Продравшись через этот туннель, я реально попал в мир демонов. А потом в голове — бац! — и полный ноль.

Я знаю, после такого начала можно подумать, что щас понесётся любовная драма. Но, как бы мне ни было обидно это признавать, я живу в самом обычном, скучном современном мире. Тут не жди прекрасных танцовщиц с Нибиру и тупых ромкомов в духе «Снежной страны». Я даже ту самую легендарную танцовщицу из Идзу в глаза не видел. Так что сорян, ребят, если вы ждали историю про знакомство с чикой. Моя жизнь не подкидывает таких плюшек, как в видеоиграх.

Но в тот день, когда я втретил ту девчонку в маске они, я, если честно, просто выпал в осадок. Не, реально. Меня так переклинило от страха, что я вёл себя как последний додик. А случилось это недавно, в марте этого года. В первый день последнего месяца на первом году старшей школы .

Короче, представьте: я ползу на пузе, как червяк, и протискиваюсь через дыру в кустах. А всё почему? Потому что мне надо было срочно свалить от президента нашего легкоатлетического клуба, «Стальной Королевы». Если спросите, что за прозвище, я могу долго грузить — как она всех гнобит, как держит в страхе весь клуб. Но тогда мы тут до завтра проторчим, так что поверьте на слово: если я пойду против неё, она меня своей железной бензопилой на фарш порубит.

Прогулять тренировку — самому себе венок на голову плести. Но объём нагрузок в нашем клубе и так тебя угробит. Пассивно или активно — я выбираю жизнь. Поэтому во время наших забегов я всегда ищу место, куда можно смыться. Эта дыра в кустах — самое то.

Туннель идёт через живую изгородь вокруг детского сада, что рядом со школой. У садика, кстати, охрана никакая. Мечта маньяка.

В общем, в кустах за садом есть проход, который ведёт… ну, как бы в другой мир. Хотя это не женская школа и не бассейн, так что радости мало. Если бы нашёлся чел, который гордо заявил бы: «Вот где я оторвусь! Детские сады — это мощь!», его бы сразу короновали как Главного Извращенца Всея Японии.

А я, абсолютно нормальный чел, сидел там… просто так… случайно… ну, ладно, мне просто нравилось смотреть за детьми. Вот до чего эти садики затягивают. Детские сады — это сила!

В тот мартовский вечер дул сильный ветер. Я до этого нарезал круги вокруг школы, так что ветерок был в кайф. Вытираю пот, мечтаю о светлом будущем… Короче, молодость.

И вот я извиваюсь на земле, мне вообще пофиг, что пачкаю форму, и ползу под кустами. За туннелем меня ждал двор перед садиком. Высовываю голову… и свет потерянного рая на меня не пролился. Потому что прямо над моей башкой была ТЕНЬ.

— Э?..

Перед глазами — пара туфель. Дальше — белые гольфы, потом коленки. Выше — мятая юбка в клетку, серый пиджак на плоской груди, и наконец — рожа они. Рога на голове, глаза злобно сверлят меня сверху вниз.

— А-А-А-А-А! Чё за нах?!

— Кья-а-а?!

Демоница услышала мой ор и завизжала ещё громче. Голос прикольный, как колокольчик. Может, это просто ребёнок в прикиде они?

— Я не знал, что у детсада контракт с адом!

— Эм… вы кто?

— Я никто, чтоб представляться! Просто случайно зашёл! Ну всё, давай, пока!

— Вы всегда так заходите?! И не прощайтесь, мы больше не увидимся! Стоять!

Я думал, раз это девчонка, то я легко смоюсь. Наивный. Как только я дал заднюю, она вцепилась мне в волосы.

— Ай-яй-яй! Отпусти! Помогите! Я ничего не делал, а меня похотливая они утаскивает! Она затыкает мне рот адским способом с иголками!

— Ничего я не затыкаю! Как грубо! Это просто недопонимание!

Видимо, на автомате, демоница зажала мне рот.

Хвать-хвать, тянет-тянет.

Хвать, тянет, хвать, тянет.

Она шлёпает меня по щекам, дёргает за волосы. Прямо как моя сестра, когда лепит онигири. Ладошки у неё тёплые и вкусно пахнут. Ну, в смысле, я был онигири. Потом она шепнула мне на ухо:

— Успокойся. Посмотри мне в глаза.

