Пусть это история из прошлого, но сейчас, когда я стою в этих местах, меня накрывает волной ностальгии».

Девчонка, которая жила совсем одна со своей младшей сестрой в том старом доме, просто смотрела сквозь забор в пустоту. Даже не взглянула в мою сторону.

«Может, этот мир и вправду — всего лишь плод моего воображения».

*Из заметок Ёкодэры-куна, том 3.*

Цикады стрекотали так, что закладывало уши. Синоптица (сегодня она была в футболке с коротким рукавом, ням) пообещала пекло адское. И, боже, она не соврала.

— Значит, подставляем X вместо Y… и находим Z? Что за бред? И кому это вообще сдалось? — простонал Понта, вытирая пот со лба.

Перед ним валялся чистый лист с заданиями. Мы торчали в душном летнем классе и корпели над математикой. Кондея здесь отродясь не было, так что мы, ученики, парились и плавились заживо. Учитель, Усатый Дзисуке[^1], в это время прохлаждался в лаборантской. Сказал: сдадите работы, когда закончите. Хороший он или нет — хрен поймёшь.

— Йо, Ёкодэра. Ты серьёзно готов угробить нашу бесценную юность ради этой фигни? Неужели нет ничего поважнее?

— Например?

— Ну… я хз. Но должно же быть что-то, в чём нуждается даже такой обычный японец, как я! — Понта, словно внезапно прозревший сектант, страдальчески сощурился.

Выглядело это так, будто он кого-то лапает в автобусе, так что я решил проигнорировать его спич.

— И вообще, нафиг мне эти иксы с игреками? Единственные буквы алфавита, которые меня волнуют — это «Е» и… О! Ёкодэра, ты вроде как сдружился с МайМай в последнее время, да?

— Как ты от сисек перескочил на МайМай? Впрочем, даже знать не хочу. Откуда инфа?

— Не прикидывайся. У меня свои источники. Если точнее — один свидетель, случайно засветившийся в игровом центре… Эй, ты куда?

— Сдавать работу Усатому.

— А? Э? То есть ты уже всё нарешал?

— Ну, не знаю, правильно или нет.

Я же знал, какие темы будут на летних допах, вот и подготовился заранее. Звал Понту позаниматься вместе, но он отказался, так что это не мои проблемы. Когда я уже собрался выходить, Понта вскочил со стула. Он открывал и закрывал рот, словно выброшенная на берег рыба.

— В смысле? А я думал, ты про какую-нибудь новую эротическую игру… И правда хотел ведь позаниматься… Так что, девушка вдолбила тебе всё это в голову как следует?

— Ну да, кое-что по математике она мне объяснила.

— Ах ты! Так чего сразу не сказал?! У вас там, небось, всё было сплошное «хи-хи, ха-ха»?! Забили на учёбу, да? Забрались по лестнице во взрослую жизнь! Завидую!

— Ничего такого не было. Обычная учёба. Мне объяснили то, чего я не знал, а я объяснил то, что знал.

— Да ладно, разыгрываешь?

— Такое в реальности не случается. Вообще. К сожалению, если честно. И для меня, и для неё. Обидно, да.

— Понятно. Ну и хреново, — Понта снова плюхнулся на стул. — Не знаю, что и сказать, но ты как-то изменился, чувак.

— Изменился? В каком смысле? Я всё так же люблю свои сокровища, нихрена не делаю и ни хрена не учусь. По ночам смотрю видосики с развратными девчонками.

— Ага. В этом смысле ты такой же извращенец.

— От тебя же слышу.

— Ну не знаю. Просто иногда ты говоришь какие-то странные вещи. Не знаю, через что ты прошёл, но такое чувство, будто ты ушёл куда-то далеко без меня. — Он посмотрел на свою ладонь, потом на меня и грустно улыбнулся. — Мы же с тобой старые друзья, чувак… Мне от этого как-то одиноко.

— Понта…

У каждого есть друг детства. Как у Цуцукакуси есть Адзуки Адзуса и МайМай, так и у меня есть такой друг. Тот, кто видит меня насквозь. Тёплый летний ветер залетел в класс и тихо шевельнул распечатки на парте.

— Ладно, забей. — Друг детства просто махнул на меня рукой. — Иди уже. Мне ещё нужно подумать об X, о своём будущем, об Y, о смысле существования и всё такое.

Когда я вышел за школьные ворота, зазвонил телефон. Знакомая мелодия «Hush Little Baby» в исполнении единственного известного мне «малыша». Слушая её тихое вортяние, я ответил на звонок.

— Я уже закончил. Сейчас приеду. — сказал я и запрыгнул в автобус, идущий в противоположную от моего дома сторону.

Были две вещи, о которых я не рассказал Понте. Первая: сегодняшние занятия были не только со мной и одной девушкой. И вторая: мы собирались продолжить их сегодня.

Дом Цуцукакуси был просто огромным. Это стало понятно сразу, как только я увидел длинную высоченную каменную стену, тянувшуюся от самой автобусной остановки до входа. Я зашёл в главные ворота, прошёл по гравиевой дорожке, мельком глянул на банкетный зал и сад, прошёл через предбанник, в котором легко поместилось бы стиральных машин десять, и открыл дверь в ванную. И тут же застыл.

— Стоп, почему я так спокойно попёрся прямо в ванную?!

— Что значит «спокойно»?

— А ничего не поделаешь! Цукико-тян, давай мыть друг другу спинки!

— Это почему ещё «ничего не поделаешь»? — Цуцукакуси одарила меня ледяным взглядом.

Она связалась со всеми и решила провести занятия здесь, в доме Цуцукакуси. Встретила у входа и повела к месту сбора. Но стоило мне войти, как в голове всплыли воспоминания о совершенно обнажённом событии.

