Дальше рассказывать особо нечего. Экскурсия подошла к концу, и всё прошло на ура. Младшие из легкоатлетического клуба быстро разнюхали школьные слухи — про то, что я псих, который хотел делать детей в рамках исследования.

Моя репутация Принца извращений укрепилась как никогда, и меня обвинили во всех незаконных действиях, которые произошли тем вечером в разных номерах. Я как мессия нового мира. Хочу уехать... в далёкую страну.

В итоге меня заставили писать кучу объяснительных и назначили две недели добровольных общественных работ. От отстранения спас только усатый Дарума.

«Ты помнил наш уговор с тех самых дополнительных занятий...»

Он тряс мою руку со слезами на глазах, но я понятия не имел, о чём он. Если кто знает — расскажите. Кстати о Даруме, думаю, мы все можем порадоваться за их будущие отношения с руководительницей года. Благодаря вчерашнему вечеру и фейерверку, который случился потом, все быстро забыли о загадочной девочке. Утром третьего дня эта девочка тайком выскользнула из гостиницы и уехала на поезде домой.

— Прости. — Девушка опустила голову и больше со мной не разговаривала.

***

В автобусе по дороге домой царила расслабленная атмосфера. Все спали. Учителя спали. Даже усатый Дарума и руководительница года спали рядом. Видимо, проговорили до поздней ночи. Похоже, мой план сработал. Где моя Нобелевка?!

— Га... м-м-м... Гэндальф! — Адзуки Адзуса, естественно, тоже спала.

Судя по её бессвязному бормотанию, она уже должна была кинуть кольцо в вулкан.

Автобус погрузился в тишину (не считая Адзуки Адзусы), и рядом со мной никто не садился. Ну, неудивительно, так даже спокойнее. Позитивное мышление, да.

— Йо-хо, Одзи-кун. Я принесла сладости.

На остановке по дороге мисс Теплышка пересела на сиденье передо мной. Даже после всего, что случилось, она была одной из немногих, кто со мной разговаривал. По сравнению с девушками из группы C-6, которые боялись даже смотреть в мою сторону, её отношение ко мне не изменилось. Легкомысленная девчонка.

Она дала мне немного снеков и пошла угощать девушку впереди, как вдруг застыла.

Там мужские трусы на сиденье...

— Мои.

— А?

— Я их коллекционирую. — Совершенно равнодушно ответила владелица сиденья.

— Я и не знала, что у тебя, МайМай, такое хобби... — мисс Теплышка переводила взгляд с зам. главы на трусы.

А потом улыбнулась.

— Я немного удивлена... Но и немного рада.

— С чего бы рада? Ты извращенка что ли?

— Не хочу это слышать от тебя, МайМай!

— Если честно, я вообще не знаю, что тебе нравится.

— Фу-фу, фу-фу-фу, сейчас расскажу. Щекотка-атака~

— Эй, дура, прекрати...

— Циклон!

— Дура дура дура дура дура!

Начался третий раунд флиртующей кошачьей драки между енотом и лисой. Они такие близкие, аж тепло на душе! Так завидую. Но я не собираюсь вторгаться в их мир. У них свои проблемы, у меня свои. Мне есть чем заняться в своём мире. И я больше не буду убегать.

Кстати, у меня из багажа пропали одни боксеры. Интересно, куда они делись...

— Купи новые. — коротко ответила девушка посреди кошачьей драки.

Чёртова трусофилка. Ну делать нечего, я положил в свою сумку те самые Трусы Шрёдингера. Закон эквивалентного обмена.

Удовлетворив свои потребности, мисс Теплышка вернулась на своё место. Совершенно запыхавшимся голосом зам. главы сказала с переднего сиденья:

— Эй. Что там у тебя с кохай? Мог бы просто засунуть её обратно в бостонскую сумку, да?

Хм-м, наверное, ей было неловко. Мне же отказали.

— А?

— Я, конечно, позвал её ехать вместе.

— Да?

— Но она просто сказала «Прости, не могу», и всё.

Вот так и вышло. С тех пор как Цуцукакуси вернулась в человеческое тело, она ни разу на меня не взглянула и не заговорила. Может, теперь ненавидит? Может, объелась и живот болит? Может, не разогрела еду? Может, злится? Не знаю. Понять чужие истинные чувства невозможно. Одних слов недостаточно, чтобы стать одним целым. Но без общения мы даже не сможем стать ближе.

Мы знаем, что не можем стать одним целым, но всё равно продолжаем сближаться. Какой бы толстой ни была стена, как бы далёк ни был другой человек, мы должны говорить друг с другом. Потому что так устроен этот мир.

После долгой тишины...

— А чего ты хотел? Так нагло. Естественно.

— Мне и так больно, могла бы не сыпать соль на рану.

— Заткнись. Ты просто Ёкодэра. Не зазнавайся. — Она рассмеялась.

Конечно, если бы спросили, утешает ли она меня так, я бы ответил «нет». Скорее, она просто смеётся над неудачей нового знакомого. Потому что такая уж эта девушка — Май Маймаки.