Я присмотрелся: в роже они были дырочки, а внутри — два глаза, смотрящих на меня. Цвета горного озера в пещере. Девчонка просто была в маске. Она покачала головой, и я увидел хвостик сбоку. Между пластиком маски и щеками блестели капельки пота. Как у Ники Самофракийской, то, что я не видел её лица, заставляло меня думать, что оно нереально милое. Без понятия почему, просто казалось.

— Теперь понял? Я совсем не подозрительная.

— Ага… Сорян, что так запаниковал.

Мой рот отпустили, и девчонка выпрямилась. Потом мы оба захихикали. Она присела и подняла палец.

— Ну всё, теперь моя очередь. Чтоб не было недопонимания, отвечай на вопросы честно.

— Да?

— Первое: этот детский сад — для детей примерно пяти лет.

— Ага, детсад.

— Как ни посмотрю, ты совсем не похож на ребёнка.

— Ага, мне 16.

— Значит, у тебя нет детей.

— Ага, не женат.

— А сейчас часто бывает, что на детей нападают подозрительные типы, да?

— Ага, лоликонщики любят такое.

— Попался! Полиция! Здесь подозрительный!

— Ч-чего?!

Она опять схватила меня за голову и начала орать. Она нифига не поняла!

— Хватит, не выдирай волосы! Я требую адвоката! Буду молчать, пока он не придёт!

— А ты подкованный! Ты чё, профессиональный сталкер детсадов?

— Я о таком даже не слышал! И мне вообще не интересны маленькие дети! Меня скорее интересуют мамочки, которые приводят их утром и забирают вечером!

— Это тоже плохо! В любом случае, ты собирался тут шпионить, да?!

— Да нет же! Это просто совпадение, воля божья! Я ничего такого не делал, я полностью невиновен, и любой суд меня оправдает! Хм?

Рука девчонки замерла. Она смотрела на грудь моей формы. Там было вышито имя. И название школы. Блин! Теперь она знает, кто я!

— Ты из легкоатлетического клуба этой школы?

Девчонка прочитала название вслух. Из-под маски послышался вздох. И меня отпустили.

— Если ты оттуда, то вы, наверное, бегаете по округе, да?

— Ага, точно!

— Значит, ты просто случайно оказался в этих кустах и высунул голову. Это действительно была воля божья.

— Ну, наверное.

Моя школа престижная, и клуб у нас норм. Президентша всегда требует страсти к тренировкам и норм поведения. Наверное, поэтому она успокоилась, узнав, откуда я.

Хотя в клуб я пошёл по своей дурацкой схеме, а выйти не могу из-за Короля. Больно. И ещё я понял: эта девчонка, в общем-то, просто доверяет людям.

— Ты не подозрительный. Совсем нет. Точно.

— А-ага!

Она так доверяет, что спокойно разговаривает с незнакомцем, который залез на территорию. Мне стало стыдно.

— Я рада… Я сделала тебе больно? Прости, что так грубо.

Девчонка в маске осмотрела мою голову и лицо и нежно погладила по голове. От этого жеста я сразу понял, какая она.

— Нет, и ты меня прости. В следующий раз, когда я прокрадусь… ну, случайно окажусь тут, я повешу табличку «Я не маньяк».

— Фуфу, обязательно повесь.

Хотя ничего смешного не было, она рассмеялась. А из-за маски это выглядело ещё страннее.

— Кстати, а зачем ты в маске? Не мешает?

Она перестала смеяться. Застыла, уставившись на меня.

— Нет, я должна её носить. Иначе мне не по себе. «Я слишком легко смущаюсь», —сказала девчонка и покачала головой.

Я не понял логику, но, слушая её голос, странно согласился.

— Наверное, в детском саду страшно. Хочется поскорее домой, да?

— А?

— Слушай, давай я с тобой поиграю, пока мама не придёт?

— Эм…

— В дочки-матери? Могу книжку почитать. Или на плечах покатать?

— …Нет. — Она замялась, потом подняла руки. — Кажется, ты что-то путаешь. Сколько, по-твоему, мне лет?

— Ну, ты же сказала, что детям тут лет пять.

— Как грубо! — её плечи затряслись от злости. Девчонка вскочила с земли, топая ногами.

Она показала на свой пиджак и юбку.

— А это?! Видишь?! Ты видишь эту одежду?!

— Милый косплей. На заказ шила?

— Как грубо, просто невероятно грубо! Это невыносимо грубо!

— Да шучу я! Хватит топтать мне ноги! Больно же!

На ней была форма средней школы по соседству. Я, конечно, пошутил про ребёнка, но с её ростом можно было принять максимум за младшеклассницу. Я до сих пор не мог поверить в её возраст, но когда я об этом заикался, она бесилась, так что я молчал.