— Это как у собаки Павлова, да?

— Извращенец ищет оправдание своим извращённым действиям, я смотрю.

— Я не ищу никаких оправданий! И вообще, я в этой реальности ещё не видел тебя голой!

— Это что, повод для радости? У нас нет времени на такие глупости.

— Да я пошутил… Стоп, нет времени? Значит, ты тоже торопишься? Тогда давай раздеваться!

— Эй.

— Снимай одежду! Быстрее! Давай!

— Сэмпай.

— И трусы тоже! Сделаем селфи и выложим в соцсети!

— Сзади.

— Давай, время поджимает! Покажи, как ты смущаешься, раздеваясь!

— Нээ-сан.

— Прошу прощения за то, что живу!

Я подпрыгнул, развернулся в воздухе и рухнул ниц на пол. Покруче любого приёма в рестлинге. Какой-нибудь американский рестлер мной бы гордился. В глубине души я надеялся, что Цукико-тян просто смутилась и назвала имя сестры, чтобы припугнуть меня. Но когда я поднял голову…

— Что случилось, Ёкодэра? Я слышала, как вы веселитесь, ещё из коридора.

Разрушая мои надежды, в дверях предбанника стояла настоящая старшая сестра. Прощай, мир. Здравствуй, могила.

— Я, случайно, не помешала? Не обращайте внимания. Продолжайте. — Стальная-сан[^2] мягко улыбнулась.

Её лицо сияло, как у просветлённого Будды. Вот только аура, исходящая от неё, была сродни дьявольской. Моё тело затряслось от страха.

— Это не то, что ты думаешь! Это точно не то, чем кажется! И давно ты тут стоишь?!

— Примерно с того момента, как ты начал тянуть Цукико за одежду.

— Меня застукали на месте преступления?! Подожди секундочку! Со стороны это выглядит ужасно, но на самом деле юбка твоей сестры была настолько эротичной, что моя рука сама к ней потянулась!

— Я не совсем понимаю. Однако ты, кажется, не особо сопротивлялся этому притяжению.

— Не пойми неправильно, я просто не мог устоять перед телом Лунатик-тян[^3], даже если пытался!

— Хватит этой скучной болтовни. Может, и мне присоединиться? — Ладонь Стальной-сан приблизилась ко мне.

Она положила руку мне на плечо, отрезая пути к отступлению. Эй, я помню это развитие! Как хорошо, что я читал заметки Ёкодэры-куна! Сейчас мне предстоит битва не на жизнь, а на смерть со Стальная-сан, и по ходу дела я найду склад. Я проберусь туда и встречу гигантскую статую кота!

Будучи членом легкоатлетического клуба, я уже приготовился к своему финальному спринту прямо в рай, как вдруг…

— Ну, если я задержусь, остальные начнут беспокоиться. Продолжим в другой раз.

— Продолжим?

— Именно. Мы как следует займёмся этим после занятий.

Не может быть. Меня ждёт комбо из раздевания старшей и младшей сестёр? А можно добавки?!

— Н-нет, меня не обмануть! Ты, наверное, сначала парализуешь меня ядовитым газом, а потом зверски убьёшь, да?!

— О чём ты? Если Цукико этого захочет, я тебя поддержу.

— Нээ-сан, о чём ты говоришь? — Цукико-тян нарушила своё долгое молчание.

— Ну… Разве Ёкодэра не помогал тебе репетировать для спектакля в детском кружке?

— Мм?..

— Я слышала, вы ставите «Трёх поросят». И, судя по вашему разговору, догадалась. Ёкодэра — волк, а Цукико — поросёнок, верно? — Стальная-сан была абсолютно уверена в своей правоте.

Ах да, Цукико-тян же в детском кружке. Я слышал, они готовят рисунки и сценки для выступлений в детских домах.

— Д-да! Она говорила, что будет очень занята на каникулах! Вот я и подумал, почему бы не помочь ей с репетицией!

— Я так и думала. Сценарий показался мне немного странным, но, видимо, это показатель того, как быстро взрослеют современные дети и как рано они начинают сталкиваться с такими темами. Действительно, ты должен помочь Цукико. — Она кивнула своим мыслям, продолжая улыбаться.

Та тёмная и зловещая аура, которую я, казалось, видел, исчезла. Теперь она была похожа на мудрую женщину.

— Вы так здорово улыбаетесь, когда говорите о своей сестре, президент клуба.

— С чего это вдруг? Мне не нужны твои похвалы. — Стальная-сан вдруг смущённо улыбнулась и стала похожа на обычную девушку.

Может, на меня повлияло то, что я прочитал в заметках? Нет гарантии, что всё будет так же. Но спасибо за помощь, Цукико-тян!

— Свинья… опять… я свинья… — Похоже, её это совсем не радовало.

Дело не в этом, Бегемотик-тян[^4]!

— Хян!

Как только наши взгляды встретились, я получил удар бегемота прямо в солнечное сплетение. Видимо, это была расплата за предыдущее.

— Чего ты так кричишь, Ёкодэра?

— Может, его укусило насекомое? Нээ-сан, а если бы это была не игра? Что бы ты сделала?

— Хм? В смысле?

— Что, если бы Сэмпай не притворялся волком, а на самом деле был извращенцем и планировал раздеть меня здесь?

— Что? — Глаза Стальной-сан на секунду сузились.

Твою ж дивизию! Что ты такое говоришь, Цукико-тян! Я только что чудом избежал смерти, а ты снова толкаешь меня в пропасть?! Я понимаю, ты пострадавшая, но не слишком ли это жестоко? Хотя да, я виноват, я заслужил, но всё же…

— Ну… Логично предположить, что во время такой репетиции могут всплыть нежелательные эмоции. В конце концов, Цукико — самая милая девочка на свете.

