Первого января, спозаранку, заорал телефон. Я, кажется, отрубился прямо на диване в гостиной, под новогодний перезвон. Куда задевал трубку — понятия не имею. Спросонья еще теплилась надежда, что кто-нибудь другой подойдет, но, разумеется, всем было параллельно. А телефон все звонил и звонил, заливаясь «Королём Львом».

— С новым годом и днем рождения! Ты сегодня занят?

Это была наша доблестная, непобедимая, великолепная Стальная-сан. Она, видимо, метила захватить меня с собой на первое праздничное посещение храма.

— Я же абитуриентка! Абитуриентка! — гордо отчеканила она дважды, для верности.

И то верно. Дело важное, так что талдычь это почаще, окей? Перекинувшись парочкой фраз, мы забили стрелку. Протирая глаза, я поплелся в ванную. И тут меня осенило: «С днем рождения» — это как-то не комильфо для Нового года. Так что, дорогая абитуриентка, подтяни-ка свой английский.

Есть три основных навыка, которые этот мир ценит в дрессировке животных. Первый — натаскать тюленя жонглировать мячом. Второй — заставить обезьяну задуматься о вечном. Третий — усадить Стальную-сан за учёбу.

— В последнее время такие приколы в ходу. По крайней мере, у меня в голове.

Стальная-сан сейчас в выпускном классе и, как ни странно, реально собралась поступать в универ. Для этого ей светит сдать общенациональный тест — один из самых жесточайших экзаменов в стране, особенно по английскому. Однако сама она к этому относится довольно пофигистически. Ей кажется, что в Токийский университет можно влететь на шару: просто каждый день повторять пройденное, но при этом не учиться.

Ты же в курсе, что там не будет тестов с вариантами, да? Там все придется писать от руки. Крутить в пальцах шестигранный карандашик тут не поможет.

— Я что-то не припомню ни одной старшей сестры, которая выезжает на чистом пофигизме.

— Чего?!

— Пожалуйста, не отвлекай меня. Я лучше махну в туманность Андромеды и отыщу там старшую сестру, которая вкалывает каждый день.

— Ч-чего? Чего?!

— Хочу поскорее найти свою новую старшую сестру. Мы будем вместе втыкать в книжки, потом отмокать в горячем источнике и тереть друг другу спинки. Красота.

— Ч-чего-чего?

— О, моя старая старшая сестра. Ты еще здесь?

— Н-не смей меня списывать в утиль! Перерабатывай! Переработка — это экологично! Ты сам всегда так говоришь, Цукико! Сам! — Стальная-сан отчаянно вцепилась в мысль, что от нее решили избавиться.

Вот так она довела свою «старшую сестру» до слез.

— И вообще, хочу заметить: долбить уроки в новогоднюю ночь — не тренд. Учёба — это то, что должно лежать в загашнике!

— А?

— Поэтому, если у меня есть настроение учиться, я ведь в конце концов смогу все сдать...

Это была одна из коронных фраз Стальной-сан. Воодушевляет, конечно, но я вообще не секу, как это работает. Включаешь логику — вроде бы улавливаешь, о чем она, но все равно мимо. В любом случае, нет ни единого шанса превратить эту львицу из легкоатлетического клуба в полноценного члена социума, просто помогая ей с экзаменами. Даже для такого богоподобного сэнсэя, как Цукико-тян, это миссия невыполнима.

Однако настало время истинного учителя, то есть меня.

Еще до той поездки я частенько помогал Стальной-сан с уроками и зацепил одну занятную фишку. Оказывается, она не то чтобы ненавидит сам процесс. Скорее, ее бесит то, что он символизирует. Когда я спросил ее напрямую, Стальная-сан на секунду зависла.

— Если слишком долго втыкать в учебу, мне кажется, что я нарушаю обещание, данное маме, — сказала она, прикрыв глаза, словно читала молитву.

Обещание маме. Мои мысли, конечно же, метнулись к Цукасе-сан, и в груди привычно заныло. Это чувство можно сравнить с первой любовью, причем безответной. Больше я об этом говорить и вникать не хочу, но если у Стальной-сан есть давний обет перед матерью, тут я бессилен. Прошлого не изменить. И, главное, его и не нужно менять.

— Но можно изменить текущее положение дел. А это уже многое меняет. Так что тренировку Стальной-сан доверьте мне!

— Кажется, ты слегка недопер, президент клуба, — сказал я. — Это не учеба.

— Хм? А что же?

— Это подготовка к замужеству.

— В-вау?! Замужество?! — Стальная-сан будто током шарахнуло, и она слетела со стула.

С такой актерской игрой ее ждало бы большое будущее в шоу-бизнесе.

— Понимаешь, у моего младшего брата пунктик насчет образования. Он каждый день грузит: то ли получать диплом до свадьбы, то ли после, и все в таком духе.

— Ч-что?..

— Так что вступительные экзамены в универ — это как смотрины. Ты, может, и обещала маме не учиться, но замуж-то выходить не обещала?

— Если следовать твоей логике, то нет, но...

— Тогда, если тебе не насрать на моего младшего брата, пожалуйста, отнесись к этому серьезно.

— Я и не думала, что младший брат Ёкодеры такой зануда. Неужели я так ошибалась на его счет? — лицо Стальной-сан омрачилось.

Верно. Даже если она отказалась от учёбы ради обещания, это означало бы и отказ от будущего с моим воображаемым младшим братом. Поэтому пусть уж лучше валяет дурака. Что бы она ни выбрала, я в плюсе!

— Ладно, я решила, что была неправа насчет младшего брата Ёкодеры!

— То есть ты выбираешь это?! Ну, как знаешь.

— Судить о людях по их образованию — это отвратительно!

— Ага!

— Как грубо с его стороны — играть моими чувствами, выставляя такие преграды!

— Ага?..

— Так что я сама вручу ему заявление на регистрацию и застану врасплох! Тем более, его старший брат уже согласие дал!

В итоге в тот вечер Стальная-сан сосредоточенно штудировала, как правильно заполнять заявление на брак. С долей везения это хоть чуть-чуть подтянет ее оценки, и она поступит в какой-нибудь средненький универ.

