Завтра Стальной-сэмпай сдавать ещё один экзамен. Вечеринку, конечно, не устроить, но поужинать всем вместе — вполне. Пока Цуцукакуси и Адзуки Адзуса хлопотали на кухне, мы с Эми отправились за соком. После душа от Эми приятно пахло. Если точнее — пахло домом Цуцукакуси.

— Может, подойдёшь поближе со своими мокрыми волосами?

— Вечно ты со своими дурацкими мыслями…

— Куда делась та милая Эми, что была утром?!

— Время халявы кончилось! Ни одна девушка не будет просто так говорить «Братик! Люблю-люблю!» Дальше — только за деньги!

— Какая суровая жизнь.

— А ты чего хотел после того, как несколько раз пытался вломиться ко мне в ванную, тыква ты эдакая?!

Перебрасываясь нашими обычными подколками, мы вышли из дома. Всё было как всегда, мирно, и небо не предвещало ни дождя, ни снега. Завтра будет ясно, и послезавтра тоже. Когда мы вышли через калитку для прислуги…

Кто-то стоял сбоку от главных ворот. Прятался в тени дерева, куда не доставали ни дождь, ни снег, ни солнце. Этот кто-то показался мне странно знакомым. Глаза глубоко запали, в них горел тёмный огонь. На этот раз человек не управлял чёрной кошачьей марионеткой. И маски на нём не было. Только капюшон толстовки надвинут на лоб.

Взглядом, полным живейшего интереса и любопытства, он наблюдал за нами с Эми, за нашей сцепленной рукой. А потом медленно заговорил. Не куклой, а собственным ртом.

— Это никуда не годится.

Голос был хриплым. Таким, будто его выдавили из горла после многих лет молчания. Но следующие слова я расслышал отчётливо.

— Такими темпами ты проиграешь. Полностью, и себе же во вред. Очень скоро ты…