Так или иначе, это была моя первая встреча с демоницей.

После того случая я в каждую тренировку, как только выпадала возможность, лез в этот туннель. Ну, а что? Прогуливать кросс в одиночестве скучно, а тут появился живой человек. Вернее, демон. И она, кажется, была не против компании. Каждый раз, когда я выныривал из кустов...

— Опять ты? — она стояла, подбоченившись, и смотрела на меня сверху вниз. — Ты вообще когда-нибудь тренируешься?

— Если не делать перерывы, я реально умру, — оправдывался я, отряхивая листву с формы. — Сегодня, например, она сказала: «Если уйдёшь, не пробежав сто километров, умрёшь». Сто, Карл!

— Сто километров... — повторила она эхом.

— И ведь это даже не угроза. Она констатирует факт, прикинь?

— Я... я уверена, это просто признак доверия! — серьёзно заявила маска они.

— Ха-ха. Мечтать не вредно, — вздохнул я.

Но она правда была рядом. Мы болтали обо всём подряд: о клубе, об учёбе, об играх. И чем больше мы говорили, тем яснее я понимал, насколько она странно беззащитна. У неё, оказывается, опыта общения с парнями нашего возраста — кот наплакал, и к тому, что на неё пристально смотрят, она совсем не привыкла.

— Кстати...

— Да?

На любой мой вопрос или фразу она вот так откликалась и склоняла голову набок. Я до сих пор вспоминаю это с улыбкой. Милота невероятная.

— А ты любишь маленьких котят?

— А?

— Ну, есть тут один физический закон, связанный с юбками. Когда я сижу в кустах, а ты стоишь надо мной, мне открывается вид на твои трусики. И там каждый день Hello Kitty. Я вот и подумал...

— ?!

Демоница взвилась в воздух метра на три (субъективно, конечно), на лету зажала юбку коленками, соорудив глухую оборону, и, приземлившись, тут же вцепилась мне в волосы. На этот раз по-настоящему.

— Ты молчал?! Всё это время молчал?! Извращенец!

— Ай! Ай! Так ты же их так смело демонстрировала, я думал, это фансервис! Неловко было указывать! Ай, больно!

— Значит, ты точно извращенец! Всё, не хочу тебя знать! — надулась она, но руку не убрала, пока я не принёс жертву.

— С-смотри, я тут кое-что купил в «Севен», — я протянул ей пакетик.

— Ты меня оскорбляешь?! Думаешь, меня можно задобрить едой?!

— Понял, понял, — я сделал вид, что убираю руку.

— Чего убираешь? Я не говорила, что не хочу.

— Понял!

— Чему ты лыбишься? Что хочешь сказать?

— Н-нет! Всё пучком! Просто подумал: «Вау, поднять тебе настроение за 110 иен — проще пареной репы, если я увижу твою улыбку».

— Это не оправдание. Господи...

Больше всего на свете она любила паровые булочки из магазина. Когда я протягивал их в знак перемирия, она тяжело вздыхала: «Ладно уж...» — и откусывала кусочек, просунув его в прорезь маски.

Но история с юбкой была не единственным маркером её беззащитности. Был ещё кое-какой случай.

Обычным вечером, когда мы уже привычно торчали у кустов, она вдруг начала выделывать немыслимые кульбиты.

— Не-е-ет! У-у-у! — вопила она, скача на одной ноге и судорожно хватаясь за ворот формы. Ткань натянулась, и я увидел край белой майки.

— Ты чего? — я даже испугался. Может, у неё аллергия на извращенцев? Но тут, кроме меня, никого не было, а сам себя я извращенцем не считал (спойлер: зря).

— Н-насекомое! — простонала она.

— Насекомое? Где?

— Думаешь, где?! — взвизгнула она. — За блузку заползло! За форменную блузку!

— А, бывает, — успокоил я её. — Мне на прошлой неделе на пробежке прям в рот залетело.

— У-у-у! К-какая гадость! — голос из-под маски сорвался на слёзы. — Хватит шутить, помоги! Вытащи его!

Боже, ну и плакса.

— Понял-понял, иду на помощь, — вздохнул я и полез через туннель.

Я присел рядом. С какой стороны зайти? Сверху или снизу? Я посмотрел на её перекошенную от ужаса маску, потом перевёл взгляд на живот... И замер.

Прямо у пояса юбки, на молочно-белой коже, виднелась маленькая, идеальной формы впадинка. Одно из трёх сакральных углублений человеческого тела. И, без сомнения, лучшее из них.

