— Вскоре будет принято решение относительно ваших преступлений. Если у вас ещё осталось хоть крупица совести и веры, смиренно уйдите в уединение. Считайте это предупреждением.

— Кх… — Издав стон, Брисель, ведомый чужими руками, бессильно покинул зал.

А ведь он — бывший Папа! Но даже в такой момент лишь твердил оправдания… Увы, жалкое зрелище.

— Как же так вышло, что все дошло до этого…

Кардинал Мартио всегда полагал, что его долг — лишь полностью довериться Богу, следовать догматам и отдавать себя делу проповеди. Поэтому он тратил все силы лишь на распространение учения и совершенно не интересовался теми политическими распрями, что происходили внутри ордена.

— И вот результат…

За это время орден начал гнить с корней. То, что должно было быть его основанием, сгнило и стало источником вони. Кардинал Мартио, глядя в сторону, куда скрылся Брисель, снова глубоко вздохнул, после чего тихо зашагал прочь.

Тук-тук.

Через некоторое время он оказался у приёмной, приготовленной в Апостольском дворце.

— Прошу прощения, заставил вас слишком долго ждать. — Он вошёл внутрь и вежливо обратился.

— Ничего страшного. Я ведь знаю, что у вас сейчас много забот, — с лёгкой улыбкой ответила собеседница. Это была Камилла — Инаугурация у вас в следующем месяце, верно?

— Да, так и есть.

После того как Брисель сложил с себя полномочия, был избран новый Папа. Им стал именно он — кардинал Мартио. Единственный, кто под мечом правосудия сумел поднять голову без тени страха. Только он один сохранял невозмутимость, пока орден изгонял членов секты, проникших в храм. В то время как все прочие боялись даже приблизиться к Мечу правосудия, он нисколько не страшился исповедоваться под его клинком.

— Если во мне есть грех, я приму суд смиренно

И Меч Правосудия никак не отозвался на его слова. Увидев это, все единодушно признали его достойным стать следующим Папой. Не в последнюю очередь сказалось и то, как он вёл себя раньше: совершенно равнодушный к власти, все силы отдающий лишь проповеди — живое воплощение образца священника.

— Я не хочу ничего иного, кроме нынешней жизни

В подтверждение своих слов кардинал Мартио даже сразу отклонил предложение ордена. Он хотел, как и прежде, странствовать по Империи и заниматься только проповедью.

Но что поделать?

Храм, полностью утративший доверие народа, как никогда нуждался в нём —человеке, который смог устоять перед Мечом правосудия. В конце концов, под настойчивыми мольбами, ему пришлось уступить. Тем более что и сам он, занимаясь расследованием, ясно понял: в одиночку храм не спасти.

— Но всё же… по какой причине вы меня пригласили? — Камилла всё ещё не могла понять. Ведь занятый подготовкой к интронизации, он наверняка был завален делами.

[Не иначе снова собираются уговаривать тебя занять пост святой] — насмешливо цокнула языком сопровождавшая её призрак-священник Арена.

Иначе зачем бы ему было звать Камиллу?

«Да уж…»

Камилла тоже подумала о том же и тяжело вздохнула. Что же на этот раз придётся выдумывать, чтобы отказаться?

В этот момент кардинал Мартио медленно поднялся со своего места.

— …! — Камилла, поражённая, тоже поспешила встать.

Кардинал Мартио склонил голову перед ней.

— Что вы…?

— Простите меня.

— …Что?

Услышав её изумлённый вопрос, он склонился ещё ниже.

— Говорят, священник Даниэль осмелился покуситься на вас.

Он имел в виду ту самую попытку похищения.

Выпрямившись, он тяжело вздохнул.

— Как бы то ни было, факт остаётся фактом: вы едва не пострадали от рук того, кто когда-то был священником. От имени всего ордена я приношу вам глубочайшие извинения.

Кардинал Мартио вновь низко поклонился.

— Да нет… не думаю, что храму есть за что извиняться… — Камилла, неловко почесав щёку, смутилась. Всё же будущий Папа, а всё извиняется — уж слишком давило.

— И благодарю вас.

— …?

В отличие от смущённой Камиллы, его голос звучал спокойно.