— Сейчас это неважно.

— Хм… Вопрос в том, помогал ли Ёкодэра Цукико с пьесой или просто пробудил в себе похоть в процессе. Если сравнивать эти две возможности, я бы просто проигнорировала вторую.

— Что?

Разговор принимал совершенно неожиданный оборот. Я не преступник? ПОЧЕМУ? То есть я-то как раз преступник, так почему же нет??

— Давай рассуждать логически. Сейчас мы не на том уровне, чтобы сомневаться в красоте Цукико или верить в верность Ёкодэры. Скорее, давай воспользуемся принципом, который сформулировал философ и теолог Уильям Оккам. При прочих равных простое объяснение, скорее всего, верно. Не следует множить сущее без необходимости. — Она кивнула своим мыслям.

А, вот оно что. «Бритва Оккама», да? Ага, ага… Честно говоря, я вообще не понял, о чём она. Но, похоже, мне пока разрешено пожить.

— Ты слишком добра к Сэмпаю, Нээ-сан. — Цукико-тян надула щёки.

— Ну, ничего страшного. Я же видела, что тебе тоже весело. Я просто хотела побыть старшей сестрой и сосредоточиться на занятиях. — Стальная-сан вытолкала меня из комнаты, бросив на прощание: — А теперь, Ёкодэра, все тебя ждут. Идём. — Она улыбнулась по-взрослому.

Она всегда такая. Говорит всякие сложные вещи и вот так всё улаживает. Она заправляла распределением кружков на спортплощадке, и другие участники её очень уважали. Даже на футболке у неё сегодня крупными буквами было написано «Интеллект».

Да, нынешняя Стальная-сан совсем не похожа на ту, о которой я читал в заметках. Даже в детстве она была мудрее многих. В конце концов, она не бросила учёбу только потому, что мама не сказала ей учиться. Все желания были сброшены, так что в этом мире я не жил в доме Цуцукакуси. Стальная-сан сохранила свою детскую мудрость и выросла, став ещё умнее.

Хотя, со слов Цукико-тян, она и сейчас иногда устраивает ей спартанские тренировки. Наверное, это было тяжело. Я знаю кое-кого, похожего на младшую сестру, кто постоянно меня пилит. Наверное, у Цукико-тян просто фетиш на наказания и нотации!

— Сэмпай, ты вечно путаешь наказания и поощрения, да?

— Цукико-тян, ты вечно читаешь мои мысли и тут же отвечаешь на них, да? Это как?

— Я просто в реальном времени угадываю твои мысли. Со временем натренировалась.

— Удобный навык, ничего не скажешь!

— Сочту за комплимент. Но почему Нээ-сан такая… — Цуцукакуси опустила голову, задумавшись.

— Н-ну, это же Она сама сказала. Мол, потом сможем продолжить вдвоём. Без единой ниточки, покажем друг другу всё-всё, договорились?

— Господи… Ты действительно безнадёжный извращенец. — Она тяжело вздохнула и приложила ладонь ко лбу.

В этом жесте читалась смесь смирения и усталости. Она отвернулась, но пошла рядом со мной.

И всё же, этот жест… Не похоже, чтобы ей совсем уж не нравилась эта идея. Такое чувство, что если давить, давить и ещё чуть-чуть, то я всё-таки добьюсь голого ивента с ней. Если попросить, стоя на коленях, как будто от этого зависит моя жизнь, мы, возможно, перейдём черту.

Интересно, почему. Может, на неё, как и на меня, повлияли заметки из прошлого, и у неё странные галлюцинации. Что-то вроде «раньше было так, поэтому неудивительно, что сейчас выглядит так». Не знаю, но… я не хочу этого.

Ладно. Я слишком много об этом думаю. Главное, что Цукико-тян — лучшая в неприличных ситуациях. Или, может, у меня просто глаз замылился? Этот вариант куда более вероятен. Это теория наготы Оккама. Не следует множить извращенцев без необходимости.

Переменка. Время занятий. Обычная компания, а именно Адзуки Адзуса и МайМай, уже собралась в огромном банкетном зале дома Цуцукакуси.

— Следующий вопрос. А-тян, отвечай.

— Давай! Это моя тема!

Обе были модно одеты. Адзуки Адзуса — в своей обычной ленте, белом платье и летней шляпке. МайМай — в майке с открытыми плечами и джинсовых шортах. Они сидели на подушках за низким столом, плечом к плечу, уткнувшись в свои рабочие тетради.

— В третьем подчёркнутом месте, когда Ричоу говорит «робкая самооценка и наглая гордость», на что он указывает?

— Ну… Тигра называют «королём леса», но они не очень-то хорошо охотятся стаей. И они не такие быстрые, как гепарды… Наверное, поэтому у него такие сложные чувства — самооценка и гордость?

— Дальше. В четвёртом подчёркнутом месте, почему он говорит о себе так пренебрежительно?

— Подожди, сразу следующий? Ну… Может, он всё равно хотел стать тигром? Просто не хотел слишком хвастаться перед Энсанем, вот и сдерживался? Как мило с его стороны!

— В пятом подчёркнутом месте. На что взвыл Ричоу в последнюю луну?

— Это было так круто! Я прямо всё видела!

— Ну как? Я права?

— А-тян, смысл чтения заключается в том, чтобы прочитать текст и ответить на вопросы по нему. А не в том, чтобы рассказывать о своих чувствах.

— Н-но… Тигры сильные, крутые, и я их люблю…

— Ага. Но это не…

— Ма-тян… ты что, не согласна?

— Нет, но…

— Эхехе, хорошо, хорошо!

— Ага…

Я беру свои слова обратно. Адзуки Адзуса и МайМай делали вид, что занимаются, а на самом деле они миловались. Зачем держаться за руки во время учёбы? И зачем тереться плечами?