— Мне нравится идея устроить церемониальный зал прямо у доски объявлений для сдавших. А может, лучше поставить доску с ассистентами рядом со «свадебной дорожкой»?

— Тебе не кажется, что ты забегаешь вперед? Ты бы сначала сдала.

— О чем ты говоришь? Конечно, сдам! И когда наступит тот рассвет... Муфуфу...

Глядя на ее решительный настрой, можно предположить, что жизнь младшего брата Ёкодеры висит на волоске. Что вообще означает этот зловещий смех? Когда так хихикает Цукико-тян, это похоже на игривого котёнка, но «муфуфу» Стальной-сан звучит как рычание хищника перед броском.

Хотя, наверное, это можно назвать успехом. Зажечь в учениках желание учиться — главная задача учителя. И, в каком бы возрасте это ни было, любовь — лучший мотиватор. Правда, вот так манипулировать — это, наверное, самое подлое, что можно сделать как человек.

Я хочу стать таким учителем в будущем. Тогда я смогу кайфовать от времени с учениками, использовать весь этот опыт для написания своего романа, выиграть премию для дебютантов, издать книгу под каким-нибудь дурацким ником, дождаться экранизации в манге и аниме, прославиться и, в конце концов, быть арестованным полицией.

К счастью, будущее — это будущее, а настоящее — это настоящее. Пока что я еще на свободе и вполне могу сходить со Стальной-сан в храм на первое в году посещение. Вот и закончилось это долгое воспоминание!

В морозном воздухе витал сногсшибательный запах якисобы и жареной кукурузы. Небо было чистым, и повсюду слонялись люди, пришедшие в храм. Пожилая пара, укутанная в один шарф, завернула за угол; семейство в одинаковых шапках держалось за руки, чтобы не потеряться. Те влюбленные идиоты и так бы не потерялись, но все равно держатся.

Все эти люди выстроились в очередь вдоль торговых палаток, вытянувшихся по обе стороны дороги к храму, и воздух звенел от зазывающих голосов.

— У меня еще есть время...

На моей остановке не было подходящего автобуса, поэтому я приехал пораньше. Решил попробовать купить талисман на удачу заранее, но чем ближе к главному зданию, тем больше народу вставало на пути.

— Да ладно.

Священницы были одеты в ослепительно белые одежды. Они все взмокли, отчаянно пытаясь справиться с наплывом людей, и это зрелище прощало им всё.

— О да... Японское мико-мико, бог мой...

Иностранец рядом со мной без остановки щелкал затвором. Я уже видел его в другом храме, если подумать. Может, ему такое заходит? Как и следовало ожидать в наше непростое время, священница — всего лишь подработка. Даже если она одета в наряд мико, настоящего воина такими подделками не проведе...

— О?

Среди этих воительниц-мико я заметил одну маленькую, которая зазывала народ.

— Заказывайте традиционное энергичное мико-мико ондо! Отведет все напасти, так что слушайте и внимайте!

Голос звучал как в рекламе по ночному телевидению. Но привлекла меня не сама песенка. Девушка была мне знакома. Ее волосы отливали золотом, как солнечный свет на пляже Средиземного моря, и идеально сочетались с большими, милыми глазами. Улыбка, озарявшая ее точеное личико, стоила тысячи слов.

Одежда мико была ей великовата, но это делало ее еще очаровательнее. Когда добавляешь неловкость к другой неловкости, из чистого минуса получается огромный плюс. Это называют «разрывом милоты»? Пожалуйста, разрешите и мне присоединиться к этой фотосессии.

— Прыг-скок, лягушкой, мико-мико. Только далеко не упрыгайте~ — девушка подпрыгивала, как зайчик. Этот ритмичный припев привлекал всё больше и больше людей.

— Какая милая девочка!

— Мама, я тоже хочу такую одежку!

— Ты такая хорошенькая! Можно с тобой сфоткаться?

— О да, бог мой, супер! Япония, пожалуйста! Да, да! Прыгай, прыгай, повернись, повернись!

Пожилая пара, семья, парочка и даже иностранец — все они были очарованы этой девушкой.

Если честно, её волосы, глаза, нос, рот и даже фигура были точь-в-точь как у Эмануэллы Полларолы. Стоп. Так это же она и есть.

— Ты что тут делаешь? Заняться больше нечем?

— Ч-что? А? Гьяяя! О-опять ты!

Когда я окликнул её, она резко заткнулась и залилась краской по самые уши. Дежавю, да и только. Точно так же было на экскурсии. У нас прямо-таки традиция — встречаться в странных местах в одно и то же время. Мы даже реагируем одинаково. Это уже не шутка, а, наверное, её хобби.

— О-опять ты не так понял! Папа заставил!

— О, опять история про злого папу. Это у тебя из какого аниме сценарий? Такой типаж персонажей бывает в журналах, которые тебе ещё рановато читать?

— Да нет же! Он вон там стоит!

— Ага-ага. Даже если этот самый папа Эми и существует в реальности, ты же сама согласилась надеть этот костюм? Тебе нравится косплеить? Какая милашка, какая милашка.

— Х-хватит гладить меня по голове! — Эми попыталась возмущаться, но выходило так себе.

Она только прыгала и топала ногами, но не пыталась сбежать. Если честно, она даже вертела головой туда-сюда, как маленький зверёк, который на самом деле хочет, чтобы его затискали, так что я ещё немного взлохматил ей волосы. Держать священницу вот так, под рукой — чувствуешь себя каким-то великим и ужасным божеством. Смотрите все! Весь мир у моих ног!

— Не воображай! Папайя ананасовая тыква!

— Умница, умница. Тыква, тыква.

— Т-ты... Я в тебя выстрелю!

— Ха-ха-ха, что ты несё... Вау?! Откуда у тебя водяной пистолет?!

Священница выстрелила в своего Бога не колеблясь. Всё, Бог мёртв, ребята. Она держала в руках водяной пистолет толщиной с обе её руки вместе и довольно ухмылялась.

— Это ещё что?!

— А вот послушай! — Священница приняла позу с пистолетом, как в дешёвом боевике. — Перехватчик извращенцев, насосного типа, переделанный из пластиковой бутылки, версия Полларола! Я называю его «Тыквенная Базука»! Я создавала его много ночей, так что сегодня пощады не жди!

