— Ты уже понял, что натворил?

На следующее утро, когда я торчал на остановке, зазвонил телефон. Адзуса Адзуки. Лето, июль, а вокруг такая темень, будто глухая зимняя полночь. Ветер стих, но взамен ливень разошёлся не на шутку и бесновато долбил по асфальту. Такое ощущение, что небо просто взяло и опрокинуло на землю огромную цистерну с водой. Картина маслом.

— Тайфун? Не беспокойтесь, всё в порядке! Рано или поздно он утихнет!

Бодрым голоском вещала девушка-синоптик из прогноза погоды, который слушал стоящий поблизости представитель касты офисного планктона. Слишком всё расплывчато... Если её прогноз не сбудется, пусть хоть раздевается догола в прямом эфире — и то больше проку будет.

— Алло! Земля вызывает Ёкодэру! Ты слушаешь?

— А? А, да! Просто думал: носки лучше на потом оставить.

— Ты о чём вообще? Я спрашиваю: ты проникся раскаянием, как обожравшаяся мартышка, которая нежится на солнышке? Если проявишь искренность, я, так и быть, готова пересмотреть свое решение!

— Искренность? Это в каком смысле?

— Это ни к чему не относится, но в сёнэн-манге, что я однажды прочитала, плохой принц изменился и нежно п… по… по-по… поцеловал принцессу в одной сцене. Но это вообще не связано, так, к слову…

Ясно. Действительно, вообще не связано. Адзуса Адзуки тараторила так быстро и громко, что я боялся — окружающие услышат. Естественно, так и было. Все, кто стоял на остановке, уже пялились на меня. А я терпеть не могу быть в центре внимания! Особенно когда на мне эта мешковатая спортивная форма.

Прошлой ночью я не смог остаться в том чулане, но и в зал вернуться не решился, поэтому просто нашёл какую-то пустую комнату и обосновался там. Раз уж дом Цуцукакуси такой огромный, его обитатели вряд ли заметят, что там поселился извращенец. А я, как джентльмен, просто обязан там жить и защищать Цуцукакуси!

Утром я попытался найти Цуцукакуси, но связаться с ней так и не вышло. Осторожно пробираясь к выходу и умирая от страха, что меня застукает Стальная Королева, я обнаружил, что мои передвижения, видимо, вычислили — рядом с моими кроссовками стоял зонтик. Честно говоря, от такой заботы на душе потеплело. Теперь мне ещё сильнее захотелось усестрить Цуцукакуси.

— Ты что-то сказал? У тебя там шумно.

— А, извини. Тут просто льёт как из ведра. Кстати, ты же сегодня должна была вернуться с Окинавы? Как съездила?

— !!!

В ту же секунду её крик вонзился мне прямо в барабанные перепонки. Адзуса в трубке буквально взорвалась. Она рычала и тявкала, как разозленный щенок. Ч-что за агрессия такая?!

— Ч-что случилось?! Успокойся! Дыши глубже! Дыхание по Ламазу, поняла?!

— Ха-а... Фу-у-ух... Ха-а... Фу-у-у-ух!

— Вот так! Молодец! Стоп, мы же не на родах. Так что там у тебя стряслось на Окинаве? Затравили за ночные лесбийские игрища?

— Ещё чего! Мы помирились, и всё стало как раньше! И это, между прочим, благодаря тебе!

— Ха-ха, да ладно, не за что. Я рад, если ты рада. Ладно, давай, пока.

— Хи-хи, пока-пока... Стой, подожди! Не в этом дело! Главное, ты хоть осознал, что натворил, извращенец?! Неужели автоответчик не заставил тебя осознать?!

— Тот, где ты спрашивала, знаю ли я, в чём провинился?

— Именно! Ты же, наверное, места себе не находил, что не мог со мной поговорить, да?! Сердце разрывалось от разлуки, всё время думал, чем я занимаюсь, глаз сомкнуть не мог и рыдал, как кролик, минимум четыре раза за ночь, ведь так?!

— Нет, ничего такого не было, мисс.

Звучало, однако, до жути реалистично. Интересно, почему? В трубке послышался обиженный скулёж Адзусы, похожий на вой щенка, у которого отняли косточку.

