянул ей книгу обратно.

— Почему…

— Это слишком. Я не могу её принять.

— Что?

— Это слишком дорогой подарок. Мне неловко его брать.

— Нет же! Я сама хочу вам его подарить!

Она затрясла головой.

— Вам не нужно чувствовать себя обязанным.

— Почему?

— Простите?

— Почему ты хочешь подарить это мне?

На лице Рании появилась её фирменная, милая улыбка.

— Потому что я хочу быть ближе к вам, Рави.

Её руки были сложены как в молитве, а глаза быстро наполнились слезами. Казалось, вот-вот она расплачется — зрелище, способное растопить любое сердце.

— Из всех в этом доме я больше всего полагаюсь на вас, Рави.

Она медленно опустила голову.

— Герцог и лорд Людвиль пугают меня… А вы — нет. Вы единственный, кто протянул мне руку.

— Это…

— Станьте моей семьёй.

Сложив руки, как в молитве, она с мольбой посмотрела на Рави.

— Можно я буду звать вас братом?

Глаза блестели от слёз, а сложенные руки чуть дрожали. Напоминала щенка, который боится, что его снова бросят.

— Я не могу принять это.

— …Что?

— Забери книгу обратно.

— …!

Рави встал, не говоря больше ни слова.

— Рави!

Рания кинулась за ним.

— Почему?!..

Она не могла поверить, что он так просто отказался. Просто отвернулся от такой драгоценной книги?

Рави бросил взгляд через плечо и сказал просто:

— Потому что для неё я — единственная семья.

«Что за глупые вопросы.»

«Ты ведь мой брат.»

«Ты — моя семья.»

«Я не хочу снова быть сиротой.»

«Если ты умрёшь, я опять останусь один. А я не хочу этого.»

Перед столовой, на охотничьем турнире — всегда она твердит одно: ты — моя единственная семья.

— Значит, и я должен быть таким же.

Единственной семьёй — для неё.

— Отдыхай.

Он развернулся и вышел из комнаты.

— …Не может быть…

Рания, словно окатившаяся холодной водой, стояла не в силах пошевелиться. Губы её дрожали, лицо побелело.

— Что же теперь…

При мысли о том, какой гнев её ждёт за провал, Рания стиснула губы.