— Ничего себе... это же школьница... тут что-то не так...

— Забудь о законе. Очистить мир от извращенца куда важнее.

Факты, спорить не буду. Конечно, соблюдать закон в наше время необходимо для нормальной жизни общества, но если следовать ему слишком строго, можно упустить что-то важное. Законы — это просто правила, направляющие жизнь, но после смерти они уже не действуют. Есть вещи, которые познаёшь, только переступив черту. Понимаешь, о чём я? Короче, нелегальные лоли гораздо круче легальных! Yes, Lolita! Дай пять!

— Гяня! Ты куда полез?!

— Даю пять!

— Если ещё раз тронешь — разнесу тебя в клочья, Тыква!

Но извращенец — природная сила гораздо мощнее, чем нелегальная лоли. Его ничем не остановить. Они — стихия посильнее воды. В этой перестрелке ледяной водой мы хохотали и веселились (наверное). Мы давно не виделись, так что оторвались по полной. Эх, нелегальные лоли — это правда круто.

— Х-хватит уже! Не хватай чужой водяной пистолет! Н-не стреляй в меня в такие странные места! Холодно же!

— Ахаха, вот что бывает, когда создаёшь оружие из другого измерения.

— Щ-щекотно! Холодно, замёрзла, щекотно, умираю! Н-не надо! Сдаюсь, прости! Хи-ха-ха, хья-ха, хьяяяя...

Захватив Тыквенную Базуку, я провёл успешную контратаку с нулевой дистанции. Если стреляешь в других — будь готова получить сдачу, и теперь я могу поливать бедняжку Эми сколько душе угодно. В итоге маленькая девочка корчилась от мучений, а я всё больше входил в раж. Окружающие шарахались от нас, когда вокруг разлетались брызги. Новый год — это правда весело!

И тут, когда я наслаждался моментом, поливая священническое одеяние Эми водой, кто-то похлопал меня по плечу. В чём дело? Я тут, между прочим, занят.

— Весело вам, я смотрю. Вы брат и сестра?

— Нет? Просто случайно встретились.

— Понятно... Тогда можно задать вам пару вопросов?

Хотя тон был мирным, глаза — нет. У человека было крепкое телосложение, поверх которого красовалась надёжная с виду форма. Это был определённо полицейский. Поскольку на первом праздничном посещении храма всегда могут быть проблемы, логично, что полиция дежурит поблизости. Но я не понимаю, почему его рука лежит на пистолете. Я же не плохой извращенец или типа того.

— Не могли бы вы пройти с нами в участок?

Настоящий полицейский одарил меня настоящим испепеляющим взглядом. Это не то, чем кажется. Это недоразумение. Звучит как оправдание, но это правда недоразумение. Да, со стороны могло показаться, что я пристаю к маленькой девочке, с которой случайно столкнулся. Однако это всего лишь результат тренировок Лунной Детки-тян. Тренировки были настолько эффективны, что эта девочка просто оказалась в моей идеальной зоне поражения. К тому же, в эпоху Хэйан слово «красивый» означало «маленький и милый». У меня просто в крови влечение к таким! Вас это смущает?! Маленькое — значит прекрасное! А ну попробуйте поспорить!

Из-за этого неожиданного инцидента я потерял кучу времени. Благодаря жертве священницы Эми, которая с воплями повисла на полицейском, мне удалось избежать смертной казни, но факт остаётся фактом: я опаздываю на встречу.

— Апчхи! Куда же она подевалась?.. — бродил я под храмовыми воротами, закутавшись в тёплое пальто, пытаясь спастись от холода.

Мы договорились о месте встречи, но я заблудился в толпе. На ней не было ничего яркого, что бросалось бы в глаза, так что встретиться было не так-то просто. «Какая оплошность», — подумал я ровно три секунды.

В этой суете и толчее я заметил нечто необычное. По дорожке плыл узор из перьев стрел, на поясе — оби с рисунком, похожим на лилии, пионы или древовидные пионы. Из-под чёрных собранных в пучок волос виднелась белая, как фарфор, шея. Люди вокруг останавливались и, замирая, расступались перед ней, словно перед Моисеем. Когда она моргала своими чистыми, прозрачными глазами, её ресницы казались сошедшими с небес ангелами. Она была похожа на божество или на небесного посланника.

— Она заметила меня и с облегчением выдохнула. Подняла руку.

— Ах! Ёкодэра! Развяжи это! Оби! Я дышать не могу!

Ну что за растяпа, Стальная-сан. Когда я чуть ослабил ей оби, Неуклюжая-сан — то есть Стальная-сан — выдохнула так, будто только что всплыла с глубины. Насколько ж её затянули? Я, конечно, не спец по оби, но разве должно быть не комфортно? Хотя, может, красота требует жертв.

Если уж совсем честно, главная проблема — её грудь. Чувствуется какой-то злой умысел от того, кто её затягивал, но если копнуть глубже, плоская Госпожа Демонов в этот раз точно лишит меня жизни, так что сделаем вид, что ничего не заметили. Я имён не называл, так что прости, Цукико-тян!

— Но кимоно красивое. Тебе очень идёт.

— Приятно слышать. Оно пылилось в глубине шкафа, и мне помогали его надевать. — Стальная-сан провела рукой по кимоно с видом победительницы, но тут же брови поползли вниз. — Хотя хорошо, что не пришлось далеко идти, может, лучше было на автобусе... — сказала она и, кажется, осознала, что я приехал на автобусе. Бросила на меня виноватый взгляд. — Ах да, забыла. Прости, что позвала тебя в такой холод.

— Не, я всё равно хотел прийти. Так что время подходящее.

Городок, где мы обитали, был довольно крупным по меркам Токийского региона. К северу он вообще разросся, и у нас была своя частная железка. На станции — торговый центр и игровой зал, так что место популярное для тусовок, а у национальной трассы даже дисконтный магазин притулился. В восточном районе — старая ратуша и бассейн, и, говорят, ещё чего-то накопают.

Этот храм Кидатен, куда мы припёрлись, уходящий корнями в древность, торчал в углу юго-западного жилого района. Рядом и дом Цуцукакуси. Место для первого в году посещения довольно раскрученное.