— А-тян, президент клуба скоро вернётся, может, нам стоит…

— Не делай такое удивлённое лицо. Просто… отодвинься немного…

— Не хочу.

— Но я прошу…

— Мы же друзья, нам можно, правда?

— Угх… — МайМай замолчала, а Адзуки Адзуса принялась тереться щекой о её щёку.

Она, кажется, слаба на такое давление, поэтому Адзуки Адзуса позволяет себе быть полностью избалованным ребёнком. Может, вы уже просто встречаться пойдёте? Они даже не заметили, что мы стоим в сторонке и улыбаемся. Честно говоря, я бы мог любоваться этой милой атмосферой вечно, но…

— Ну что, есть успехи? — Наша любимая Стальная-сан напрочь проигнорировала всю эту атмосферу и без колебаний уселась между ними.

— Хья! Президент… П-подождите! — МайМай подскочила на месте.

Она отчаянно замахала руками и замотала головой, покраснев. Такое чувство, будто законная жена застукала её с любовницей. По-моему, это похоже на какой-то запутанный юрийный любовный треугольник.

[^1]: Усатый Дзисуке (Дзисуке — «дед») — прозвище учителя, образованное от японского «дзи-сан» (дед) и отсылающее к его усам и, возможно, образу сурового, но ленивого старика.

[^2]: Стальная-сан — прозвище старшей сестры, образованное от «сталь», подчёркивающее её стальной характер, интеллект и хладнокровие.

[^3]: Лунатик-тян — прозвище Цукико, образованное от японского «цуки» (луна). Используется, чтобы подчеркнуть её отстранённость или связь с луной.

[^4]: Бегемотик-тян — шутливое прозвище, данное Цукико из-за её недовольного, надутого вида, который ассоциируется с бегемотом.

— Что случилось? — Адзуки Адзуса выглядела скорее удивлённой, чем смущённой.

Она вообще, кажется, ведёт себя как обычно.

— А, Ёкодэра! Как прошли дополнительные занятия? — Увидев меня, она тепло улыбнулась.

— Спасибо, нормально. А у вас как? У тебя же завтра современная литература, да?

— Ага. Но, судя по всему, я могу получить высокие баллы и взлететь, как Пегас!

Ага, уверен, твоя учительница точно заплачет!

— Но я немного переживаю за экзамен по английскому послезавтра… Ёкодэра, не поможешь? — Справочник у неё уже наготове, а смотрела она на меня, как пингвинчик, ждущий, когда его покормят.

— Конечно. Что именно не получается? Грамматика? Аудирование?

— Устала… Есть хочу… — МайМай завалилась назад на татами.

Цукико-тян присела рядом с ней и протянула ей чай.

— С возвращением. Давай передохнём.

Она принесла чайник и пять чашек.

— А это Сэмпаю.

— Ого, спасибо! Цукико-тян, это ты сама испекла шоколадное печенье?

— Ага. Угощайтесь.

— Потрясающе. Я так точно не умею. — сказал я, любуясь Цукико-тян.

Уверен, из неё выйдет отличная жена.

— Это же просто, как чай заварить. — Цукико-тян отвела взгляд и начала крутить в руках свой хвостик.

Верный признак хорошего настроения.

— Если знать хитрости, ничего сложного. Уверена, Сэмпай тоже бы справился, если б было кому научить.

— Правда? Даже я? Тогда может, ты…

— Вкусно. А-тян, тоже попробуй. На сегодня с учебой можно закончить. — МайМай протянула руку к печенью.

— Но Ёкодэра только пришёл. Мне будет неловко. — запротестовала Адзуки Адзуса, хотя взгляд её уже косил на печенье.

Как всегда, даже себе соврать не может. Хочу удочерить её.

— Я закончил готовиться к экзаменам, так что могу и не спешить. А вы, президент клуба? — Я повернулся к Стальной-сан, но она покачала головой.

— Можете отдыхать. Я займусь своей учебой в своём темпе, так что не беспокойтесь обо мне. К вступительным я готова идеально.

— Но мне неловко, что мы шумим, пока вы пытаетесь заниматься…

— Фуфу. Ты действительно добрый человек, Ёкодэра. Тогда, может, просто расслабишь мне плечи массажем? — Экзаменующаяся уселась перед низким столиком и улыбнулась мне.

Она действительно ведёт себя как спокойная и опытная старшая женщина. Хочу сделать её своей девушкой.

— Я могу сделать массаж когда угодно, но… Глядя на вас, не скажешь, что вы вообще устаёте…

— Правда? Тогда может, попробуешь?

— Эм, ну…

— Есть кое-что, в чём мне очень нужен совет! А именно, по поводу тренировок на летних каникулах! — МайМай вклинилась между нами.

Ну, вы и сами всё понимаете. МайМай со мной не разговаривает и даже не смотрит на меня. А когда я говорю, пытается перебить. Я очень стараюсь, но она ещё усерднее сводит мои усилия на нет.

Хотя, вообще-то, такие посиделки — это у них уже много лет. В любую экзаменационную пору они собираются вместе и занимаются, объясняя друг другу то, что непонятно. Яркий пример — Адзуки Адзуса, которая не поняла суть вопроса, и МайМай, которая не умеет нормально конспектировать. Стальная-сан присматривает за ними, потому что уже ушла далеко вперёд. А Цукико-тян вообще может готовиться к следующему году.

У каждой чего-то не хватает, они просят помощи у других и так повышают свои знания. Цукико-тян пригласила меня на эту встречу, и я как-то вписался. Хотя, думаю, и так понятно, что у МайМай на уме, если вспомнить тот случай в игровом центре.

— Уйди… Уйди… — Она буквально излучала враждебность одним только взглядом, сверля меня глазами.