— Слушай, может, ты просто скажешь, почему ты так злишься?

— Ты ещё спрашиваешь?! Не заставляй меня это говорить! Ты, аферист проклятый, кролик-обманщик, сорока-воровка, гиппопотам продажный!

— Я ничего не понял, но у тебя, я смотрю, богатый словарный запас!

— Аргх! ...К-купальник, который я купила... он был такой классный, понятно?! А ты, извращенец... почему ты?!

— Да успокойся ты наконец!

Адзуса Адзуки действительно не тормозит. Да что же происходит-то? Она что… хотела отправиться в поездку со мной? Она разозлилась, потому что я упустил свой шанс сменить обстановку на тропический рай? Рационально говоря, такого быть не может. Мы друзья, конечно, но мы не настолько близки, чтобы отправляться в поездку только вдвоём — как парень и девушка. Мы же даже зовём друг друга «извращенец» и «плоскушка», так что подобное развитие могло бы быть лишь в игре. Она ведь меня даже не пригласила ни разу. Так что же это?..

— А, я понял! До меня наконец дошло! Каким же я был дураком!

— Поздно! Даже если ты извинишься... Если это не... ну, понимаешь... как тот принц... я не прощу, понял?

— Верно. Я не принц. Уже поздно. Прости, что не уловил твоих чувств.

— Э? Моих? П-погоди! За что... как далеко... ты извиняешься?

— Я наверняка ещё сделаю тебе больно. Но я обязан это сказать.

— Э… подожди, только не говори, что снова меня отошьё—!

Для кого-то типа меня, у кого начальный уровень познаний Адзусы Адзуки, эта проблема довольно проста. Здесь ключ — это «купальник». Другими словами, ей купальник вообще не подошёл! В конце концов, ему и держаться-то не за что! Адзуса Адзуки относится к тем, кто свою злость выпускает на других. Это имеет смысл. Я не мог быть там, чтобы спасти её от подобного смехотворного выбора.

— Но принимать вызов — это ни в коем случае не плохо. Давай теперь работать над этим вместе!

— ...Э... э... э.?.. Почему это ты вдруг меня подбадриваешь? Как и в каком смысле мы будем работать вместе? Э?

— Со временем привыкнешь. Для начала сделаем так, чтобы он облегал твоё тело в самый раз. Я познакомлю тебя с парой методов это осуществить.

— Моё тело?! Мы переходим к физическим отношениям?! Ээээээ?

— О, автобус подъехал. Ладно, созвонимся.

Последнее, что я услышал от Адзусы, прежде чем сбросить звонок, звучало так, будто ее гнев поутих, так что можно закрыть эту тему. Конец истории.

Автобус был битком набит офисным планктоном, спешащим на работу. Мне повезло ухватиться за поручень. Я с облегчением выдохнул. После всего случившегося, когда мои звонки не проходили, мне было немного не по себе. Мне нравится болтать с Адзусой. Похоже на игру в мячик с маленьким щенком, у которого есть человеческие чувства. Правда, иногда она кусается, и это больно.

Но я планирую и дальше с ней дружить, и думаю, Адзуса чувствует то же самое. Мы же почти как брат с сестрой!

— Так, это меня немного взбодрило.

Я тихонько глубоко вздохнул, прогоняя последние остатки малодушия. Как бы мне ни было страшно, как бы я ни падал духом, нельзя всё время убегать.

Этим утром, сразу после того, как покинул дом Цуцукакуси, я направился к своему. Но сколько бы я ни сверялся с местом, меня неизменно встречал пустырь. В цепочке домино по-прежнему не хватало последней костяшки. Хоть я и понятия не имел, как это могло случиться, дом Ёкодэра действительно исчез бесследно.

Иными словами, это моё поражение. Мне это не нравится, но ситуация уже до боли знакома. Придется спросить об этом ту штуку — новую кошачью статую — в том чулане. Она, наверное, знает больше всех. С битвой за младшую сестрёнку придется пока повременить.

Автобус остановился. Я рассеянно смотрел на стену нашей школы, по которой струился дождь.