— Да вы издеваетесь... — выдохнул я.

Это был пупок. Самый красивый пупок из всех, что я видел в своей жизни. Ширина, глубина, цвет кожи — идеальный баланс. Дух захватывало! Прямо по центру её плоского, как доска, живота сияла эта бездна, этот маленький космос, созданный самим дьяволом, чтобы свести меня с ума. И в этот рай посмела забраться какая-то букашка?!

— В бой! — рявкнул я.

Во мне не было ни грамма корысти. Только благородное желание изгнать захватчика из святая святых. Я аккуратно, но решительно засунул указательный палец прямо в пупок.

— Хя-а-а?!

Я вытащил палец и снова нажал.

— Ч-что ты... Хя-я-ян!

Я начал водить пальцем внутри, влево-вправо, выскребая неведомую тварь.

— Что... Ах... Что ты... у-я-ян... делаешь... а-ах!

Её плоский живот мелко вибрировал под моими пальцами. Кажется, я краем уха слышал, как вспугнутое насекомое улетело, но кому какое дело?! Передо мной был пупок беззащитной девчонки, и ради исследования глубин человеческого естества я был готов на всё.

Никто не мог меня остановить. Никто не посмел бы. Потому что этот пупок вёл к прогрессу всей человеческой науки!

— Хя, хя-я-я-я!!!

Как джентльмен, в которого вселился дьявол, я продолжал исследовать эту впадинку своим пальцем. Слушая эту дьявольскую симфонию, я думал: «Боже, как же это весело!»

— Из… Извращенец!..

Демоница ухватилась за мою руку. Для неё это был акт невероятной храбрости. Она попыталась отодвинуть мою руку, но в борьбе её одежда запуталась, и всё пошло не по плану. Ткань поползла вверх, открывая то, что было скрыто.

— Не-е-ет?!

Форма и футболка задрались так высоко, что даже налезли на маску они. Итог был предсказуем: одежда больше не защищала, и передо мной предстал затерянный мир демоницы. То ли в силу возраста, то ли потому, что это было ещё не нужно, под футболкой не оказалось ничего. Прямо посреди прерии я увидел два распустившихся, но ещё совсем крошечных бутона.

— Ого…

Я не был взволнован. Только законченный извращенец способен возбудиться при виде голой девчонки. Мне, скорее, стало грустно. С её-то телом малышки форма старшей школы явно великовата. Никто не виноват. Просто с ней случаются такие случайности из-за мешковатой одежды.

— Любопытно.

С максимально серьёзным лицом я изучал верхнюю часть её тела. Даже если этот инцидент принёс мне мимолётную печаль, он не должен пропасть даром. Это происшествие — ключ к новым возможностям в наших отношениях с демоницей. Новые пупочные связи! Как же красиво звучит!

Одежда медленно поползла вниз. Повисла звенящая тишина. Демоница молча поправила форму.

— Эм, ты как? — спросил я таким тоном, будто ничего не произошло.

— И что же…

— А?

— Какие такие гнилые мыслишки привели тебя к сексуальному насилию?

Она говорил на удивление спокойно. Словно предрекая конец света, из-под маски лился тихий и оттого особенно ужасающий голос.

— Н-нет, ну, так вышло… — я с трудом подбирал слова.

— Вот как. Какой же ты извращенец.

— А?

— Безнадёжный извращенец. Который здравый смысл и мораль засунул в кастрюлю, накрыл крышкой и выкинул на помойку. Вот насколько ты извращенец.

«Так вышло», да? Это как? Ты будешь так делать, когда перед тобой окажется чей-то пупок? Да? Понятно. Ты просто извращенный щенок, которого нужно как следует дрессировать.

— Я поняла. Дай лапу. Давай. Как ты и хотел, я выдрессирую тебя как следует, извращенец.

Без единой эмоции, ледяным голосом она безразлично твердила, что я извращенец, и смотрела на меня как на пустое место. Я не понимал, что происходит, но по спине пробежал холодок, а инстинкты орали: «Вали отсюда!». Но этот ужас длился лишь секунду.

— Ч-что ты творишь?! Ты что, реальный извращенец?!

Её пронзительный визг вернул меня в реальность.

— А, сон…

Передо мной на корточках сидела демоница. Она одёргивала форму, обнимала себя за плечи и смотрела на меня с таким видом, будто я ядовитая змея. Точно, это реальность. Не могла же такая милая девчонка оказаться фурией.

— Ах, слава богу.