Это что, неудачная попытка изгнания призрака? Такими темпами остальные, наоборот, проникнутся ко мне симпатией. Честно говоря, я не слишком-то и против. Она просто защищает свою территорию. Естественная реакция. К тому же (хоть это и не относится к делу) я слышал, что чем больше парень с девушкой ссорятся, тем жарче у них ночи! Хочу, чтобы она стала моей подругой.

— Хм-ф.

Цукико-тян наблюдала за нашей неспособностью поладить и издала задумчивый звук.

— Просто сидеть вот так скучно. Может, сыграем во что-нибудь?

— В игру? Отлично. Что ты предлагаешь?

— В «дурака» слишком скучно. Может, в «нищего и миллионера»?[^1]

Кажется, я уже слышал это слово когда-то, в далёком прошлом… Или, может, совсем недавно читал о нём.

Некоторое время назад, в другом мире, меня заставили остаться в этом доме из-за тайфуна, который нагрянул в конце летних каникул. Тогда вечно одинокая Цукико-тян захотела, чтобы мы поиграли в карты в этом огромном пустом доме. Мы играли потом много раз, но возможность поиграть с такой большой компанией у неё, наверное, впервые.

Раунд десятый…

— Все обменялись картами? Тогда начинаем следующую игру.

Четверо из нас расселись вокруг стола на веранде, а Цуцукакуси устроилась в алькове, как ведущая. Она тасовала карты, словно профессиональный крупье. Она всегда была хороша в игры, а карты — её конёк. Она всё время оказывалась «миллионером».

— Я не очень хороша в эту игру. Зачем нужно делить людей на ранги, как обезьян в зоопарке? Мы же все люди. — пожаловалась Адзуки Адзуса, раскладывая свои карты, и её каштановые волосы качнулись.

Напомню, её отец — известный врач, а мать — талантливый редактор. Воспитывалась она в обычной семье, но по деньгам — практически богачка. Прямо буржуазия, спровоцировавшая Французскую революцию.

— Сделай Ёкодэру нищим, сделай его нищим! — Мой заклятый враг бормотал проклятия, раздавая карты.

«Даже если ты меня просишь, Цу-тян, я не могу с ним играть».

Сначала она была категорически против, но в итоге…

— «Нищий и миллионер» — замечательная игра. Можно на законных основаниях презирать, наказывать и изгонять всех извращенцев… то есть всех плохих людей из страны.

— Презирать, наказывать и изгонять…

— Почему бы тебе не сыграть хотя бы один раунд? Это отличный способ показать ваши отношения.

— Отношения… — Её унесло волшебными словами Цукико-тян.

Ты с такими мыслями предлагала играть, Цукико-тян? Как бы то ни было, МайМай села слева от меня и тянула карты раньше меня, пытаясь опустить меня на самое дно.

— Ах, опять проиграл…

После того как остальные трое сбросили все карты, я снова оказался в проигрыше. Не знаю почему, но мне сегодня не везёт. Может, лучше сделать это игрой на раздевание? Вдруг кто-то похлопал меня по плечу.

— Можно мне присоединиться? — Это была Стальная-сан.

У неё в руках была небольшая стопка справочников — она пришла сюда от низкого столика.

— Конечно! А это что за книги?

— Не обращайте внимания. Это для учёбы. — Стальная-сан села справа от меня.

Она раскрыла справочники у себя на коленях, держа ручку в правой руке. В левой руке у неё были карты, которые сдала Цукико-тян.

— Эм, президент?

— Послушай, Ёкодэра. Кора головного мозга человека разделена на левое и правое полушария. Правое управляет левой половиной тела, а левое — правой.

— А?

— Как экзаменующейся, мне необходимо левое полушарие, отвечающее за логическое мышление. Но если посмотреть с геометрической точки зрения, можно также укрепить художественное творческое начало, исходящее из правого полушария.

— Угу?

— Поэтому я буду использовать левую часть поля зрения для игры в карты, а правой — решать задачи. Так я задействую оба полушария одновременно. Хорошая идея, не находишь?

— Простите, я не совсем понимаю, о чём вы…

Она что, переучилась и сошла с ума? Но выглядела она вполне серьёзно. Она реально учится правой половиной тела и играет в «нищего и миллионера» левой. Я даже не знаю, что сказать.

— Может, лучше сосредоточиться на чём-то одном?.. — Я оглянулся в поисках поддержки.

— Я снова могу лицезреть, как президент клуба штудирует сложнейший материал! — Вице-президентша зааплодировала.

Серьёзно, вы о чём?

— У кроликов поле зрения почти 360°, что позволяет им видеть всё вокруг. Практика смотреть на разные вещи левым или правым глазом — обычное дело для животных. Это могло бы стать отличной темой для биологии. — Адзуки Адзуса слабо улыбнулась.

Может, хоть ты будешь по делу объяснять?

— Нээ-сан всегда занимается чем-то параллельно. Так она может одновременно и отдыхать, так что я спокойна. — сказала Цуцукакуси, потирая ладошки.

Она выглядела как злой учёный, высматривающий очередную жертву. Интересно, есть ли у меня право отказаться? Хотя, наверное, для них это норма? Я поддался общей атмосфере и промолчал.

— Революция восемь пик, революция пять пропуск, пара. О, я выиграла.

— Джокер, джокер, две тройки, тройка тузов, тройка королей.

— У меня стрит-флеш. — Стальная-сан играла в совершенно другую игру.

Это что, покер? Я хотел было возразить, но…

— Вот это наш президент! Вы король в любой игре, да!

— Вы выигрываете, как белый лев. Я снова в вас влюблюсь!