Сегодня кружок лёгкой атлетики занимался как обычно. Обычно в подобные дождливые дни занятия были сплошной пыткой, но сегодня, благодаря благодетели главы кружка, было слегка полегче. Она наконец-то перестала заявлять, что «занятия в помещении для слабаков». Я крайне благодарен.

Переодевшись в форму, которую заранее оставил в шкафчике, я направился в тренировочный зал.

— Ну что, сегодня поработаем на совесть!

— Тц. Так сегодня день извращуги, оказывается. Если выкинешь что-то странное, я тебя пришибу, даже если придётся преследовать тебя до конца времён.

Только я прибыл, как зам. главы кружка взглянула на меня с явным отвращением. Божечки, где же она набралась столь садистских наклонностей? Меня аж трясёт от ужаса.

Наш кружок старается тренироваться каждый день, даже во время летних каникул. Я же могу быть только раз в неделю. Мне пришлось смириться с тем, что все девочки, похоже, странно на меня смотрели. Они все были наслышаны о том, что я так называемый Принц извращений, поэтому меня понизили до не-совсем-члена кружка.

Все члены кружка уже нашли себе пару и расположилась там и сям, каждый из них в лежачей позиции на матрасах. Когда я посмотрел в угол комнаты, я увидел телик с проигрывающимся тренировочным видео. Значит, первой у нас идёт тренировка мышц?

Хоть большинство девочек и не были так же ко мне подозрительны, как зам. главы, они всё равно не хотели ко мне приближаться ближе, чем на четыре метра.

— Принц смотрит...

— Сегодня он ещё хуже, чем обычно...

— Эй, не говори о нём. Вдруг услышит...

Такое отношение заставляло меня чувствовать себя чуть ли не особой королевских кровей, шествующей по бархатной дорожке. С удовольствием завернулся бы в неё и нырнул поглубже в Данноуру[1]. А лучше убрался бы туда, где девичьи взгляды не такие пронзительные.

Неизбежно…

— Иди сюда, Ёкодэра. Подержишь мне ноги.

Следуя методу устранения, мне в пару досталась Стальной королевы. Пусть я мысленно и подготовился к отместке за вчерашнюю ночь, Королева просто взяла мои ноги и принялась вести инструктаж. Мы отправились в угол тренировочного зала, и она беззащитно разлеглась на матрасе. Её прекраснейшее тело было идеально сбалансировано с её выдающимися тонкими ножками. Как обычно, она в конкретном незнании о собственной сексуальности.

— …А Вы разве не чувствую себя со мной несколько странно, глава кружка?

— М? О чём это ты. Твои глаза пылают страстью быть частью кружка лёгкой атлетики столь же кристально чисто, что и твоя жёлчь.

Вот такой оценки себя я уж точно не ожидал! Так как я был в свитере кружка, она, вероятно, была убеждена в том, что я любящий кружок легкой атлетики Ёкодэра. А ведь кстати говоря, разница между мной и Ёкодэрой-младшим, вероятно, лишь в форме да свитере…

— Что-то не так, Ёкодэра? К чему этот беспокойный вздох? К тебе пришла идея, как организовать резню во время пятикилометровки?

— Не припомню наличие резни в подобном забеге!

— Смысл есть… В подобной ситуации, когда возможно всё, с твоего желания найти мирный исход стоит брать пример.

— Мы сошлись в чём-то, о чём был не в курсе?

Не важно, насколько добрее она стала, не слишком ли сильно она верит в членов кружка лёгкой атлетики? К слову, другие третьегодки в этом месяце перестали приходить в кружок, будучи занятыми подготовкой к экзаменам, но Стальная королева всё также приходит как глава кружка, ссылаясь на то, что новой главы избрано пока не было. И когда же она выкроит время для подготовки ко вступительным? Хотя, возможно, мне не стоит спрашивать. Хотя, мне и не надо. Я знаю, что заниматься она не собирается.

Она, вероятно, видит активность кружка лёгкой атлетики как незаменимую часть своей жизни. Это как смотреть шоу поздно вечером, но на экране ничего уже нет, так что ты лишь сидишь и пялишься на несуществующую программу.

Если бы не она — если бы не глава кружка, что заставила меня вернуться в него — я, вероятно, держался бы от него подальше, прожигая свои дни как ночной исследовать телевизора Ёкодэра. Я правда ей благодарен.