— Ч-что?! Чему ты радуешься?!

Я, наверное, просто переутомился. Пойду-ка я домой. Посмотрю видосик с голенькими тян и лягу спать.

— Удачи. Увидимся завтра.

— Ты куда?! Даже не извинишься?! Не «извини», а? Ты что, реально конченый?!

Я оставил за спиной дрожащий от возмущения голос демоницы.

После того случая каждый раз, проползая через туннель, я проходил через унизительный ритуал наказания.

— Слушай. Я не злюсь из-за того пупка.

— Прости. Я всё осознал. Больше не повторится.

— Я злюсь, потому что ты не взял на себя ответственность и просто молча ушёл.

— Именно так. Мне ужасно жаль. Приношу глубочайшие извинения.

— Девиз моей семьи полетел в унитаз. Ты хоть понимаешь?

— Понимаю. Мне ужасно жаль. Моя голова сейчас сплюснется.

— С-сплюснется?! Я не такая тяжёлая! Как грубо!

Демоница, сидящая у меня на голове, дёргала меня за волосы туда-сюда, будто пытаясь достучаться до моих мозгов. Если в будущем мои волосы станут вымирающим видом, я заставлю её взять на себя половину ответственности. Но стоило мне озвучить эту мысль…

— Ты! Ты! Ты!

Она начала выдирать их с невиданной скоростью и жестокостью.

В общем, после пары-тройки таких катастроф, или, скажем так, «недоразумений», мы действительно привязались друг к другу. Я никогда ни с кем так много не разговаривал, и мы всегда могли обсудить свои проблемы.

— Я сегодня опять не смогла нормально пообщаться с детьми, — вздохнула демоница под вечерним солнцем. Ей явно не хватало навыка находить общий язык.

— Мне приснился вещий сон. Даже через сотни тысяч лет у меня всё равно ничего не выйдет.

— Это прям пессимистично. Уверен, дети тебя полюбят, если ты просто будешь смеяться вместе с ними.

— Не в этом дело. Я слишком маленькая.

Я слышал, что мечта демоницы — стать воспитательницей в детском саду. Поэтому она сразу после уроков приходила сюда помогать. Но, по её словам, путь к мечте был сложнее, чем восхождение на Альпы.

— Что бы они ни делали, я начинаю плакать, и всем от этого только хлопоты. Я слишком эмоциональная. И даже если с некоторыми я подружусь, этого мало для воспитателя. Друг и учитель — разные вещи.

— Поэтому ты носишь маску? Чтобы скрывать лицо? Тебе не кажется, что это немного неправильно?

— Нет. Это единственный оставшийся у меня способ.

— Не знаю.

— Не надо. Так и есть.

Я ни разу не видел настоящего лица демоницы, значит, она носит маску постоянно, даже с детьми. Мне кажется, она так зациклилась на цели, что выбрала не самый лучший метод. Но я не на её месте, так что не мне судить. Когда она врезается в проблему, она застревает у неё в голове. Хотя мне ли говорить.

— Но я немного завидую, что ты можешь так стараться ради того, что любишь. Я вот только и делаю, что ночные шоу смотрю до поздна…

— Ночные?.. Любишь ночное ТВ? Я не очень понимаю, но, кажется, ты довольно усердно занимаешься в клубе.

— Не. Вообще-то, клуб мне не очень нравится. Мне просто нравятся купальники, и всё.

— Я не понимаю, как можно их сравнивать. Ты говорил об этом президенту?

— Не могу. Как я скажу? Я же просто «притворщик».

Причина, по которой я сбегал с тренировок, крылась в моём умении молоть языком.

«Хочешь стать сильнее — тренируйся, пока не встретишь ад!»

— Вот это наш президент! Я всегда так и думал! Я пойду за тобой хоть на край света!

И вот так я продал душу дьяволу.

«Этот клуб слишком жёсткий. Я тут ноги протяну раньше, чем до финиша добегу…»

— Точно, ребята! Я полностью поддерживаю! Давайте поговорим со Стальной Королевой!

Я подлизывался к членам клуба и пытался быть для всех хорошим.

«Раз уж эти слабаки свалили, тренировки сегодня отменяются. Но ты же можешь продолжить со мной, да?»

— А?

«Может, я потренирую тебя лично? Можешь не сдерживаться. Я буду с тобой. Вечно».

— Ч-что?

Меня заставили бежать с президентом по какому-то адскому маршруту. Я не шучу. Я не говорил демонице, но моя мечта — жить среди гор купальников и трусиков. Хотя легкоатлетический клуб должен был стать лишь трамплином к великой цели, меня опять неправильно поняли.