— О, ты часто в этот храм ходишь?

Ну, это же очевидно, да? Но Стальная-сан, которая сама обитала на древней земле, лишь удивлённо склонила голову.

— А ты разве не часто, глава кружка? Ты же рядом живёшь? Не любишь по святым местам шастать?

Напомни-ка, разве семья Стальной-сан не запечатала своего домашнего бога? Может, она богов за врагов считает?

— Не то чтобы... Хотя, может, и так.

— В смысле?

— Ну, кто-то когда-то сказал мне, что проходить под этими храмовыми воротами — не очень хорошо, что-то в этом роде...

— И кто же?

— Ну... Не могу вспомнить. — Стальная-сан задумчиво уставилась в небо.

Раз уж она об этом заговорила, не говорила ли она мне что-то похожее перед экскурсией? Я тогда думал, что она просто отмазку придумала, чтобы не учиться, но, видимо, она до сих пор в это верит.

— Ничего страшного не случится, если просто пройти под воротами.

— Ну, это мои личные заморочки...

— Типа приметы?

— Приметы? Хм... Наверное, как мангуст, который не любит оставаться в стороне.

— Мне кажется, я уже знаю ответ, но ты ведь просто не знала слова «примета» и подобрала что-то похожее по звучанию, да?

— Кстати об омурайсе, я проголодалась, Ёкодэра.

— Кто говорил об омурайсе?! Ты же просто пытаешься сменить тему?! Могла бы и получше постараться!

— Но я правда голодна, — сказала она.

— Действительно, время подходящее, так что займёмся важным делом, — сказала она другим голосом.

— Ты сейчас сама с собой разговариваешь? Ладно, возьмём якисобу или омурайс?

— Не против ни того, ни другого. Но сначала надо посмотреть ларьки.

— Надеюсь, найдём место, где можно сесть втроём, — снова сказал другой голос.

— Хм?

— М?

— Втроём?

— Здесь есть кто-то ещё?!

Какая-то другая девушка просто вклинилась в разговор! Это кто, ниндзя?! Как?!

— Всё-таки заметил...

Прямо перед моим носом стояла Цукико-тян, напрягшись как струна. Конечно, замечу, если ты просто так вступишь в беседу! Волосы её были уложены стильными волнами, что на неё совсем не похоже, и украшены заколкой с цветочным узором. Цвет кимоно был ярче, чем у Стальной-сан, как лёгкий снегопад, который вот-вот растает в воде. Будь сейчас эпоха Хэйан, её бы точно приняли за принцессу. Секунды на три, не меньше.

Она была такой миниатюрной, что я на мгновение подумал, что на ней детское кимоно. И ещё, это совершенно не связано, и я хочу это подчеркнуть, но кимоно лучше всего смотрится на плоской фигуре. И это просто общее наблюдение, так что не поймите превратно.

— Стой, почему ты не пошла со мной? — Стальная-сан прищурилась.

Похоже, она звала Цуцукакуси с собой, но та наотрез отказалась. Да, она бы ни за что не пришла сюда, если б не пригласила Цукико-тян.

— Ну, эм... — Цуцукакуси отвела взгляд, и деревянные гэта на её ногах застучали по земле.

Поколебавшись довольно долго, она продолжила.

— Я думала остаться. Но, раз Адзуки-сана не было, я подумала, что если только с Нээ-сан, то не буду слишком мешать. — пробормотала она тихо, словно не зная, как это сформулировать.

Правым указательным пальцем она теребила оби.

— Это моя обязанность — присматривать за Нээ-сан, так что первое посещение храма, наверное, нормально. Безопасно, да... — Она крепко сжала в руке книгу в мягкой обложке, словно делала исключение из правил, которые сама же и установила.

Книга, которую она держала, была со стикером школьной библиотеки. «Сборник сонетов» Шекспира. Похоже, читала на ходу.

— Безопасно или нет, но я как раз думал о тебе, когда столкнулся с твоей старшей сестрой. Гадал, что буду делать, если ты не придёшь.

— Правда? — Цукико-тян медленно подняла голову.

В её голубых глазах блеснуло что-то похожее на тревогу. Кулачок перед грудью был сжат, как у ребёнка, который боится, что ему откажут.

— Я же не могу присматривать за старшей сестрой один. Я имею в виду, ты только посмотри на неё. — Я указал на совершенно деморализованную Стальную-сан.

— Почему... Почему она мне отказала?.. — Она выглядела как учёный, пытающийся разгадать тайны мироздания. — А! Я поняла! Ну и дразнилка! Какая же ты плохая девочка, Цукико. Ты пытаешься разжечь наши чувства ещё сильнее, ставя между нами преграду!

— Нээ-сан, не трись об меня щекой.

— Я всё понимаю. Ты же просто дразнишь меня, да? Ты такая милая.

— Я не дразню тебя и не милая. Я пытаюсь поправить твой оби.

Взволнованная старшая сестра тёрлась о свою бесстрастную младшую. Красота. Но, наверное, на Новый год можно?

— В любом случае, лучше, если ты пойдёшь с нами, чтобы мы вместе присматривали за Неуклюжей-сан.

— Хм... Может, хватит называть Нээ-сан Неуклюжей-сан?

— Ты ещё жестче, чем я! — Цуцукакуси ткнула книгой в грудь старшей сестре и вырвалась из её объятий. — Тогда, пожалуйста, хорошо ко мне сегодня относитесь. — Она разжала кулачок.

Я слабо улыбнулся в ответ, и Цуцукакуси с облегчением кивнула. Я не совсем понимаю, почему Стальная-сан тут рыдает, но, наверное, это неважно.

— Стой, так ведь ещё хуже? Упадёт же, наверное?

— Правда? Логично.

Кошелёк Цуцукакуси был уже забит. Я предложил понести её книгу.

— Действительно, теперь у Цукико обе руки свободны.

— Раз свободны, надо же держаться за руки, да?

— Разве?.. Так надо?

Мы со Стальной-сан взяли Цукико-тян за свободные руки. Теперь обе её руки были в тепле, и я сам чувствовал это тепло.

Среди тесных рядов ларьков мы нашли один побольше, где стояли столики. Там можно было заказать карри или якисобу, и даже посуду давали.