— Похоже, у вас будет хорошая рука. Я перетасую. Два джокера… Хм… тогда…

Они просто смотрели на неё с тёплыми улыбками. Никакого подвоха. Если в этой ситуации и было что-то неестественное, так это то, как Цукико-тян тасовала карты. Благодаря профессиональной тасовке, Стальная-сан легко выигрывала и в следующих раундах. И чем больше она выигрывала, тем шире становились улыбки остальных.

Я понял. Это, наверное, такая смена деятельности для Стальная-сан. Чтобы она могла сосредоточиться на вступительных, они решили дать ей отдохнуть и позволить выигрывать. Какой добрый мир.

— Ёкодэра, передавай карту.

— С удовольствием!

Раз уж мне досталась роль вечно нищего, я с улыбкой отдал ей ту карту. Пожалуйста, забери все карты. Я отдам тебе всё, только будь счастлива!

— Итак, какая же комбинация в этой игре самая лучшая? Согласно неравенству Чебышёва, изменение вероятности собирается и группируется, так что если я смогу угадать карты на руках у других игроков…

Когда мы показали карты, Стальная-сан начала выбирать кандидатов на обмен. Белый Лев всегда работает на полную, независимо от обстоятельств. И можно перестать использовать все эти сложные формулы и термины? Пусть карточная игра будет просто игрой!

— Хм… Наверное, стоит использовать туза… Или короля для революции… — Её пальцы столкнулись с моими, и карты упали на пол.

— Ай, простите.

— Нет, это я виновата, не беспокойся. — Стальная-сан наклонилась быстрее, чем я успел среагировать, чтобы поднять карту.

Вернее, «поднять» — не совсем то слово. Она взяла её ртом и подняла. Выражение её лица напоминало умного льва, который играет со съёмочной группой документального фильма.

— П-президент? Что вы делаете?..

— Я же говорила. Моя левая рука занята картами и сбором информации, а правая — справочниками. Так что я могу использовать только рот. — Она говорила так, будто это само собой разумеется. — М? — Естественно, когда она открыла рот, чтобы заговорить, карта снова выпала.

Возможно, этот лев не такой уж и умный.

— Снова неудача. Ёкодэра, не двигайся. — Стальная-сан с повелительным взглядом приблизилась ко мне.

В её поле зрения была только карта, упавшая на пол — по совместительству, король, который приземлился прямо перед моим собственным «королём».

— Оставлять карту на полу невежливо. Ёкодэра, потерпи немного. — С острым взглядом Стальная-сан опустила лицо.

Она целилась в одну точку в районе моего пояса.

— Президент! Если вы не можете использовать левую руку, воспользуйтесь хотя бы правой, хорошо?!

— Если я сейчас расслаблюсь, моя концентрация нарушится, а с ней и моя решимость, потому что левая рука будет отвлекаться на такую игру. Сохраняя свои идеалы и методы, я покорю вступительные экзамены.

— Какой же вы замечательный абитуриент!

Хоть бы немного этой мотивации передать Стальной-сан из другой реальности, которую я знаю.

— М-м… Ням… Довольно упруго… Недостаточно жёстко, чтобы ухватить…

— П-п-п-п-подождите?! Мне кажется, вы целитесь совсем не в ту карту!

Она пыталась достать не короля с карты, а моего спящего «короля»!

— М-м? — Стальная-сан подняла на меня взгляд.

Левой рукой она убрала длинные волосы за ухо и снова уткнулась лицом мне в… ну, в общем, задвигала головой. Я даже видел, как она недовольно надула губы. Разумеется, глядя на это, у меня не возникало никаких неприличных мыслей. А у кого возникли — пусть задумаются о своём поведении. Да, и я тоже.

— Не так? — Стальная-сан наконец остановилась.

И правда, не так.

— Если подумать, я ведь тоже могу использовать только половину рта. Ёкодэра, спасибо, что напомнил мне о моей наивности. Это довольно сложно, но мне нужно продолжать попытки, чтобы достичь ещё больших высот… — Она начала выуживать карту половиной рта, и её сладкое дыхание касалось места, которое я лучше не буду называть.

— А-а, нет, нельзя, президент!

— Можно, и я сделаю. Ещё немного, и я её подниму…

— Это единственное, что поднимать нельзя!

Всё, я понял. Она из тех умных людей, которые на самом деле дураки! Неловкость никуда не девается!

— Р-р-р… Почему именно Ёкодэра?..

В то же время разъярённая МайМай стукнула кулаком по полу.

— Всё, президент, хватит. А то я сломаюсь.

— Но игра не может продолжаться. Она застряла в странном месте, и я не могу её достать.

— Тогда я сама её достану! — объявила МайМай с огнём в глазах.

Она пригнулась и приблизилась к моему поясу. Цокнула языком, обнажив зубы.

— Ай-ай-ай?! Зубами-то зачем?!

— Заткнись. Дай сюда.

— Да-да, аккуратно, и тогда… Стоп, подожди?!

Ты зачем пытаешься достать языком?! У тебя же руки есть, МайМай! Успокойся! Люби себя больше!

[^1]: **«Нищий и миллионер» (Daifugō)** — японская карточная игра, похожая на «Дурака», но с рангами игроков (нищий, бедняк, середняк, богач, миллионер). Цель — избавиться от карт и подняться в ранге.

— Какая сложная задача. Придётся мне её доставать.

— Не надо себя заставлять, президент. М-м-м-н!

— Тогда соревнуемся, кто достанет первым. Ням!

— Победа будет за мной. Давай, Ёкодэра, выпускай.

— М-м-н, просто доверься мне.

— Давай, выкладывай. Выкладывай. Отдай мне. В рот.

Они терлись щеками, борясь за моего короля. Кажется, мой Король просыпается для революции!

Что было дальше, я не могу здесь рассказывать. Но если хотите подробностей, могу порекомендовать пару порножурналов. Вместо этого я лучше процитирую Цукико-тян.