— Давай начнём с этого. Три подхода по тридцать подъёмов корпуса для тренировки спинных мышц, а после меняем… Ууууууум!

— А?

— Фух… один… ааааааннн… два… ммнн… три…

Цветок доверия, что расцветал у меня в груди, мигом обернулся горсткой серебряной травы. Почему Король издаёт столь эротичные стоны?! Одетая лишь в тонкую футболку, Королева сгибала верхнюю часть тела в мою сторону, тренируя пресс. Сердцем я чуял, что смотреть мне не стоит, но инстинкты держали верх. Что за чудесный фансервис.

— Кяя… шестнадцать... куу… семнадцать… ааааах…

Её мягкие губы ритмично вручали и выпускали воздух. Я могу разглядеть слабые очертания её нижнего белья сквозь белую футболку. А за ним можно было увидеть нечто упругое. Её две горы скакали вверх и вниз прямо перед моими глазами.

И вид, и столь мелодичные звуки всего этого были просто прекрасны.

— Ммм… двадцать три… фаааа… двадцать четыре… уууу…

Чёткие и холодные черты лица Королевы приближались к моему лицу, искажаясь с тягостью. Неприличные ощущения, что во мне возгорались от подобного зрелища, никуда не девались, и когда я уже начал готовиться к грандиозному финалу мелодии…

— Эй, извращуга. Ты — труп.

— ?!

Из ниоткуда возникла физиономия зам. главы. Только взяв перерыв, она уже склонялась надо мной, её лицо рядом с моим. Эта девчонка была наследницей прошлой зам. главы, что была третьегодкой. По правде говоря, мы особо никогда не говорили. Но я всё равно слышал, что она была истинной последовательницей Стального короля, следя за каждым её движением и повторяя все черты её бытия. Она завязала волосы в конский хвост прямо как Стальной король, и даже применяла подобную ленту для волос.

После внимательного изучения моих действий, она испепеляла меня морознющим взглядом.

[1] Отсылка к морской битве на востоке заливе Данноура (1185 г.), где самураи рода Тайра потерпели сокрушительное поражение, и многие покончили с собой, бросившись в море.

— Называть «трупом» довольно жестоко. Объясни чувства и причины.

Завершив один подход подьёмов корпуса, Стальная королева полностью подняла туловище.

— Этот парень пошляво на Вас смотрел, — она присела около коленей Королевы, приблизившись, и указала на меня.

Редко можно увидеть кого-то, кто с таким трепетом относится к Стальной королеве. Хотя, я не могу отрицать, что напрямую пялился на главу кружка. Совесть у меня имеется, так что я готов понести любое наказание…

— Он со злобным глазами истинного преступника во всех деталях вглядывался в Ваше тело. Его нижняя половина — самый главный злодей. Он явно планировал обрюхатить главу кружка.

— Ничего подобного! Может, повнимательнее слова подбирать будешь?!

— Он собирался дать волю своим плотским желаниям и насытить Вас своей генной жидкостью. Эй, ты чего это такое заставляешь говорить девушку вроде меня, извращуга?

— Хаааа?! Я об этом даже не начал думать! Я тут наиболее отвращённый! Ты — вот кто самая верхушка в иерархии извращенцев!

— Ты своим пальчиком-то на меня не указывай. Расслабиться с тобой под боком в принципе невозможно. Что ты этим пальцем собрался вытворять?

— Да ничего я не собрался, не собирался и не буду! Куда там твои фантазии поплыли?!

— Так, успокойтесь, вы двое. У меня нет ни малейшего представления, о чём вы говорите. Болезнь Ёкодэры уже должна быть излечена. Даже если моё нагое тело вдруг окажется на нём, дурных намерений у него не возникнет. Разве я не права?

— А, н-ну да, конечно, Вы совершенно правы, полагаю?

— Извращуга только что взглянул на Вас, глава кружка. Он уже Вас мысленно тотально извратил.

— Это не значит, что ты можешь тыкать мне пальцами в глаза, ага?!

— Поняла я, поняла. Поговорю с Ёкодэрой наедине, а ты возвращайся к тренировке. — Стальной король потрясла головой. Её мечущийся туда-сюда конский хвост был словно славная корона.

