— Няня Севинн вскоре будет наказана. Осмелилась поднять руку на юного господина Дейва — такого простить нельзя.

Во взгляде графа Альтона, всегда доброжелательного и улыбчивого, впервые появилась ледяная суровость.

— К тому же сумма, которую она присваивала, просто астрономическая. Её ждёт серьёзное наказание хотя бы за одно только хищение

Каждый месяц почти все средства, выделенные на содержание Дейва, исчезали в её кармане. За эти деньги она подкупала прислугу, заставляя молчать о происходящем, и скрывала все свои злодеяния.

— Все слуги, что находились при юном господине, также понесут наказание.

— Понятно. Хорошо поработал, — коротко кивнул герцог Эскра, выслушав доклад. Однако на его лице явно отражалось раздражение.

— Перестань уже сверлить меня взглядом.

Неудивительно, ведь его уже довольно долго испепеляли глазами.

— Вы ведь понимаете, из-за кого всё это произошло? — Камилла смерила его пронзительным взглядом, полным презрения и досады.

— А что я такого сделал? Я вообще ничего не делал.

— Вот именно! — повысила голос Камилла. — В этом-то вся проблема!

В том, что Севинн безнаказанно творила произвол, наибольшая вина лежала на герцоге Эскра. Он доверил всё, что касалось Дейва, этой женщине и не удосужился даже проверить, как живёт его сын.

Ради учёбы ребёнку выделили отдельное помещение в боковом флигеле, но в итоге он оказался полностью изолирован от всех. Это место стало её личным королевством.

Людям, как оказалось, верить нельзя. Как можно было с таким добродушным выражением творить такую подлость?

— И что теперь с его рукой? — выпалила Камилла. — Посмотри на синяк у него на руке и можешь и дальше говорить, что не имеешь к этому отношения?

— Ты… Ты сейчас со мной на «ты» заговорила?

— Да не в этом дело! — воскликнула она.

— …Ну да, не в этом, — пробормотал герцог, бросив взгляд на графа Альтона, словно прося поддержки, но тот лишь с лёгкой улыбкой отвернулся, делая вид, что занят чем-то другим.

— По крайней мере… — Камилла замолчала на секунду и тяжело вздохнула. Она знала, что сейчас особенно взвинчена.

Слишком хорошо знала.

Каково это — жить с осознанием, что тебя не любят собственные родители. Словно все двери, ведущие в мир, навсегда закрыты.

— По крайней мере, для Дейва… хорошо бы, если бы вы стали настоящим отцом.

С этими словами она поднялась со своего места.

Тах.

Как только Камилла вышла, в кабинете повисла тяжёлая тишина.

— Впрочем, брата она защищает ревностно, — первым её нарушил граф Альтон.

— В кого она такая, а? — пробормотал герцог Эскра, нахмурившись, вспоминая, как та чуть ли не пальцем в него тыкала, крича на весь кабинет. Он лишь покачал головой.

— Прямо как господин Кайс, — усмехнулся граф. — Видели, как она её отхлестала? Ни один из слуг даже пикнуть не посмел. Харизма у неё, конечно…

Они оба видели это. Камилла, без колебаний хлещущая Севинн по щеке.

Они шли мимо библиотеки, когда заметили спешащую куда-то Камиллу и, удивлённые, поспешили за ней. Услышали все слова, сказанные Себинной, и увидели, как она подняла руку с розгой.

Собирались вмешаться, но Камилла оказалась быстрее. И после этого она не оставила им ни единого шанса вмешаться.

— Я — человек, очень близкий с этим ребёнком.

— Что?

— Хорошенько подумай, кто я такая.

С этими словами Камилла повела Дейва прочь, оставив обоих мужчин стоять в изумлении.

— Думается, она признала Дейва своим младшим братом, — с нежностью в голосе заметил граф Альтон, казавшийся глубоко тронутым её поступком.

А потом, переведя взгляд на герцога Эскра, он цокнул языком:

— А вот кто-то по-прежнему говорит «этот ребёнок».

— И что? Это ничего не значит, — буркнул герцог.

— Тогда и мне вас называть «этот»…?

— Кажется, я слишком тебя распустил.

— Ха-ха, конечно…

— ……

— Ладно-ладно, займусь делами.

Поймав на себе холодеющий взгляд герцога, граф Альтон поспешно ретировался за рабочий стол.

[Простите меня… хрык…]

С привидением по имени Шаруа, не показывавшимся весь день, Камилла вновь столкнулась в саду — именно там, где они впервые заговорили.

[Я… я ведь и правда глупая, да?]

Камилла заметила её, сидевшую на скамье и безутешно рыдающую, но не сказала ни слова. Что ещё можно было добавить, если та и без того терзалась раскаянием?

[Я правда верила, что поступаю ради ребёнка… Ведь Севинн всегда так говорила.]

Но ведь это не так, правда?

Камилле казалось, что Шаруа и сама это понимала. Что поступки Севинн давно вышли за все рамки. Ещё тогда, когда она впервые упомянула её, лицо Шаруа было полно тревоги. Хоть она и называла Севинн подругой, самым близким человеком, её взгляд метался, а голос дрожал.

«Это та самая женщина, что кричала ребёнку: „Ты убил свою мать!“»

Неужели ты и правда настолько глупа, чтобы поверить ей?