— Я так и не успел поблагодарить вас за то, что вы нашли Меч правосудия. И ещё…

Его лицо, обычно холодное и почти лишённое эмоций, вдруг потеплело, словно повеяло весенним ветром.

— Спасибо вам за то, что спасли детей.

Камилла сразу поняла, о ком речь. О двух детях, которых спасла Арена, вселившись в неё и применив святую силу. Они были уже почти обращены в каменные статуи, но вернулись к жизни.

«Верно, он говорил, что заботится о них».

После того случая Камилла время от времени слышала о судьбе ребят.

Когда их тела полностью восстановились, выяснилось, что у сирот нет ни дома, ни опоры. Тогда Камилла сама хотела найти их и помочь, хотя бы поддерживать до совершеннолетия. Но, когда она пришла, оказалось, что у детей уже есть покровитель. Им оказался кардинал Мартио. Он отправил их учиться в Академию и взял все заботы на себя.

— Милость, которую вы явили, я никогда не забуду, — сказал он с искренностью, от которой и на лице Камиллы засияла мягкая улыбка.

[А этот парень ничего так, сгодится,] — даже Арена, обычно едкая, впервые с довольной ухмылкой признала его искренность.

— Пусть я и недостоин, но если вам когда-нибудь понадобится помощь - скажите, и я всегда буду рядом.

— Хорошо, — так же почтительно склонив голову, Камилла ответила ему.

— Думаете, что вам это так сойдёт с рук?! — мужчина лет тридцати, рухнув на пол, изрыгал проклятия. Казалось, стоит кому-то приблизиться, он кинется и вцепится зубами.

— Разве вам не страшен гнев Эвы?! — Глаза мужчины налились кровью, и никто не решался подойти ближе.

Сколько раз им уже приходилось содрогаться от этих фанатиков, которые даже в момент смерти цеплялись за жизнь и до конца вырывались, лишь бы не уйти в одиночку.

— Вы пожалеете, что посмели нас тронуть! — Даже с руками и ногами, скрученными верёвками, такие, как он, умудрялись кусать противников за уши. Вспомнив это, люди невольно отступили на шаг.

— Жалкие черви! Ваше невежество приведёт вас к смерти! — От его криков фанатичный блеск во взгляде разгорался всё сильнее.

— Я обязательно…!

— И как же? — раздался в этот момент спокойный голос.

Топ.

В отличие от остальных, кто лишь с опаской косился на фанатика, один человек шагнул вперёд, без малейших признаков страха. На его лице не отражалось ни тени эмоций.

— Ну и каким образом ты заставишь нас пожалеть? — Будто заинтересованный, он присел на одно колено и встретился взглядом с пленником.

— Мне правда любопытно. — Это был Арсиан, задавший вопрос почти всерьёз, как будто ему действительно хотелось узнать, чем же именно грозят эти слова.

— Богиня Эва управляет жизнью и смертью всего сущего!

— Ну и что?

— Тебе разве не страшен её гнев?!

— Ага.

— …Что?

— Я не боюсь.

— Ты… ты!..

Что это за безумец?!

До сих пор все, кого он встречал, хотя бы внешне демонстрировали страх или смятение при таких словах. Но этот человек — даже если бы зевнул, никто бы не удивился. От его равнодушной наглости у фанатика пропал дар речи.

— Т-ты и вправду не боишься?!

— В этом мире есть только одна вещь, которой я боюсь, — серьёзно ответил Арсиан.

Он вспомнил последнюю битву с главой культа Эвы. Именно тогда впервые узнал, что такое настоящий страх.

Новая жизнь Камиллы.

Одна лишь мысль о том, что её существование может быть стёрто из этого мира, что она может исчезнуть из его жизни, делала всё вокруг зыбким и пустым.

— Глупец! Ты ещё пожалеешь, что посмел нас тронуть! Настанет день, когда ты об этом вспомнишь! Никогда тебе не уйти целым!

— Так когда же? — спокойно уточнил Арсиан. — Сколько мне ещё ждать?

— …Когда?

— Уже три месяца прошло. Долго ещё тянуть будете?

— …Что?

Фанатик растерялся, глядя в его ясные, по-настоящему любопытные глаза.

— Когда ваш глава умирал, я был прямо рядом с ним.

— …!

— Но почему же до сих пор со мной всё в порядке? Что-то ваша богиня Эва медлит со своим гневом, не находишь?