Зам. главы будто бы всё ещё хотела что-то сказать, но её прогнали.

— Страстный взгляд с твоей стороны я всё же приметила, Ёкодэра. Можно легко догадаться, что ты о чём-то задумался.

— Э?

— Тебе ведь надо о чём-то поговорить, да? Расскажи мне. Проблемы члена кружка — или проблемы. Давай разберёмся с этим вместе, что скажешь?

Словно добрая львица, переполненная нежностью, она мягко улыбнулась. Что такое с этой Королевой? Она слишком добра… Сердце ёкнуло, самую малость. Совсем чуть-чуть.

Я ошибался. Когда исчез мой дом, я первым делом подумал на Бесстрастную кошку. Но после случая в прошлом месяце на холме с кедром ничего подобного больше не происходило. Возможно, статуя кошака лишилась силы или удовлетворилась тем, что сёстры Цуцукакуси помирились. Подношений у подножия статуи в последнее время тоже стало меньше. И вот, когда всё, казалось бы, успокоилось, случилась новая загадка.

А что, если виновник — новая статуя кошки? Есть же статуя на холме с кедром, а ещё огромная статуя, которую я нашёл в чулане дома Цуцукакуси. Старая статуя потеряла силу, и появилась новая — так я думал, но слова Стальная Королевы опровергли это предположение.

— Статую кошки на холме я создала, когда была маленькой. Я же тебе уже говорила, правда? Я бы не стала делать ничего подобного, не имея перед глазами образца.

Иными словами, статуя кота на холме была всего лишь копией. По сути, она сказала, что огромная статуя в чулане — настоящая.

— «Кошачья богиня».

— Даже если ты так говоришь, я не особо понимаю.

— Хм. А у вашей семьи нет бога, которому вы поклоняетесь?

— Мы не придерживаемся какой-то конкретной религии, так что я в этом не разбираюсь.

— Это немного отличается от обычной религии. Как бы это объяснить… Это можно сравнить с одержимостью лисьим духом… А-а-а-а-а! — Стальная Королева прогнулась в спине, издав тот самый крайне сомнительный вздох (стон?).

Действительно, Стальная Королева снова качала мышцы спины. Поэтому я, как и раньше, помогал ей. Если бы я сейчас хоть как-то странно к ней прикоснулся или посмотрел, зам. главы без сомнения убила бы меня своим холодным взглядом. Моя сила воли тут действительно подвергается испытанию!

— Если есть люди, одержимые лисьим духом, то наша семья — та, кого преследует Кошачий бог. Видимо, нашу семью называют «Родом Кошачьего бога».

— Ого… род Кошачьего бога?

— Это, по сути, страшная история, пришедшая из Китая. Он вселяется в семью и приносит процветание, но также проклинает членов семьи короткой жизнью. Такие истории есть в «Тайпин гуанцзи»[2], которые мне читали в детстве. …Ну, так или иначе, если ты часть семьи с древними корнями, там передаётся много всякой чепухи. Я лично во всё это не верю.

— Понятно. Дом Цуцукакуси, видимо, и правда очень старый.

— Именно. Это название упоминается и признаётся даже в «Мусаси Фудоки»[3]. Скорее всего, кто-то из наших предков, не имея имени, возжелал процветания и поклонился кошачьему богу. Даже злой дух — это бог, и желание исполнить свою просьбу — обычное дело. Цепляться за желание требует большой решимости.

— Ого… Значит, они усердно трудились, ведомые своей решимостью.

Мне кажется, Стальная Королева говорила о чём-то невероятно важном, но я совершенно не мог сосредоточиться на её словах. Поскольку Стальная Королева говорила на протяжении всей тренировки, мои мозги были слишком заняты другим. Хотя я опустил это выше, попробуйте-ка мысленно добавить «А-а-ах» или «У-у-у-у-х» после каждого её предложения. Я убрал это, чтобы вам было легче понять смысл, но реальность, с которой столкнулся я, была совсем иной.

