— Т-ты проклят будешь! Обязательно! — при слове «проклятие» уголки губ Арсиана тронула кривоватая улыбка.

— Наш род изначально проклят — слишком уж я привык к этому слову, чтобы пугаться.

— Чёрт…! — Увидев, что его слова вообще не задевают противника, фанатик снова лишился дара речи и лишь сжал зубы от бессильной ярости.

— Что, всё? — Арсиан цокнул языком и лениво махнул рукой.

— Ммф!

— Уведите его. — Он закрыл пленнику рот заклятием и передал солдатам.

— Уааа!

— Ма-ма! Хлюп!

— Пожалуйста, отвезите меня домой! Уааа!

Всё вокруг превратилось в море слёз.

Дети, которых захватили ради жертвоприношения, цеплялись за солдат и плакали навзрыд.

«Рио когда-то был таким же…»

Взгляд Арсиана смягчился, совсем не в такт окружающему хаосу. В памяти всплыл день, когда он пришёл спасать Рио.

«А?»

И вдруг его внимание остановилось на одном ребёнке.

Среди рыдающих малышей он заметил одного, кто резко выделялся: мальчик лет десяти сидел в углу, совершенно неподвижный. Будто отрезанный от всего мира. Никакой реакции на шум вокруг.

— Господин Арсиан, — подошёл рыцарь из дома Сефра. — Мы почти закончили. Личности детей проверены, их распределят по регионам и передадут на попечение.

— А тот ребёнок? — Взгляд Арсиана снова вернулся к мальчику в углу.

Тот сидел, не шевелясь, будто вовсе не слышал происходящего.

— Это… — На лице рыцаря отразилось замешательство. Арсиан вопросительно посмотрел на него, и тот поспешно пояснил:

— Он не разговаривает.

— …Он немой? — Но тогда почему сектанты Эвы привели его?

Арсиан нахмурился. Для жертв выбирали детей из бедных семей, но всегда здоровых — ведь их тела должны были служить сосудом.

А этот мальчик не говорил.

— Мы пока не знаем, — вздохнул рыцарь. — На вопросы он не отвечает: ни о доме, ни об имени. Думаем, отвезти в столицу, в приют.

— Хм. — Иногда от сильного шока дети замолкают. Возможно, это тот случай?

Будто услышав, что речь идёт о нём, мальчик впервые поднял голову и посмотрел прямо на Арсиана.

Только теперь он разглядел его глаза — густо-зелёные, словно лесная чаща.

— Насколько я знаю, в столичных приютах и так всё переполнено.

— Верно, — кивнул рыцарь.

Детей становилось всё больше. Не только тех, что были спасены от жертвоприношений. Многие сироты появлялись после того, как их родители оказывались последователями Эвы и бежали. Приюты трещали по швам.

Вновь встретившись взглядом с мальчиком, Арсиан чуть качнул рукой. И тот, медленно поднявшись, нерешительно пошёл к нему.

— Я заберу его.

— Простите?.. — Рыцарь широко распахнул глаза — Ребёнка? Куда?

— Домой.

— …Сэр?!

В особняк герцога Сефра?

Сколько лет он был рядом с Арсианом — и впервые видел, чтобы тот сам проявил интерес к кому-то. Этот мальчик был особенным?

— Почему вдруг…?

— Просто. — Арсиан тихо вздохнул.

Он и сам не знал, почему не мог отвести взгляд.

— Пошли. — Он ещё раз взглянул в зелёные глаза ребёнка, потом развернулся и пошёл прочь.

Мальчик осторожно последовал за ним.

— Давненько не виделись, леди Сорфель.

Наследный принц Эдсен, полулёжа в кресле, небрежно махнул рукой.

— Да, Ваше Высочество. Давно мы не виделись.

Камилла сдержанно склонила голову.

«Мне кажется или?..»

Он выглядит уставшим. Хотя снаружи — всё тот же самодовольный вид и привычный цепкий взгляд, выискивающий повод уколоть, никуда не делись. Но где-то в нём проскальзывала усталость. Может, это из-за недавних слухов?

Камилла невольно цокнула языком про себя.

— Вы поели?

— …Что?

— Говорю, ели уже?

Когда человеку тяжело, тем более важно нормально питаться. А лицо у него такое, будто он давно к еде не прикасался.

— …Ха.

Он уставился на Камиллу широко раскрытыми глазами, а затем тихо рассмеялся. И только тут Камилла осознала, что ляпнула, и мысленно выругалась.

«Знаю я, знаю! Понимаю!»

Они ведь не в тех отношениях, чтобы обмениваться подобными вопросами. Просто её давняя слабость: даже если вчера ещё дралась с кем-то насмерть, но видит, что человек голоден — не может промолчать.

«Наверное, потому что сама в детстве часто голодала…»

Она не переносила, когда кто-то остаётся без еды. Камилла поспешно отвела взгляд от улыбки принца, чувствуя неловкость.

— Неплохо.

— …Что?

Камилла удивлённо подняла глаза. Впервые от него прозвучало что-то не язвительное и не насмешливое.

— Давненько я не слышал такой обыденной заботы.

А может, и вовсе никогда? Люди интересовались, с кем он встречался, что делал, но чтобы задали такой простой вопрос… это было редкостью.

— Даже трогает.

— …Похоже, Вы и правда сильно устали в последнее время.

Камилла снова тихо цокнула языком.

«Он точно чокнулся.»

Принц Эдсен — и вдруг сентиментальный? Бр-р, жуть.

Она провела ладонью по руке, будто отгоняя мурашки, и поспешила сменить тему:

— Слышала, вокруг Вас последнее время неспокойно.

— Да, все только и мечтают сожрать меня живьём.

Эдсен резко провёл рукой по волосам и усмехнулся. Но в его взгляде мелькнули раздражение и ярость.

«Ну, я бы тоже взбесилась на его месте…»

Политики — народ невозможный. Сейчас ведь не время делить власть, когда нужно объединиться против остатков секты Эва. Но нет, двор всё ещё гремел распрями. Тем более, три герцога часто отсутствовали в столице. Без опоры всё раскачивалось и шумело ещё сильнее.

— Каждый день как в дораме…

— Хм?

— Ничего.

«Только про отцовство им ещё судачить!»

И действительно: в последние дни весь двор твердил лишь об одном — о престолонаследии. Круглосуточные препирательства: достоин ли наследник короны или нет.

«Говорят, что надо лишить его права на престол»

А речь шла, конечно, об одном-единственном ныне живущем наследном принце. Во главе с маркизом Дюриэлем, отцом покойной императрицы Джавиеллы, группа вельмож ставила под сомнение право Эдсена на престол. Дескать, как можно признавать принцем того, кто родился от тела императора, давно захваченном чужой сущностью. Даже законность самого Абихеля, внука Дюриэля, оказывалась под угрозой — но старик не знал границ.

Он не мог вынести мысли, что Эдсен взойдёт на трон.

— Так ради чего ты захотела встретиться сегодня?

Эдсен явно не желал дальше ворошить неприятную тему и быстро сменил её. Тем более Камилла обычно всеми правдами и неправдами отказывалась идти во дворец, а тут вдруг сама попросила о встрече.

— Дело в том, что…

Не успела она открыть рот, как дверь приоткрылась, и вошёл чуть пожилой слуга, осторожно поклонившись.