Нет. Просто Шаруа пыталась себя убедить. Осознать, что не в силах ничего изменить, и потому уцепилась за Севинн как за последнюю опору. Признать, что та на самом деле издевается над ребёнком… этого она бы не вынесла.

[С… с Дейвом всё хорошо?]

Взглянув на Камиллу сквозь слёзы, она тихо всхлипнула. Ей было так стыдно и больно, что весь день она не решалась подойти к мальчику. И не знала, как он себя чувствует. Ей было страшно. Но она всё равно не могла прийти.

— Целый день спит.

Мальчик не хотел возвращаться в флигель, где жил раньше, и Камилла забрала его к себе. Он, должно быть, был на пределе — только ел и спал весь день. А просыпаясь, каждый раз проверял, рядом ли Камилла.

— Ты… ты моя сестрёнка?

— С чего ты взял?

— Ну… Герцог и граф Альтон… и то, что вы сказали той няне… и… глаза…

Смышлёный мальчишка.

Вместо ответа Камилла просто мягко улыбнулась. Этого оказалось достаточно.

— Сестрёнка.

— Ага.

— Хе-хе. Сестрёнка!

— Угу.

И хоть кто-то на её месте, возможно, уже устал бы, Камилла не переставала отвечать каждый раз. Потому что не могла отвернуться от ребёнка, который изо всех сил пытался вновь открыть когда-то захлопнувшиеся двери.

И потому что… он был чудесен.

Каждый раз, когда он называл её «сестрёнкой» и застенчиво улыбался, Камилла чувствовала, как в её сердце расцветает тепло. Ей хотелось снова и снова откликаться на этот зов.

Когда настала ночь и она убедилась, что мальчик крепко спит, Камилла вышла из комнаты.

[Д… Дейв!]

В этот момент Шаруа резко поднялась. Камилла повернулась и увидела, как к ним направляется Дейв.

«Глаза… пустые.»

Взгляд мальчика был расфокусирован. Опять началось.

— Я думала, раз Севинн исчезла, всё наладится…

Дейв продолжал озираться, будто кого-то искал. И, глядя на него, Камилла вдруг вспомнила:

«Мама очень любила смотреть на звёзды именно здесь…»

А вдруг…

А вдруг именно потому он сюда и приходит?

Камилла перевела взгляд на Шаруа, которая стояла, не в силах скрыть боль.

— Ха-а…

Может, стоило бы заранее приготовить снадобье от лихорадки?

— Шаруа.

Камилла тяжело вздохнула и обратилась к ней. Когда та посмотрела на неё, Камилла слегка махнула рукой — мол, подойди ближе.

— Войди.

[Что?..]

— Войди в меня. В моё тело.

[……!]

Видя, как её глаза становятся всё шире, Камилла вновь тяжело вздохнула. Вот так и становишься специалистом по одержимости.

— Войди. Кажется, именно тебя он ищет.

Где я?..

Всё словно затянуто туманом. Куда бы я ни шёл — никого. Никого рядом.

Я снова остался один?

Холодно. Темно. Страшно.

Почему я всегда один?.. Не хочу…

Больно. Запястья болят.

Здесь… никого нет?.. Правда?..

— Дейв.

Кто это?..

Чья-то рука мягко обхватила его ладонь. Холодная — но от неё шло тепло.

— Малыш.

И тепло разлилось по всему телу. Кто-то прижал его к себе, и Дейв вдруг понял.

— …Я нашёл.

То, что всё это время искал.

— Дейв.

Камилла — вернее, Шаруа, впервые в жизни вслух произнесла имя ребёнка, и грудь её затрепетала.

— Малыш…

Она крепко обняла его — и сердце сжалось.

Никогда раньше она не обнимала его. Даже по голове не погладила.

Тело мальчика, дрожавшее в её объятиях, постепенно затихло.

Шур-шур.

А потом… его руки медленно поднялись и обвили её в ответ.

— …Я нашёл.

И Шаруа не смогла сдержать слёз.

— Дейв.

— Да?

— Если не хочешь — можешь не есть.

Увидев, как ребёнок, не говоря ни слова, уныло жуёт морковь, Камилла не выдержала и нарушила молчание.

«О чём вообще думала та женщина?»

Кажется, она даже велела кухне готовить для него особое блюдо… Морковь — только в его тарелке. Столько моркови!

Очевидно, она нашла ещё один способ издеваться над ним. Может, ей доставляло удовольствие видеть, как он не смеет отказаться и покорно ест то, что ненавидит?

Камилла вспомнила, с каким довольным видом Севинн наблюдала за Дейвом за ужином… и мысленно выругалась.

Твою ж… Надо было схватить за волосы и встряхнуть как следует!

— Но… ведь надо есть даже то, что не нравится…

— Кто так сказал? Она?

— …Да.

— Не то чтобы это совсем неправда… но не стоит заставлять себя.

— …Правда?

— Отдай герцогу.

— Что?

— Твой отец обожает морковь. Отдай всё ему.

Герцог Эскра, на которого внезапно обрушился удар, посмотрел на Камиллу так, будто она сошла с ума. Когда это я говорил, что люблю морковь?..

И что теперь — отказаться и выглядеть бессердечным?

Когда Камилла прищурилась, он тяжело вздохнул и молча придвинул тарелку к ребёнку.