«В "Нищего и миллионера" здорово играть, знаешь? Можно на законных основаниях изгонять людей из страны».

С этим не поспоришь, хотя законность всей этой ситуации меня немного смущает.

Цу-тян и А-тян пошли готовить для всех ужин, а я тем временем отправился на прогулку, чтобы остудить и голову, и кое-что ещё.

Уже стемнело. В доме Цуцукакуси зажглись редкие огоньки, указывая мне путь в темноте. Но дороге не было конца. Когда я вышел из главного здания, передо мной открылась тропинка, пересекающая двор. В свете уходящего солнца я уперся в массивную стену.

— Это…

Склад. И довольно большой. Из-за своих размеров он, возможно, даже выше, чем трёхэтажное здание. На самой вершине, кажется, виднелись запертые окна, но было слишком далеко, чтобы разглядеть наверняка. Выглядело это как сокровищница из какой-нибудь исторической пьесы.

Однако в наши дни он, скорее всего, почти не использовался. Было видно, как плесень и следы времени испортили его внешний вид. Я бы даже не удивился, если бы массивные двустворчатые двери уже не открывались. Похоже, его не специально запечатали, а просто забыли с течением времени. Такое ощущение, что внутри было что-то, что стоило забыть.

Ведь её роль в этом мире уже сыграна. Она должна просто отдыхать здесь, наблюдая издалека.

— У тебя какие-то дела здесь?

На мгновение мне показалось, что я увидел длинные чёрные волосы — но это была всего лишь Стальная-сан, стоящая у меня за спиной. Разумеется, на ней не было кимоно. Вместо этого на ней была та же футболка, излучающая интеллект, а руки она скрестила на груди.

— Н-нет, просто гуляю.

— Правда? А мне показалось, когда я следила за тобой, ты целенаправленно шёл сюда.

— Вы следили за мной?!

— Я просто шучу. — Стальная-сан прищурилась и хихикнула. — Я увидела тебя из двери своей комнаты. Мне стало интересно, куда ты направишься.

— Так вы следили за мной!

Я сказал это в шутку, но она, похоже, говорит серьёзно. Похоже, она не понимает, когда нужно подыграть!

— Прости. Не злись так. Я знаю, что должна была окликнуть тебя, но после долгой учёбы мне просто захотелось немного подшутить над тобой. — Умная, но всё же ребёнок, девушка пожала плечами, извиняясь.

Кто-то должен объяснить ей правила приличия, иначе какой-нибудь извращенец воспользуется её наивностью и заставит раздеться. Нужно её просветить!

— Как видишь, этот дом неоправданно велик, и развлечений в нём никаких. Я думала, что меня ждёт только скука, но с твоим приходом стало как-то свежее. — Она медленно прошла мимо меня и коснулась ладонью стены склада.

— Если смотреть отсюда, это похоже на подозрительное здание. Там хранятся запечатанные документы, сокровища и другие вещи, которые мы давно не использовали.

— То есть вы сюда редко заходите?

— Давно не была. Сколько же лет прошло? Я даже оставляю уборку здесь на Цукико.

Уверен, Цукико-тян сама об этом попросила. Стальная-сан с сомнением оглядела склад и повернулась к двойным дверям.

— Если нет нужды туда заходить, то и ладно, верно? — спросил я.

— Хм?

— Это просто значит, что вы довольны и без этого. Нет причин желать чего-то ещё.

— Верно… — Стальная-сан отвела взгляд и посмотрела в другую сторону.

Она смотрела на главный дом. Точнее, на банкетный зал, где ждали остальные.

— Я действительно довольна. Мне нечего пожелать. У меня есть здоровье, отличные друзья и отношения, и будущее выглядит многообещающе. У меня есть добрая младшая сестра, надёжные подруги и уважающий меня кохай. Мы вчетвером всегда были вместе. — Она отвернулась. — Этот мир очень удобен для меня. Даже слишком удобен. — Она закрыла глаза и приложила руку к горлу. — Иногда я просыпаюсь ночью от незнакомой тревоги. Я проснулась? Или всё ещё спала? Среди тьмы я перестаю отличать этот мир от сна, который мне приснился. Хотя никакого другого мира, кроме этого, быть не должно.

— Вам, наверное, просто показалось! Если укутаться в тёплое одеяло, такие галлюцинации быстро проходят!

— Я прекрасно это понимаю.

— Тогда…

— Но логика здесь бессильна. Это просто чувство. Я боюсь, что всё это только снится. Что эта добрая магия лопнет, как мыльный пузырь, и сбросит меня в реальность. — Белое горло, больше не сжимаемое кашлем, вибрировало ровно, пока она равнодушно произносила эти слова.

Окутанная этим мимолётным светом, в этот волшебный час длинные ресницы Стальная-сан блестели так ярко. Это было зрелище почти неземной красоты.

Внезапно зазвонил телефон. Словно пытаясь меня о чём-то предупредить. Не в силах ни принять, ни отвергнуть звонок, я просто посмотрел в небо. В просвете между солнечными облаками я заметил одинокую ворону, летящую в гнездо, туда, где её дом.

— Слушай, Ёкодэра. Скажи честно. Ты видел или пережил что-то, чего не видела и не переживала я?

— Почему вы так решили?

— Особой причины нет. Просто я задумалась об этом из-за Цукико.

— Из-за вашей сестры?

— Вы с Цукико начали ладить на удивление быстро. Моя сестра никогда не сближается с парнями. Скорее, держится на расстоянии. И всё же она пригласила тебя даже в наш круг. Да и та репетиция прошла так естественно, будто вы годами разговаривали. Мне показалось, что вы, должно быть, много общались без меня. — Стальная-сан медленно подняла веки.

