Когда Камилла впервые увидела Эйми, то подумала, что та, возможно, покончилa с собой. След на её шее явно на это намекал. Но сейчас… Смотря, как Эйми серьёзно и холодно смотрит в сторону комнаты профессора Джейби, Камилла поняла — дело совсем не в этом.

— Эй… ты, случайно…

[Не нужно ничего спрашивать у тех девушек.]

Ответ от Эйми прозвучал чуть позже. И с каждым словом её голос становился всё твёрже.

[Всё, что сделал Джейби… я и так знаю.]

«Значит, и она… тоже пострадавшая?»

Камилла тяжело выдохнула.

«Сколько же людей убил этот псих?»

Но следующее признание просто снесло ей крышу.

[Профессор Джейби.]

На губах Эйми мелькнула горькая улыбка.

[Он мой брат.]

— Что…?

[Родной брат.]

Камилла застыла. Её губы раскрылись от потрясения — она даже не осознала этого.

История от лица Петро

— Наш добрый Петро…

Моя мать всегда была слабым человеком. Её постоянно донимали болезни, и даже просто долго ходить для неё было тяжело. Потому для меня стало естественным — быть рядом. Помогать. Всегда.

— Мама так счастлива, что у неё есть Петро…

Я не хотел видеть, как она грустит. Думал, что быть добрым, вежливым, послушным — это лучший способ сделать её счастливой.

— Вам, госпожа, так повезло».

— Да уж, такой воспитанный у вас сын.

Когда я помогал другим, мама радовалась. А когда кто-то хвалил меня — она сияла ещё ярче. На её лице, обычно бледном от недугов, в такие моменты появлялся румянец, и казалось, что она снова здорова.

— Когда мой сын улыбается — мама тоже счастлива.

Вот почему я всегда улыбался. Потому что если я улыбаюсь — мама тоже улыбается.

— Мой Петро у меня такой хороший…

Вот почему я всегда помогал другим. Никогда не показывал раздражения или недовольства. Потому что тогда мама была счастлива.

— Помогай тем, кто в беде.

— Да, мама.

— Будь всегда добр с людьми.

— Да.

— Ты должен быть хорошим человеком.

— Да…

Да, мама.

После смерти матери моя жизнь почти не изменилась. Привычка быть вежливым и добрым прочно въелась в мою повседневность, а улыбка стала единственным выражением лица, которое я умел.

— Господин Петро!

— Петро!

Вокруг меня всегда толпились люди — на мою доброжелательность и улыбку они неизменно тянулись. Я считал, что это неплохо. Искренне ли, нет ли — доброта, отданная другим, вряд ли могла кому-то навредить. Но вот…

— Кья-а-а!

— Кто-нибудь остановите леди Сорфель!

— Что вообще происходит?!

— Боже правый!

Я до сих пор не понимаю, что тогда на меня нашло. Когда я увидел двух девушек, сцепившихся в драке прямо посреди зала, и узнал в одной из них ту, что давно и настойчиво меня добивалась… Я просто… ушёл.

Обычно я бы без колебаний подошёл и разрулил ситуацию. Но в тот день… Я устал.

Без капли сомнений я покинул место происшествия, но на душе стало тяжело. Разъедаемый чувством вины, я вернулся… но было уже поздно. Всё уладили. Камиллы уже не было.Не было и Джуэллы Бэйкс, моей партнёрши на этом балу.

С тех пор я долго не видел Камиллу Сорфель. Раньше она будто нарочно попадалась на глаза каждый день — хотела я этого или нет. И вот, в следующий раз я увидел её… на кладбище. Я пришёл туда с друзьями — в день годовщины смерти матери. И она там была. Я был уверен: она снова за мной увязалась.

Как всегда.

Но…

Свист…

Она прошла мимо, даже не взглянув на меня. С нахмуренными бровями и тяжёлым выражением лица.

После того случая она изменилась. Больше не гонялась за мной. Исчезла прежняя поспешность, это тревожное, всегда взвинченное выражение. Когда я увидел, как она дремлет посреди тренировочного зала… Это был шок.

И самое странное — я всё чаще ловлю себя на том, что смотрю на неё. А когда она рядом с Арсианом — во мне что-то закипает.

Пш-ш! Пах!

Арсиан снова кого-то избивал. Я не слышал, из-за чего началась драка. Хотя… когда он вообще бил кого-то по причине?

«……»

Я подумал, что, наверное, стоит вмешаться…

Но не захотел.

Я просто смотрел на Арсиана — на то, как он с яростью размахивает кулаками, не обращая внимания ни на взгляды, ни на крики. И почему-то на душе стало тоскливо.

Как… Как у него получается жить так, как ему хочется? Как он может делать всё, что хочет?Неужели ему действительно всё равно, что подумают?

Пш!

— А-а-а! П-пожалуйста, прости…!

— Бах!

Моё тело не слушалось. Мой взгляд всё ещё был прикован к нему. И на душе становилось всё тревожнее и тревожнее.

Плеск!

Кто-то вылил на Арсиана ведро холодной воды.Это была Камилла Сорфель — с кувшином из класса.

— Займись-ка уборкой, — кивнула она кому-то, передала пустой кувшин Арсиану и, не оборачиваясь, увела его прочь.

Ни на кого не глядя. Совершенно спокойно. Я только и мог, что остолбенело смотреть им вслед.

— Ха… ха-ха-ха!