Учитывая, что я видел, как напрягается её тонкая шея при каждом движении, как хвостик качается из стороны в сторону, а её бёдра находятся прямо подо мной — о какой концентрации может идти речь? Будь это одно из тех видео, что я люблю смотреть, на нём бы поставили мозаику, а некоторые звуки и вовсе бы заглушили писком.

— В любом случае, то, что мои родители внезапно умерли, никак не связано с родом Кошачьего бога. Вся эта земля у нас не по воле богов, а благодаря тяжёлому труду предков. Поэтому в моём поколении Кошачий бог был запечатан. Мы бы не смогли смотреть в глаза предкам, если бы добились всего благодаря желаниям, исполненным таким Кошачьим богом.

— Хм?

Что-то здесь не так. Семья Цуцукакуси — род Кошачьего бога. Но Стальная Королева не верит в эти легенды. Значит, вся эта история с родом не должна влиять на их нынешнюю жизнь. Это логично.

— Но тогда зачем его запечатали?

— Вы сказали, что это Кошачий бог, исполняющий желания, да?

— Хм?

— Тогда он действительно исполнял желания раньше?

Тренировка мышц спины резко прекратилась. Суеверие противоречило словам Королевы. Верила она в эти истории или нет, но причина, по которой его запечатали, всё равно была.

— Ну… Возможно, и было. Когда мы с сестрой были маленькими, мы поссорились из-за того, как разделить паровую булочку… но в конце концов я решила это сама, своими усилиями, — сказала Стальная Королева тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

Она сказала «в конце концов». А что насчёт начала? Она молилась Кошачьему богу в чулане? И какое именно желание было исполнено?

— Хм-м… Тогда я не знала, как помириться с Цукико, поэтому молилась перед статуей кота, чтобы у нас всё стало как раньше. И бац — передо мной материализовались долото и бревно.

— М-материализовались? Долото? Бревно? Зачем?

— Мне это тоже показалось подозрительным, но в тот момент, когда я к ним прикоснулась, меня осенило божественное откровение. Оно велело мне сделать с их помощью подарок для Цукико. Наивная Цукико пришла от него в восторг, и это стало первым шагом к нашей свадьбе.

— Чтобы избежать недопонимания, тебе стоило бы добавить в конце примечание: «версия Стальная Королевы».

— Откровение? Что ты имеешь в виду?

— И жили они долго и счастливо! Это выражение не из Японии!

— Правда? Я рада это слышать.

Что за ужасное божественное откровение. Ну, получила — и получила, но слепо следовать ему? Наверное, тут остаётся только проявить уважение. Кошачья статуя и правда любит исполнять желания извращённым способом… Стоп, что-то не сходится.

Я думал, что Каменный Кот и исчезновение моего дома как-то связаны. Но я не помню, чтобы желал, чтобы мой дом бесследно исчез. Так какое же желание могло привести к?..

— Фу-у-у-ух… А-ах… М-м-м-м!

Словно внезапно вспомнив, чем занималась, Стальная Королева снова принялась качать мышцы. Она, казалось, пыталась наверстать упущенное после короткой паузы и принялась стонать как сумасшедшая. «Ах, ах, [нецензурно]». Пожалуйста, прекрати. Мои нервные клетки этого не выдержат.

— Так или иначе, приложив усилие, я заслужила право выйти замуж за Цукико. Вот чему я научилась в детстве.

— Подытожила это как ценный жизненный урок! Как бы мне ни было больно это говорить, но нельзя выйти замуж за младшую сестру, просто приложив немного усилий.

— В конце концов, это всего лишь слабое правило. Писаный текст не может ограничить сердца людей!

— Как круто! Но если задуматься, совсем не круто! И вообще это неправильно.

Как только разговор заходит о её младшей сестре, Стальная Королева полностью теряет связь с реальностью. Она всегда была ветреной, но когда речь заходит о Цуцукакуси Цукико, становится только хуже. Интересно, что с ней будет, если её сестра найдёт кого-то, кого полюбит, и действительно выйдет замуж.

— Кстати, меня давно интересует один вопрос.

— Какой?

— Откуда ты знаешь, что в том чулане почитают Кошачьего бога?

Закончив подход, Стальная Королева повернулась ко мне. Я слез с её бёдер и тут же встретился с суровым взглядом.