Её обычно острый взгляд сейчас был на удивление мягким.

— Ёкодэра. Спрошу ещё раз. Что ты ищешь, придя сюда?

Мы смотрели друг на друга. Мы стояли перед забытым складом, перед забытой богиней.

— Ну, это не так уж и важно…

— Ничего, я выслушаю.

Дом погрузился в тишину. Словно ждал, что я расскажу неудобную реальность в этом удобном мире.

— Я… Точнее, мы… боролись…

Чтобы спасти тебя, чтобы остановить проклятие, тяготеющее над твоей семьёй, чтобы защитить вашу семью — мы боролись очень долго. Я сжал горло, пытаясь подавить боль, пытаясь продолжить, но слова застревали.

— Вот вы где. — Из главного дома показалась маленькая кошечка.

Всё это время в моём телефоне играла «Hush Little Baby».

— Вы оба вдруг исчезли и даже не ответили на звонок, так что пришлось идти на звук. — На ней был фартук с рисунком чёрной кошки. Она выглядела как молодая супруга. Так мило.

— Что вы тут делали? — Она перевела взгляд с нас на склад.

— А, ну мы просто гуляли, разговаривали о том о сём. Раз ты нас искала, значит…

Молодая жена кивнула:

— Ужин готов. Сегодня я приготовила сукияки.

— О-о-о, вот это благодать! От мяса становишься мудрее! Обожаю! — Стальная-сан сказала это тоном, не имеющим ничего общего с мудростью, и широко улыбнулась. — Пойдёмте есть. Ёкодэра, забудь, что я говорила, это всё ерунда. — Она выдохнула и направилась обратно.

Она шла и слегка подпрыгивала, как маленькая девочка.

— Я не помешала? — прошептала мне на ухо Цукико-тян. — Если да, то прости.

— Думаю, это было довольно важно.

— Понятно. Значит, ты наконец признался Нээ-сан, что ты извращенец, который любит голых девчонок больше всего на свете.

— Это ещё не свершившийся факт, и не такой уж он и важный, понятно?!

— Я думаю, это важнее всего остального. — Фартучная Цукико-тян слегка удивлённо посмотрела на меня.

Милота. Хотел бы я увидеть её и в голом фартуке. Повалил бы сразу.

— Ты всё-таки извращенец… — Цуцукакуси схватилась за подол фартука, словно защищаясь, и посмотрела на меня снизу вверх.

— Прости, кажется, я действительно люблю голых девчонок! Но ты тоже виновата, раз заставила меня читать эти заметки!

— Ни капельки. Вот ни капельки. Я во всём этом просто жертва. Так что иди и признавайся во всех грехах Нээ-сан.

— Подожди-подожди, не в чем признаваться! Не говори о том, чего нет! — Я схватил Цукико-тян за руку, останавливая, когда она попыталась пойти вперёд.

— Но это же было важно, да?

— Ну да. Но я даже не знал, что сказать, так что ты пришла вовремя.

Раз Цуцукакуси выглядела искренне виноватой, я решил быть честным. Я покачал головой. Она прервала нас чисто случайно. В конце концов, Цуцукакуси, которую я знаю, хотела бы, чтобы мы ладили и были так же близки, как раньше. У неё не было причин мешать.

— И что, добился чего-нибудь?

— Не знаю. — уклончиво ответил я.

С Адзуки Адзусой и Стальной-сан у меня было чувство, будто я могу что-то вернуть. Хотя не знаю, можно ли это назвать «достижением».

— Путь долгий, да? — Цуцукакуси посмотрела на небо и покачала головой. — Но мне кажется, мы неплохо продвинулись.

— Тебе достаточно и этого?

— Вполне.

— Этой игры в «Нищего и миллионера», где Стальная-сан и МайМай так завелись, Адзуки Адзуса ничего не понимала, а МайМай становилась всё агрессивнее, пока я не завизжал?

— Это было лучше всего. — твёрдо подтвердила она, без колебаний.

Ах вот оно что. Может, она просто видит то, чего не вижу я? Наверное, так у всех. Я видел то, чего не видела Стальная-сан, а Цукико-тян видела то, чего не видел я. Если слова из заметок Ёкодэры-куна —

— Мы живём рядом друг с другом в одном мире. Но это не значит, что мы всегда видим одни и те же вещи, пейзажи и переживаем одно и то же. Это невозможно. Мы рядом в этом мире, никогда не сливаясь, лишь соприкасаясь.

— Далеко, но близко. Потому что далеко — это весело. Может, мы снова сможем стать такими? — безразлично сказал я, без надежды и отчаяния.

— Уверена, сможете. Мы вернём всё, что ты потерял. — Цукико-тян кивнула.

— Понятно.

Мы шли по веранде, и я смотрел на ночное небо. Сегодня полнолуние. Сытая, полная Луна-сама смотрела на нас, никем не заслоняемая. Тайфун не придёт в этот мир. Дом не исчезнет, и Статуя Кота не засмеётся зловеще. Лето закончится благополучно, и никто не заплачет в этом безопасном мире. Благодаря тому, что кто-то пожелал этому миру счастья.

— Карты. — спокойно сказала Цукико-тян. — Я рада, что ты сдержал обещание.

— Ага.

— Уверена, моё желание тоже сбудется.

— Ага.

— В следующем раунде давай сделаем так, чтобы проигравший раздевался.

— Ага! Стоп, серьёзно?! Ты ещё больший извращенец, чем я!

Мы шли по одному коридору, не смешиваясь, а лишь касаясь плечами. Профиль Цуцукакуси, освещённый сияющей луной, — на это можно было смотреть вечно.

Оглядываясь назад, понимаю, что мне следовало серьёзнее отнестись к смыслу желания Цукико-тян.

Шторм всё-таки пришёл. Просто с опозданием.