И вдруг — я рассмеялся. Все вокруг уставились на меня в изумлении: не до смеха ж, вроде бы. Но мне было плевать.

— Ха… ха…

Интересно… Это впервые я так наплевал на мнение окружающих? После того случая Камилла всё чаще была рядом с Арсианом. Все в академии смотрели на них с удивлением. Но ни Камиллу Сорфель, ни Арсиана Сефру это совершенно не волновало. Почему мне всё время хочется влезть между ними?

— Леди Камилла?

Она что-то искала. Бродила по академии из конца в конец.

— Вы ищете Арсиана?

Я предложил помочь. Она тяжело вздохнула. Этот её вздох… Я всё чаще слышу его, когда мы разговариваем.

— Господин Петро.

— Просто Петро.

Арсиан ведь обращается к ней по имени. Казалось бы, и мне можно… На это Камилла снова вздохнула.

— Больше не надо.

— …Что?

— Не надо быть вежливым со мной. Не стоит притворяться добрым, если в душе вам этого не хочется.

Притворяться добрым? Она взглянула мне прямо в глаза — в эти яркие красные глаза.

— Я и так признаю, что вы хороший человек. Так что хватит.

Я не смог ничего ответить. Да и что я мог? Будто она увидела то, что даже я в себе не понимал… Она ушла. А я остался.

«Хороший человек… Притворная доброта…»

Разве тот, кто притворяется добрым, действительно хороший человек?

— Господин Петро!

Опять эти девушки…Подошли как всегда — весёлые, вежливые.

— Что вы здесь делаете?

— Может, присоединитесь к нам на чаепитие?..

Я повернулся к ним. И вдруг все трое замолчали. Их лица мгновенно побледнели. Глаза — широко распахнулись. Что они там увидели? Какое у меня сейчас выражение лица? Я не спросил. Но понял одно:

Сейчас я не улыбаюсь.

Наверное…

Вот он, я настоящий.

— Чаепитие? С удовольствием, — проговорил я, привычно доброжелательно улыбаясь.

— А… да-да! Конечно!

И только тогда их лица прояснились. Наверняка решат, что им показалось. Я пошёл за ними. И, как всегда — улыбался. Шире, чем когда-либо.

«Вы пришли, госпожа.»

— Угу, — коротко кивнула Камилла, переступив порог особняка и встретившись взглядом с дворецким Рувом.

— Хм… —

Он на миг замолчал, пристально глядя на неё.

— Может, принести вам горячего чаю?

— Не надо.

Очевидно, что её лицо выглядело бледнее обычного, но на его заботливое предложение Камилла лишь мягко покачала головой.

— Где отец?

— В гостиной. С ним оба герцога.

— Опять?

Сколько времени прошло с последнего визита? Неужели их снова достали Хранители?.. Услышав, что герцоги Джейбиллан и Сефра снова пришли, Камилла раздражённо цокнула языком.

— Сегодня это было по приглашению господина герцога.

— Приглашение? Зачем?

Разве сегодня было что-то особенное? Не помню, чтобы мне что-то говорили… Собрание трёх герцогов — событие редкое. Если бы не суета с Хранителями, они и не встречались бы так часто. А уж для тех, кто внимательно следит за их действиями, это и вовсе могло показаться подозрительным.

— Сегодня пришло письмо.

— Письмо? Какое?

На её вопрос Рув лишь загадочно усмехнулся:

— Из Академии.

— Из Академии? — переспросила Камилла, чувствуя, как внутри зашевелилось дурное предчувствие.

Я вроде ничего такого не натворила… По крайней мере, серьёзных проблем в последнее время за собой не замечала. Но… Как связаны письмо из Академии и визит двух герцогов?

— Похоже, ничего плохого.

— Правда?

— Да.

Ну хоть что-то. Камилла не стала расспрашивать дальше. Даже без этого её голова была забита мыслями. События в Академии и так измотали её.

— Придурок, — пробормотала она себе под нос.

— Простите?

— Ничего, — она быстро замотала головой и тяжело вздохнула.

— Вы выглядите уставшей.

— Да? Я и чувствую себя так, будто выжата досуха.

Кажется, не проходит и дня без какого-нибудь происшествия. Она устала. Очень. Хуже, чем во времена актёрской карьеры. А уж если всё это утомительнее работы на съёмках, значит, дело действительно серьёзное.

— Сейчас бы тарелку хорошего самгетхана

— Какого… «тхана»?

— Забудь.

Чего я жду от этого мира вообще…

— Где Дорман?

Теперь, когда она подумала, что-то слишком уж тихо. Где её слуга, который обычно должен был бы сопровождать её по пятам?

Любит на словах обещать, но когда нужен — его нет.

— Последний раз я видел его, когда он наводил порядок в вашей комнате. Всё же сезон меняется, — объяснил Рув.

…Ну, хоть что-то делает. После этих слов Камилла почувствовала ещё большую усталость.

— Тогда я откланяюсь, — Рув слегка поклонился и уже собирался уйти.

— Рув.

Камилла тихо окликнула его. Он тут же обернулся — будто ждал распоряжения.

— … —

Она огляделась по сторонам. Убедившись, что рядом никого нет, вновь повернулась к нему:

— У меня к тебе просьба.

— Слушаю вас.

— Но не как к дворецкому.

— Простите?

На его лице появилась тень недоумения, но Камилла понизила голос до почти неслышного шёпота:

— К Чёрной Тени.

— …!

— Я обращаюсь не к дворецкому. Я прошу как к главе «Черных теней».