— Искренние чувства и показные — это две большие разницы. Мне кажется, если ты ничего не сделаешь, всё покатится по наклонной.

— То есть президент клуба может узнать, что я постоянно торчу у детсада?

— Ага, именно — Стоп, правда?! Ты что, из тех, кто ей стукнет?!

— Не висни на мне! Не делай глупостей! Я пошутила! Это была шутка!

— Прости, я немного запаниковал.

— Господи. Если знаешь, что рано или поздно это надо сделать, советую начать поскорее.

— Легко сказать. Смогу ли я когда-нибудь признаться президенту?

— Интересно, кто справится быстрее: ты, признающийся президенту, или я, наконец подружусь с детьми.

Мы оба вздохнули, глядя, как багровое вечернее небо медленно превращается в тёмно-синее, усеянное звёздами. Так было всегда. Для кого-то это была полная ерунда, но для нас — что-то важное, то, что помогало нам держаться. Так наша случайная встреча привела к тому, что мы виделись почти каждый день на протяжении целого месяца. Но всё закончилось так же внезапно, как и началось.

Как обычно, мы обсуждали насущные проблемы. Демоница опустила взгляд маски в землю и пробормотала: «Я сломала один рог».

— Теперь я не такая крутая. Надо бы починить.

— Ну, починить можно, но может, просто наденешь другую маску? — предложил я.

— Другую маску? — в её голосе послышалось сомнение. Она приложила руку к сломанному рогу и склонила голову набок, словно показывая свою растерянность.

— Ага. Сними маску они и попробуй, например, зайчика или лисичку. Что-нибудь помилее. Кстати, а почему ты вообще выбрала они?

— Я её на Сэцубун надевала. Она заметная, я думала, детям будет легче меня запомнить.

— Уверен, запоминаешься ты совсем с другой стороны. Почему бы не взять маску прямо в садике?

— Как думаешь, стоит? — растерянно спросила демоница.

В тот день она была задумчивой всю встречу и заговорила только перед тем, как мы расстались.

— Я завтра попрошу воспитательницу показать другие маски. И если ты не против…

— Да?

— Не выберешь одну вместе со мной?

Уши демоницы слегка покраснели, как у сютен-додзи. Интересно, сколько смелости ей понадобилось, чтобы задать этот вопрос, так похожий на приглашение?

Я вспомнил её слова: «Я слишком легко смущаюсь». Теперь до меня дошло: она носила маску они не столько для того, чтобы подружиться с детьми, сколько чтобы скрыть свою скованность и тревогу перед старшеклассником. Передо мной.

— Конечно! Я приложу все силы, чтобы выбрать для тебя самую лучшую маску!

Тогда я совсем не понял её смущения. Я просто обрадовался, думая, что, возможно, увижу её настоящее лицо, и надеясь, что оно такое же милое, как и голос.

На следующий день, на тренировке. Как только Стальная Королева скомандовала бежать за территорию школы, я рванул к детсаду так, будто от этого зависела моя жизнь. Я мчался со скоростью Мориса Грина в лучшие его годы. Но, вылетев за школьные ворота, я резко затормозил. Там, на корточках, сидела девушка в незнакомой форме старшей школы. Даже со спины от неё веяло аурой настоящей красотки! Она была похожа на лесную фею. Вьющиеся каштановые волосы спадали на белую шею, колышась на ветру, словно прекрасные цветы. По шее стекали крупные капли пота.

— Ты в порядке? Плохо себя чувствуешь? — с 80% добрых намерений и 20% корысти я мягко коснулся её плеча.

— Не трогай меня. А то заражусь свиным гриппом.

— А?

— Не вторгайся в мир людей. Хрюкай в своём загоне. Ты просто мешаешь, свинья.

Меня встретили холодным, безразличным голосом. Обычно любой бы оставил такую девушку в покое после такого приёма. Все, кто к ней обращался, получали жёсткий от ворот поворот. Настоящая венерина мухоловка. Но я же не такой, да? Я схватил её за руку.

— Кья! Ты что делаешь?!

— Отведу тебя в медпункт. Идти можешь?

— П-прекрати! Отпусти! Отпусти сейчас же! Я же сказала, ты просто мешаешь, да?!

— Я делаю это не ради тебя, а ради наших учеников. Пораниться о шипы розы — только мне.

— Я ничего не понимаю! Ты пытаешься быть крутым?! Извращенец!