— Здесь нормально... А? — Когда я посмотрел в сторону, Цукико-тян была уже совсем в другом месте, подальше от нас.

Это был ларек рядом с нашим, где продавали джамбо такояки. Он сразу показался мне подозрительным. Ни столиков, ни очереди. И не мудрено: там впаривали не обычные шесть шариков за тысячу иен. Я понимаю, день особенный, но не накручивать же цену в два раза? Все прохожие, кажется, были со мной согласны.

Однако... хвостик Цукико-тян стоял торчком. Это оно! Её пищевая антенна заработала! Тут что-то невероятное! Мы со Стальной-сан проследили за взглядом нашей маленькой обжоры и увидели табличку под кассой.

«Если сможете съесть все наши супер-опасные деликатесные джамбо такояки за 20 минут, получите 10 000 иен!»

— О, десять тысяч? С такими деньгами можно и в университет поступить?

Стальную-сан это, похоже, очень заинтересовало, но по совершенно неправильной причине. Ты оскорбляешь всех, кто поступил честным трудом.

— Или нет, но что это за супер-опасные такояки такие?..

Если это такояки, то всё остальное в этом мире — просто жалкая пародия на закуску. Они были размером с шар для боулинга и заполняли всю тарелку, как семейство данго. Скорее, это было похоже на окономияки. А осьминог там вообще есть?

Кто вообще сможет это съесть? Если только не дать извращенцам поиграть в кормёжку, один человек в одиночку не справится — если речь о простом смертном.

— Хе-хе, юная леди, хотите попробовать? Я дам поменьше. — Хозяин ларька заметил пристальный взгляд Цукико-тян и поманил её, как настоящий искуситель.

Маленькая обжора медленно, словно под гипнозом, приблизилась к ларьку.

— Эй-эй, эта девочка серьёзно? — Хозяин посмотрел на меня.

В случае провала табличка обещала штраф в 50 000 иен. У него на лице было написано: «Ты же её старший, останови её, а?»

— Давай, Цукико! Поступай в универ!

Её другой «старший», конечно, и не думал её останавливать. Это ты у нас поступаешь, Стальная-сан. Ты чего?

— Ладно, отлично. Кажется, нашёлся смельчак на деликатесный джамбо! — громко объявил хозяин и радостно позвонил в колокольчик.

Однако сама участница ничего не слышала. Она просто в упор смотрела на супер-опасную деликатесную бомбу. Её глаза превратились в такояки, изо рта начала капать слюна.

— Если подумать, она так помогала мне надевать кимоно, что у неё не было времени на завтрак... — тихо пробормотала Стальная-сан.

Это будет фатально. Всё кончено. Для этого ларька, то есть. Новая претендентка села на место, готовая к битве. Хозяин кивнул, разрешая начинать.

— Благодарю за эту славную встречу и спасибо за угощение. — Она коротко помолилась перед дымящимися такояки.

Она открыла свой маленький ротик, и невероятное количество еды, которое обычно туда не поместилось бы, исчезло. Она проглотила огромный кусок. За ним ещё один. И вот уже десять, тридцать. С поразительной скоростью еда перед ней исчезала.

Хозяин захлопал глазами, протёр их. Хи-хи. Страшно? Она... эта девочка необычная.

— А? Эй, что?..

Когда исчезла примерно половина шариков, хозяин наконец немного расслабился. С опозданием он снова позвонил в колокольчик.

— С-сейчас начнётся самое сложное... Шарики из пшеничной муки, совершенно безвкусные! Соус уже просрочен! Осьминога так мало, что не найти! Это просто обратный отсчёт до прихода властей! — бормотал хозяин.

Серьёзно, что это за ларек такой? Но, зная эту маленькую обжору, отсутствие вкуса её не остановит, и темп она не сбавит. Сейчас я увижу Цуцукакуси в деле! Но тут случилось кое-что другое.

— Мм... — Движения претендентки замедлились.

У неё оставалось ещё около четырёх огромных такояки в тарелке. Но она медленно опустила палочки и тщательно прожевала. Хотя на лице не было эмоций, она прикрывала рот рукой. Неужели Цукико-тян сдаётся?..

Увидев это, хозяин поднял кулак, ухмыляясь, мол, «я сделал это, я победил демона своими такояки», но Цуцукакуси проигнорировала его, просто оглядываясь, будто что-то искала. Вскоре она заметила уголок с бесплатным сладким саке, взяла чашку обеими руками и осушила её.

Сделав глубокий вдох, она немного передохнула. После этого вернулась за стол и продолжила есть... Да, чай — это святое, да? Она уже победила, и хозяин заплакал.

Десять минут спустя...

— Фух.

Тарелка была абсолютно пуста, и Цуцукакуси хлопнула в ладоши. Живот у неё... наверное, немного раздуло. Под кимоно не видно. С облегчённым лицом хозяин вручил Цуцукакуси конверт с призом.

— Ну ты даёшь, победила. Я сам на середине сдался, такие они противные на вкус. Ты настоящий мастер такояки!

Он пытался выглядеть гордым проигравшим, но методы ведения бизнеса у него так себе. Я оглянулся — собралась толпа. В центре внимания победительница Цуцукакуси медленно встала.

— Молодец. Кимоно не жмёт?

— Пустяки, я сейчас чаю...

— Цукико-тян?

— Куплю на эти деньги что-нибудь крутое... Для начала, ночь с тобой, Ё-кун... Ох, ох, кровь закипает...

— Цукико-тян?!

Цуцукакуси бормотала что-то, прислонившись ко мне. Вот это смелость! При всех! Бог видит! Нам ещё рано! От такого напора у меня ёкнуло сердце, и я замер, не зная, можно ли обнять её в ответ. Но увидел паникующую Стальную-сан рядом и передумал. Это плохо скажется на её воспитании.

Я опустил взгляд: Цукико-тян закрыла глаза, тело обмякло. Вместо этого послышалось тихое дыхание, будто она спала. Тело под кимоно было странно горячим, щёки раскраснелись. Когда я приблизился к её рту и носу, уловил слабый запах алкоголя.

— Нехорошо...

— Ч-что, что случилось?! Её отравили?!

