— Что?..

— Возьми эти бумаги и размажь его по полу.

Камилла спокойно протянула Джуэлле документы.

В её голосе не было ни гнева, ни раздражения — только ледяное спокойствие.

— Помнится, руки он уже тянул к тебе. Выглядело весьма уверенно. Не в первый раз, да?

Даже наш глупый Рави ни разу руку на меня не поднял… Сколько бы Рави ни злился и сколько бы раз Камилла ни ставила его в опасность, он никогда не позволял себе насилия.

Так же, как и герцог Сорфель, и Людвиль. Как бы она ни проказничала, они не поднимали на неё руку.

— Этот человек так себя ведёт, только потому что знает — ты не дёрнешься. Он упивается тем, что может позволить себе всё, что угодно.

Даже Арсиан, которого кличут конченым мерзавцем, не лезет с кулаками первым. Он просто… рычит и кусается, и потому получил такую репутацию. Камилла вспомнила всех, кто однажды пострадал от Арсиана: они либо нарывались в лоб, либо действовали исподтишка.

Все, как один — как тот Беллак, который молол языком всё, что в голову придёт.

— А твой брат — с самого начала просто гнилой человек. Что за мужчина, который поднимает руку?

Азартные игры, насилие, тупость — всё в одном наборе. Он — катастрофа без шансов на исправление.

Вот ведь… надо было тогда не подошвой, а каблуком зарядить.

Но ещё не поздно.

— Знаешь, какая по-настоящему больная пощёчина бывает?

Камилла усмехнулась и легонько потрясла в руках папкой с долгами.

— Денежная.

— …Денежная?

Джуэлла повторила за ней в полубреду, только сейчас понимая, к чему та клонит.

И, глядя на неё, Камилла сказала последнее:

— Иди и оторвись от души.

— Ментиц!

Бумаги, что кинул граф Бейкс, разлетелись по всей комнате.

— Что это всё такое, чёрт побери?!

— Милый, прошу, успокойся.

— Как мне тут успокоиться?! Ты только посмотри на суммы! Из-за него ко мне приходят за деньгами!

— У Ментица наверняка были причины. Не дави так на ребёнка — он весь дрожит.

— Ха!

Граф Бейкс едва сдерживал себя, но в отличие от слов супруги, Ментиц не дрожал вовсе. Наоборот — его глаза сверкали раздражением.

— Что такого в этих бумажках?

— Что?..

— Такие деньги — это не проблема. Отобьюсь в следующий раз с лихвой.

Он даже не чувствовал себя виноватым. Возмущался — почему отец так разошёлся из-за пустяков.

Мол, на игре можно и проиграть, но потом ведь можно и выиграть, верно?

— Да, милый. Ну подумаешь — игра. Мужчинам тоже надо отдыхать.

— Ты хоть понимаешь, что из-за этого я должен продать целое предприятие?! У тебя же были деньги, что я передал! И почему ты вообще в долг взял от имени рода?!

— Э-э-э…

Ментиц, который секунду назад был так уверен, вдруг не нашёл, что сказать.

Он отвёл взгляд.

— Что вы все так накинулись? У нас что, денег нет?

С этими словами в разговор вмешалась Кейрин. Она сидела в углу, небрежно наблюдая за происходящим.

— Я вообще-то заказала наряды из JL! Они дорогие! Вы же не хотите, чтобы я отменила? Я столько ждала своей очереди!

Граф и его супруга тут же бросились к ней.

— Конечно нет, милая. Заказывай, что хочешь.

— Конечно, доченька! Тебе всё можно.

— Правда?

— Ну разумеется!

Они оберегали её словно фарфоровую куклу. Что бы не происходило, Кейрин всегда оставалась их любимицей.

— А этот ещё и на меня орёт! Почему я должна страдать из-за него?

— Замолчи!

— Ментиц, не кричи на сестру.

— Да-да, сынок, нельзя же так с единственной сестричкой…

Графиня бросила мужу укоризненный взгляд.

Из-за этой глупости он снова создал скандал на ровном месте. Из-за каких-то бумажек…

Тук-тук.

Атмосфера в комнате тотчас похолодела, когда после стука в комнату вошла Джуелла. Никто не попытался скрыть раздражения, а Кейрин вообще скривилась в презрительной усмешке.

— Где ты шлялась?

— Дел было много.

— Дел? Какие ещё дела?

— Я была с леди Камиллой.

— Кхм!

Барон только и смог, что прокашляться. Но Джуэлла уже скользнула взглядом вниз — на разлетевшиеся бумаги.

Они почти не отличались от тех, что дала ей Камилла. Наверняка это и есть остальные долги, о которых она говорила.

— Сколько он ещё наиграл?

В комнате разом всё посуровело. Ментиц, сжав зубы, подошёл к сестре и ткнул ей в лоб пальцем.

— Тебе-то какое дело?

— Я переживаю. Эти долги — ведь не единственные, да?

— Ха!

Он нажал грубее, так, что Джуэлла пошатнулась.

— Ты — никто! И тебе нечего открывать рот!

Никто в комнате даже не подумал его остановить. Наоборот — смотрели на Джуэллу с упрёком, как на провинившуюся.

— До каких пор вы собираетесь закрывать на это глаза?

— Что ты сказала?..

— Джуэлла! Как ты смеешь!

— Немедленно извинись перед Ментицем! Немедленно!

Джуэлла посмотрела на мать. Обычно такие сцены не удивляли её — мать всегда вставала на сторону других. Но сегодня… было особенно тоскливо.

— Выкиньте её уже отсюда. Она вообще зачем сюда приперлась? Это дела семьи, между прочим. Никакой тактичности!

Улыбка Кейрин вызывала желание разорвать что-нибудь.

Она просто ребёнок, успокаивала себя Джуэлла всегда. Может, ей тяжело, ведь мы не кровные сёстры…

Шлёп!

В комнате повисла мёртвая тишина.

Кейрин держалась за щёку, не в силах поверить.

— Ты… ты…!

Раньше я бы тут же извинилась. Дрожащим голосом просила прощения. Плакала бы. Но не сегодня.

— Невоспитанная.

Джуэлла повторила то же слово, что мать недавно кинула ей. Холод в её глазах заставил Кейрин вздрогнуть.

— Джуэлла! — графиня подскочила и толкнула её прочь.

— Уаааааа!

Кейрин разрыдалась, а мать бросилась её утешать.

Как же — ее ударили, да ещё и она — Джуэлла.

— Как ты могла! Как ты посмела!

— Брат меня бил постоянно.

— Эм… это ведь…

— Когда у меня из-за него губа лопнула, вы сказали: «А нечего грубить старшим». Так вот, Кейрин сейчас мне грубила. Я и воспитываю.

— Ты!..

— Ты что себе позволяешь?!

Граф бросился к дочери с криком.

— Из тебя ничего путного не выйдет! Немедленно извинись перед Кейрин!

— Уааааа!

— Она с ума сошла!

— Ты что, не слышала отца?! Немедленно извинись!

Джуэлла молча оглядела четверых, окруживших её. И вдруг расхохоталась. Горько.

Вот оно — то, что я так отчаянно пыталась защитить? Зачем я столько терпела? Чего вообще надеялась добиться?

После долгой паузы она достала из кармана…

Шар связи. Уже активированный.

— Камилла.

— …Говори.

Все в комнате замерло. Лицо графа побелело.

— Камилла, я рада, что послушалась тебя.

— …

— Ты всё слышала, да?

— Да.