— Как жестоко…

Пусть оскорбляет, сколько хочет. Благодаря недавно пройденным галге, где было полно таких фраз, я уже привык. Слава 2D жизни! Однако она даже не пыталась понять мою добрую улыбку. Наоборот, она пыталась оттолкнуть меня ладонью прямо в лицо и отвергала любую помощь. Но вскоре она схватилась за живот и затихла.

— Угх… Б-больно…

— Это потому, что ты так дёргалась. Ты знаешь кого-нибудь из нашей школы? Я могу позвать. Или лучше в больницу?

— Я тут никого не знаю. В больницу не пойду, и лекарства не нужны. Ты просто навязываешься.

— Ты довольно бодрая для больной.

Она даже не думала сдаваться. Она твердила, что живот пройдёт, но я не мог просто так её оставить. Я же добрый. Интересно, почему я до сих пор не популярен?

— И вообще, странно. Зачем ты в нашей школе, если ты не пришла к кому-то?

— Я забирала документы для перевода.

— Перевод? В эту школу? Ого.

— Что значит «Ого»! Ты что, не хочешь, чтобы я сюда переводилась?!

— Нет, прости…

— Уверена, тут то же самое, что и везде. Зоопарк обезьян, которым скучно до усрачки, как дуракам. Пустая трата времени… — пробормотала она, словно отрицая всё вокруг, и замолкла.

Даже когда я довёл её до медпункта, она не поблагодарила. Просто сидела, опустив голову. Видимо, поговорка «Не всё то золото, что блестит» — чистая правда. Кстати, через несколько дней эта девушка перевелась в мой класс, с обычным ромкомовским «А, это ты с того раза!» и стала покоряемой героиней — как бы не так.

Я слышал, что у нас в параллели появилась переведённая ученица, но мне-то какое дело? Какой бы ни был у неё атрибут, тот факт, что она из другого класса, обнуляет её ценность. Я даже забыл её лицо. Игровых флагов в реальной жизни не существует. На деле я просто потерял время. И, кажется, поставил себе флаг смерти.

Когда я наконец-то смог выдвинуться в сторону детсада, меня перехватил президент клуба и впаял спартанскую тренировку человека против льва. Пока моё сознание то угасало, то вспыхивало, я трижды встречал своего уважаемого Оскара Уайльда.

К тому времени, как я выполз из школы, была уже глубокая ночь. Я потащил своё ватное, полуживое тело к детсаду. Живая изгородь почти сливалась с темнотой, но было ещё видно, какая она грязная. Когда я пролез через туннель, в маленьком парке меня встретила лишь звенящая тишина.

— Ну вот…

Я нарушил обещание. Я просто ужасен. Я обманул её ожидания. Я вылез обратно и побрёл к главному входу, но, как и следовало ожидать, там никого не было.

— Что же делать?..

— Кого-то ищешь?

— А-а-а-а?!

Я вздохнул, глядя в землю, и вдруг услышал весёлый голос прямо у себя над головой. Подняв взгляд, я увидел девушку, сидящую на стене.

— Я-я думал, это призрак! Ты чего там ждала?!

— Чтобы сразу тебя увидеть. Я не думала, что ты будешь смотреть себе под ноги.

— Я боялся, что мы разминемся, если я буду смотреть вперёд.

— Почему ты такой грубый всё время?!

Она осторожно свесила ноги и спрыгнула со стены. На маске уже не было рогов, зато появились уши, а клыки сменились усами.

— Так вот какую маску ты выбрала?

На ней была кошачья маска, и у неё было самое очаровательное выражение из всех возможных. Она поправила маску и застыла в позе манэки-нэко. Лунный свет заливал её всю, словно прожектор. Казалось, сам Бог создал эту сцену специально для меня.

— Классно смотрится. Гораздо лучше, чем раньше.

— Приятно слышать. — Она провела пальцем по кошачьему уху. — Мне было очень трудно выбирать, раз уж кое-кто меня продинамил.

— Прости…

— Я пошутила. — Девчонка-кошка тряхнула головой. — Удачи на тренировке. Благодаря тебе я сегодня была очень популярна у детей.

Она будто вспомнила что-то и тихонько хихикнула. Голос был какой-то другой — легкий, почти прозрачный. Я никогда не слышал, чтобы она так смеялась.

— Мы вместе держались за руки, играли, бегали… Наконец-то, в самом конце, у меня получилось создать хорошие воспоминания.

Девчонка подняла голову к луне и потянулась всем телом, словно хотела дотянуться до звёзд.

— В самом конце?