Не дав Стальной-сан пойти войной на ларёк, я указал на уголок со сладким саке. Хотя это считается безалкогольным напитком, слышал, там есть немного спирта. Она уже пьянела от одного запаха алкоголя, так что выпить целую чашку для неё было логично.

— ...если сразу после еды уснёшь, превратишься в корову. Потом тебя, как Донну Донну, увезут.

Я попытался пощипать и потянуть Цуцукакуси за щёки, но она не просыпалась.

Вдвоём мы несли Цуцукакуси на руках, стоя сбоку от храмовой дорожки и поедая якисобу. Мы со Стальная-сан улыбались, глядя на спящую у нас на руках девочку. Мы, наверное, выглядели как семья. Проходящая мимо пожилая пара спросила, сколько ей лет.

— Она в последнее время всё ночи напролёт читает. Это могло повлиять. — Стальная-сан пальцами перебирала хвостик волос сестры, глядя на неё с нежностью.

Если я правильно понял, на ней было кимоно, которое она получила от кого-то. Чтобы не помять кимоно, она мягко обнимала плечи младшей сестры. Этот жест был без сомнения материнским. Я будто увидел старое воспоминание с покойной Цукасой-сан. Интересно, могло ли быть будущее, где они втроём пришли бы сюда вместе?

Цукико-тян и Стальная-сан бегали бы, а Цукаса-сан смотрела бы на них с улыбкой. Но есть ли у меня вообще право видеть такой сон? Я почувствовал острую боль в груди. Как назвать эту боль? Или смогу ли я похоронить эту боль, если полюблю Цуцукакуси Цукуси? Бессмысленные видения и мечты заполнили мой разум... Но лишь на мгновение.

— Я говорила Цукико, что надо брать с меня пример и валяться на полу по 12 часов, как нормальный здоровый взрослый, но она меня за это постоянно била.

— О чём ты вообще думаешь, дорогая абитуриентка?! Знаешь, что говорят! Кто спит по пять часов — тот провалится!

— Хм? Ты говоришь сложные вещи. Я всегда умею правильно распоряжаться временем. Лучше пройти, вообще не напрягаясь, чем выкладываться и провалиться. Получить результат без усилий — вот это справедливость.

— Президент клуба сказал что-то реалистичное... Я не знаю этого человека...

— Значит, если я заставлю младшего брата Ёкодэры поставить отпечаток пальца на заявлении о браке, всё решится. Хм...

— Не смотри на меня как на подопытного кролика!

Но все эти грёзы исчезли, как только Стальная-сан превратилась в Неуклюжую-сан. Люди есть люди, матери есть матери. Никто не может стать заменой кому-то другому. Так что поговорим о сюжетной ветке Стальной-сан в другой раз.

— Так что будем делать с Цукико-тян? Отведём домой?

— Хм... Но это отличная возможность. Если упустить этот день, у меня может вообще не быть связи с храмом.

— А, это была примета. Может, понесём её на спине?

— Моё оби будет мешать. Ёкодэра, может, ты возьмёшь? — предложила она.

Тело Цукико-тян слегка дёрнулось.

На мгновение я подумал, что она проснулась, но веки оставались закрытыми. Как её ни тряси, она не подавала признаков жизни. Спящая красавица, да и только.

— Раз уж ты здесь... — Я присел и подхватил Цукико-тян, усаживая её себе на спину.

— Ммм... — Она довольно вздохнула, не понимая, что происходит.

Она тёрлась о мою спину, отчего по телу пробегала приятная дрожь. И всё же, если она так чувствительна к алкоголю, дома у неё наверняка даже антисептика нет. Если подумать о ситуациях, где используют антисептик... шприц для инъекций, медкабинет, смотровой стол...

— Я понял!

— Эй, Ёкодэра.

— Извините! Прошу прощения за то, что подумал об этом, но я ещё не совершил никакого преступления!

— Почему ты извиняешься, как будто ты уже осуждённый преступник?

— Ну, ахаха, забудьте!

— Я не понимаю, но чувствую себя очень неуютно.

— А, ладно.

Стальная-сан говорила на удивление прямо, и я задумался о своём поведении.

— Хватит болтать. Ты только посмотри туда.

— Куда?

Она говорит о храмовых воротах? Они же выглядят как обычно? Я встал рядом с ней, проследив за её взглядом. Наверное, она говорит о толпе людей, собравшейся впереди. Танец Мико-Мико европейской жрицы собрал много народу, особенно иностранцев, которые всё ещё бешено фотографировали. Рядом с ними был полицейский, выполняющий свою работу после инцидента со мной.

— А, ты про Мико Эми? Кстати, это ты тогда показывала ей наш клуб. Она любит шалить, но вообще-то она хорошая девочка.

— Не её, а того мужчину... он кажется странно знакомым. — Она говорила с подозрением.

Того мужчину? Я прищурился. Эми, иностранцы, полицейский... Я заметил кого-то позади этой компании.

— А...

Я почувствовал острый взгляд. Это был мужчина неопределённого возраста с впалыми глазами. Худи на нём выглядело так, будто его носили уже несколько дней. Лицо было скрыто капюшоном, как маской, а глаза прятались за чёлкой, выглядывая из-за неё. Он смотрел прямо на меня, не говоря ни слова и не отводя взгляда. Хотя черты лица были красивыми, всё остальное в нём вызывало дискомфорт.

— Почему он здесь?..

Он был и во время прошлой экскурсии. Мы случайно встретились и поболтали о чём-то. Это была встреча, которая никак не должна была повлиять на мою жизнь. Но если он появляется даже здесь — на нашей территории — может, он всё-таки важен?

— Ай, эй, Ёкодэра! — удивлённо крикнула Стальная-сан у меня за спиной, но я уже бежал.

— Ммуэ. — Цукико-тян простонала у меня на спине.

Прости. Стараясь удерживать её в равновесии, чтобы она могла спать спокойно, я бежал по храмовой дорожке, лихорадочно соображая, почему этот тип здесь. Но толпа людей, в которую я врезался, позволила ему скрыться, и я совсем его потерял.

Я начал возвращаться обратно.

— Ёкодэра! Ух ты, какая встреча! — донёсся до меня энергичный голос.

Я обернулся и увидел группу из трёх девушек. В центре была Адзуки Адзуса, машущая мне рукой. На шее у неё был шарф, а на голове — вязаная шапка, закрывающая уши. Свитер согревал её, делая похожей на плюшевую игрушку.

— Ты тоже пришёл, Ёкодэра? Могли бы погулять вместе, как стайка крякв!

— Нет уж, спасибо. А вы как? Ты с... друзьями? — Я посмотрел на двух других девушек.

— Да не стесняйся~

— Мы всё слышали о том, что было на рождественской вечеринке.

Девушки, явно подруги Адзуки Адзусы, понимающе улыбнулись.

— Вы, кажется, поладили с нашей серьёзной подругой.

— Мы слышали и ту часть, где она знакомила тебя с отцом.

Эти двое были приятной компанией. У них не было никаких проблем с общением со мной. Одетые так, как и положено их поколению. Это было видно сразу. Раз у Адзуки Адзусы-сан есть друзья, я больше не могу шутить, что она одиночка. Если честно, если считать количество друзей, то одиночка здесь я. Мой единственный друг мужского пола, Понта, сейчас путешествует по миру, занимаясь какой-то волонтёрской работой. Иногда присылает мне открытки.

— Кстати, кто это прячется у тебя за спиной?

— А?

Адзуки Адзуса с подозрением заглянула мне за спину. Я обернулся и понял, что моя спина стала легче, а я и не заметил. Цукико-тян сползла и теперь стояла на земле, вцепившись в мою спину. Она была похожа на маленького ребёнка, боящегося, что его отругают за шалость.

— Ой? Мм...

— Ава, авава...

— Вы играете в прятки?

— Авава... авава...

Когда Адзуки Адзуса подошла и обогнула меня справа, Цуцукакуси уклонилась влево. Когда Адзуки Адзуса заглянула слева, Цуцукакуси перебежала направо. Какое-то время они бегали вокруг меня, как пара щенков.

— Я покажу эту сторону... а теперь сделаю так! — Наконец, Адзуки Адзуса и Цуцукакуси встретились лицом к лицу. — Я так и знала — это Цуцукакуси-сан! С Новым годом!

— Ауу...

— Так вы с Ёкодэрой вместе! Могла бы сразу сказать! — Хвостик Щенка Адзуки вилял, и она похлопала Цуцукакуси по плечу.

В этот момент та опустила взгляд.

— Это, эм... Всё не так, как ты думаешь. Я не хотела, чтобы это было нечестно. Просто так вышло, по неосторожности... И он случайно меня понёс... — Она отчаянно замахала обеими руками, пытаясь придумать правдоподобное оправдание.

Возрождение Танцующей Цукико-тян. Похоже, её выбило из колеи этой нереальной ситуацией. Как любовница, столкнувшаяся с законной женой на месте преступления... Нет, не будем использовать этот пример...

— Так что всё-таки происходит? — Щенок, видимо, заметила, что что-то не так, и удивлённо склонила голову.

Но Цуцукакуси не могла смотреть ей в глаза.

— Р-регулировка... — сказала она, сделала несколько шагов назад и бросилась наутёк.

Мы стояли в полном недоумении. Она убежала от нас. Любой бы согласился, что она это сделала.

— Может, это наша вина?

— Да, она с нами даже не разговаривала, когда мы встретились в прошлый раз.

— Может, она испугалась?..

— Д-давайте поговорим с ней!

Подруги Адзуки Адзусы бросились за ней. Видите? Я же говорил, они хорошие.

— Ах, я тоже... — Адзуки Адзуса рванула было за ней, но... — Ууу... Пожалуй, подожду... — сделала всего три шага и остановилась.

Она повторила ту самую логику о друзьях, о которой говорила на рождественской вечеринке. Хотя ей тоже хотелось побежать, она заставила себя отвернуться.

— С самого начала года всё так... Может, хватит уже ждать.

— Адзуки Адзуса...

— Видимо, её обида после того случая у горячих источников засела глубоко. Я слишком разволновалась из-за Принцессы Гамеры и высмеяла её любимого персонажа. Пока Гамера не исправит свою узколобость по поводу того, что она — первая и единственная, ничего не изменится...

— Не думаю, что виновата Гамера. — выпалил я.

Мне показалось, что на Гамеру свалили слишком много. Как бы правдиво это ни было, нельзя всё валить на вымысел.

— Я не очень понимаю, что значит быть настоящими друзьями. И не знаю, что делать.

— Да.

— Но не стоит... не знаю, как сказать. Валить всё на неё? Не стоит слишком винить Цуцукакуси.

Потому что...

«Я должна стать тем, кто сможет по праву стоять рядом с тобой. Это моя цель на данный момент. Чего бы это ни стоило, я вырасту».

Она сказала это уверенным тоном. Она осознаёт свою слабость и пытается вырасти, учится на этом. Она верит в себя и делает ставку на свою убеждённость. Правильно это или нет — это её решение. Если мы отнимем у неё это, это будет просто высокомерием.

— Но...

— Так что не вини её. Давай просто сделаем то, что можем. — сказал я Адзуки Адзусе, но говорил и с самим собой.

Даже если ждать друга вечно или бежать за ним, мы можем сделать только то, что в наших силах.

— Может, встретимся в другой день? Мне всё равно нужно вернуть это Цуцукакуси. — Я сжал в кармане книгу, которую забыл ей отдать.

— Что это?

— Цуцукакуси забыла. Это сборник сонетов Шекспира.

— Хм... — Мангака Адзуки Адзуса, видимо, была не очень знакома с этим. — Я слышала об авторе, а что такое сонет?

— Если просто, это сборник стихов. Часто о любви, написанных от лица Шекспира, самим Шекспиром.

— Замечательно! У Цуцукакуси-сан отличный вкус! — Она быстро похлопала в ладоши, и глаза её засияли.

Наверное, любовь — бесконечная тема для девушек.

— Вот только ту, кого любил Шекспир, увёл кто-то другой.

— Э?..

— По иронии судьбы, тот, кто увёл его любовь, тоже был бывшим любовником.

— Ой-ой...

— Он вложил в стихи историю от любви к проблемам и, в конце концов, к принятию.