— Да. — Она кивнула, и кошачьи уши качнулись в такт. — Я какое-то время не смогу сюда приходить. Моё посещение детского сада, в любом случае, должно было сегодня закончиться.

— А, понятно…

Какая жалость… нет, почему… нет, не то… Я смог выдавить из себя лишь невнятное мычание. Настолько сильно эта новость выбила меня из колеи. Девчонка-кошка замерла в ожидании моего ответа, но, поняв, что я так и буду стоять с открытым ртом, вдруг вскинула обе руки вверх, словно показывая фокус.

— Потому что! Со следующего месяца я старшеклассница! Взрослая! Наконец-то, как и ты!

— А. — До меня медленно дошло. — Ну, это значит, что ты не сможешь сюда приходить? Из-за подготовки?

— И это всё, что ты хочешь сказать? — в её голосе мелькнула тень разочарования.

— В смысле?

— Ничего. — Она отвернулась. — Просто когда меняется образ жизни, я буду очень занята, вот и всё.

Мне показалось, или в её голосе действительно послышалось раздражение? Наверное, она ждала каких-то других слов. Но я не мог сосредоточиться. Мысли лихорадочно заметались в поисках выхода. Эти встречи в детском саду стали для меня чем-то… незаменимым. И только сейчас, когда она сказала, что их больше не будет, я это осознал.

— Ясно. — Я сделал глубокий вдох. — А ты часто здесь бываешь? Ну, в смысле, в какой школе учишься?

— Секрет. — Она покачала головой.

— Из какой ты средней школы? — не сдавался я.

— Кто знает? — ещё один поворот головы.

— Как тебя зовут?

— Не скажу.

Девчонка-кошка трижды мотнула головой, словно заколдованный механизм. И с каждым её отказом между нами словно вырастала невидимая стена. Такое ощущение, будто мы были на расстоянии холодной луны и глупого солнца, и на душе стало тоскливо.

— Может, мы и столкнёмся где-нибудь в коридоре или в спортзале, — она ткнула пальцем в эмблему на моей форме.

— А? Т-то есть?

— Именно. — Она взялась за край юбки и слегка присела в шутливом реверансе. — Прошу любить и жаловать — Сэмпай.

Сэмпай, Сэмпай, Сэмпай — она повторяла это слово, будто нашла драгоценность, и довольно хихикала про себя.

— Однако, думаю, первой тебя найду я, Сэмпай. — Она приложила палец к маске. — Без маски ты меня вообще не найдёшь.

— Неправда! Я сразу тебя узнаю!

— Сомневаюсь. — Она покачала головой с видом умудрённой жизнью старухи. — Ты ужасно невнимателен к деталям.

Девчонка-кошка провела пальцем по усам на маске и подняла указательный палец к небу, словно провозглашая истину.

— Я точно не скажу тебе сама, даже если увижу, так что первый шаг должен сделать ты, Сэмпай.

— З-зачем такие сложности? — опешил я.

— Это как молитва. — Её голос стал тише. — Когда мы встретимся снова, я уверена—

— В чём?

— Хм, кто знает?

Она явно была в отличном настроении после удачного дня с детьми. Девчонка просто продолжала загадочно хихикать, не желая развивать тему. И я невольно начал улыбаться в ответ. Мне безумно нравился её смех. В нём не было ничего лишнего, но и ничего не не хватало. Я записал его в своём сердце как стопроцентно идеальный, эталонный смех.

Знаю, со стороны это звучит ужасно пафосно, но тогда мне казалось, что это судьба. Для старшеклассников даже разница в один класс — как граница между государствами. Я понимал, что найти её сразу будет трудно. Но я был свято уверен, что однажды мы снова будем вот так стоять под луной и смеяться вместе. Какая разница, если я не знаю её лица или имени? Даже если в жизни нет готовых сценариев, как в играх, счастливые концы всё равно случаются… правда?

Но.

Такое мышление было фатальной ошибкой. На самом деле я должен был попросить её снять маску. Прямо там, под этой дурацкой красивой луной. Даже если бы она возненавидела меня, даже если бы пришлось умолять, я должен был увидеть её улыбку. Тогда, уверен, мы бы не разминулись.

Я из тех, кто многое забывает. Как бы мне ни нравился её смех, как бы ни был красив лунный свет, заливавший ту стену, всё это унеслось, как лёгкий ветерок, похоронив воспоминания в самых дальних глубинах сознания.

Я вспомнил всё это лишь намного, намного позже.

Когда было уже слишком поздно.