— А ты, оказывается, романтик-литературовед, Ёкодэра... — Адзуки Адзуса театрально вздохнула.

Мне не неприятно такое уважение. Но, если честно, в моём чтении был секрет. На самом деле, Оскар Уайльд поставил себе цель узнать, кого же именно любил Шекспир. Он очень любил такие запутанные истории. После того, как один добрый парень, которого я встретил в прошлом, порекомендовал мне его, я прочитал всё, что мог найти, и это один из самых ярких моментов.

— Но постой-ка. — Адзуки Адзуса сложила руки и задумалась. — Тут что-то странное, почти как у сфинкса с пятью ногами.

— А?

— Шекспир (мужчина), тот, в кого он влюбился (неизвестно), был украден его возлюбленной (женщиной), и всё ходило по кругу, да?..

— Именно это Уайльду и нравилось.

Это ЮруЮри или Бардзоку? Никто не знает. Король извращенцев Уайльд определённо склонялся к последнему, но мне нравятся оба!

— Боже, как неприлично... — Адзуки Адзуса закрыла щёки ладонями, говоря, как благородная леди.

Интересно, почему она всё ещё краснеет?

— В общем, — я пожал плечами и продолжил, — это любовный треугольник.

— Это тоже любовный треугольник.

Моя история — то, что очень понравилось бы Уайльду. Когда мы пришли к такому выводу, оба замолчали.

Чуть позже пришло письмо от Цуцукакуси.

«Вспомнила, что есть срочное дело. Пойду домой. Извините».

После этого подруги Адзуки Адзусы тоже разошлись по домам.

— Ну... Извини за это и спасибо.

Мы обменялись парой фраз и быстро расстались. Это было первое посещение храма в году, и мне было очень неловко перед ними. Когда я вернулся к Стальной-сан, произошёл ещё один небольшой инцидент.

— Ай эмю Джэпан... Америка лэнгвидж но санкю...

— Ох... Ай эм со сорри, йес...

— Ноу ноу, зис из... нот э... про... про пен.

Стальная-сан разговаривала с одним из иностранцев! Нет, она не разговаривает, она просто выпаливает случайные английские слова. Зрелище того, как обе стороны просто машут друг другу руками, было сюрреалистичным.

— А, наконец-то ты здесь...

Рядом с ними стояла жрица Эми и махала мне рукой.

— О, давно не виделись. Ты не простудилась?

— У меня была сменная одежда, так что всё в порядке, но главный жрец очень разозлился на меня. Даже базуку отобрал...

— Ого. Сочувствую.

— Я новую сделаю. Если что, может, разберёшься вот с этим?..

Судя по тому, что она запыхалась и двигалась вяло, она, видимо, переводила между Стальной-сан и иностранцем. Если она может переводить между ними, значит, может общаться и с инопланетянами.

— Что случилось-то?

— Папа случайно пролил сок ей на кимоно.

— Папа? Чей?

— Мой.

— А где он?

— Вон там.

— Э?

К моему удивлению, Эми указала на того самого крупного иностранца. Который фотографировал её во время экскурсии.

— Это и есть Папа.

— Э-э, э-э-э?!

— Чего ты «э-э-э»? Я же говорила. Что он рядом. — Эми говорила так, будто это я туплю.

Да, в носу есть некоторое сходство, но вот так сразу принять, что они кровные родственники, я не могу! Чую здесь какое-то преступление! Надо сделать Эми членом моей семьи, пока её не впутали в какие-то странности!

И всё же, и дом Адзуки, и дом Полларолы, да? У меня тут, случайно, не фестиваль Пап, о котором я не знаю? Это какой-то тайный знак, что я должен стать их папой? Кому это там живот скрутит?!

— Мне ужасно жаль. Какая досада. Это была ошибка... — Иностранец, или, видимо, Папа Эми, распростёрся в поклоне.

Он оказался довольно серьёзным человеком. Но, как и сказала Эми, на кимоно Стальной-сан виднелось слабое пятно.

— Я не могу это исправить... Мой бог...

— Йес... А ю Тому? Ай эм Михаэль. — Стальная-сан несколько раз кивнула, а потом заметила меня. — Ну как, Ёкодэра?! Я говорю с иностранцем! Ты видишь?! Я знал, что учиться стоило! — Или около того сказала абитуриентка, которой сдавать экзамен через три недели.

И всё-таки, хватит называть Неуклюжую-сан Стальную-сан!

— Главное, на кимоно пятно. Надо оттереть, пока не въелось.

— М-да... Тогда, наверное, придётся идти домой, да? — Стальная-сан посмотрела на кимоно, и лицо её опечалилось. — Обидно, что мы так и не сходили в храм. Теперь я буду занята наблюдением за Цукико, клубом, сном и учёбой, так что скоро не приду.

— Ну, я рад, что учёба у тебя на четвёртом месте. — Я пожал плечами.

Тем временем иностранец снова склонил голову.

— Мне нет оправданий...

— Ничего страшного, это уже в прошлом. — Стальная-сан махнула рукой и улыбнулась. — И всё же, мне кажется, я только что забыла что-то важное.

— Если про Цукико-тян, она уже пошла домой.

— Точно! П-почему меня снова бросили одну?! Как жестоко! О, как же это жестоко! — Она рванула с места на бешеной скорости, чуть не упав.

Это, конечно, скорость бега королевы легкоатлетического клуба.

— Ещё увидимся, Эми! Давай как-нибудь ещё поиграем в «дай пять»!

— Хватит уже про это! — Вопреки своим словам, она энергично помахала рукой.

Давно не виделись, и я рад, что мы встретились сегодня. Мы редко видимся, связей у нас почти нет. И пока Стальная-сан не скрылась из виду, завершая своё первое посещение храма, другой иностранец продолжал смотреть на меня. Он ни разу не отвёл взгляда.

***

Расскажу вам о моём первом сне в году, завершающем это шумное первое посещение храма. Мне приснилось, как Фудзио-кун и Такако-тян использовали баклажан для каких-то непристойных отношений. К добру это было или к худу, я понятия не имел, да и неважно. Сон, который я бы предпочёл не видеть. Санта Клаус тут тоже не поможет. Важно то, что мы сами добиваемся своей удачи и исполнения желаний.

Ведь так, Господи?