— А-а, это! Ну, понимаешь… Эм… Я слышал об этом от своего младшего брата.

— Понятно, ты слышал это от младшего брата Ёкодэры. Но разве ты не говорил, что вы в плохих отношениях?

Почему у тебя вдруг такая идеальная память?!

— Д-да, точно! Он просто тарахтит без умолку о всякой ерунде, даже когда я говорю, что мне всё равно! Это так бесит!

— Этот человек выдумал историю, что у него больше нет дома, и силой вломился в наш. Раз ты пришёл как ни в чём не бывало, в прекрасном настроении, значит…

— Он говорит, не думая! Я просто не могу в такое поверить!

— Не говори о нём слишком плохо. Каким бы гнилым и никчёмным человеком он ни был, как только он умрёт, его смоет водой.

— Вы действительно добрая, глава кружка… Стоп, умрёт? Э?

— Мне жаль твоего младшего брата. Сколько же поминальных подношений мне принести?.. — улыбнулась Стальная Королева.

Это была добрая улыбка, похожая на распустившийся цветок, отражающая безмятежные чувства.

— О чём это вы?

— Я уже вырыла для него могилу на заднем дворе. Если избавиться от него во время дождя, полицейские собаки не учуют запах.

— Что мы обсуждаем?!

Этот человек и правда пытается устроить мне ПЛОХУЮ КОНЦОВКУ! Если присмотреться, только уголки её губ создают видимость улыбки. В глубине глаз, наблюдающих за мной, не было ничего, кроме жажды убийства. Куда подевалась та добрая Королева?

— Этот человек продолжал выдумывать ложь, сея хаос в нашем святилище и даже посягнул на чистоту Цукико. О великодушии больше не может быть и речи.

— Он просто случайно кое-что увидел! При чём тут её чистота?!

— О? Ты хорошо осведомлён, Ёкодэра. И если мой слух меня не обманывает, ты как будто защищаешь своего младшего брата.

— Ч-что вы, что вы, никого я не хочу обелить!

— Отбеливатель… Да, он тебе понадобится, когда я закончу с твоим младшим братом. Идеальная мысль. По нему никто и не будет скучать. В конце концов, он такой никчёмный человек.

«На самом деле будут скучать, потому что младший брат = я~ Фу-фу-фу, глава кружка, ты такая дурочка, что не понимаешь этого~»

Скажи я это, тренировочный зал, скорее всего, довольно быстро превратился бы в зал казней. В этом мире ещё столько всего нужно сделать! Но как мне выпутаться из этой ситуации?!

— Э-эм! Я не против. Скорее, я думаю, что смогу вам помочь!

— Хм?

— Такие дела лучше делать вдвоём, чем в одиночку. Давайте действовать медленно и осторожно, чтобы придумать более умный, более агрессивный и профессиональный метод! Так что воздержитесь от действий на время! Всего на минуточку[5]!

— Я не понимаю, что ты говоришь на этом западном языке… — Глаза Стальная Королевы стали монохромными, но затем она покачала головой. — Но если ты хочешь участвовать в моём плане, я буду чувствовать себя гораздо спокойнее, Ёкодэра. Приходи ко мне домой сегодня вечером, и давай углубим наши знания. — Удостоила она меня словами, полными доверия.

— 31 августа, 10:30 утра. Ёкодэра-кун стал соучастником запланированного убийства.

Вообще-то, разве это не было бы самоубийством?

Тренировки кружка лёгкой атлетики продолжались и во второй половине дня, с коротким перерывом лишь на обед. На улице по-прежнему лило как из ведра, так что мы использовали коридоры школьного здания для всего: от отработки стартов и ловли, лестничных упражнений и даже игры в «светофор». Дистанция между юношами и девушками во время тренировок тоже сократилась, что создавало ощущение пробуждения любовной мелодии. В этом обновлённом кружке лёгкой атлетики так весело!

Но вот что невесело, так это то, что, поскольку я всего лишь временный член кружка, я могу участвовать только в утренних тренировках.

— А ну вали домой, извращенец. Кыш, кыш, кыш!

— Нельзя ли ко мне не относиться как к бездомной собаке?

— Это было бы оскорбительно для всех бездомных собак. Собака не стала бы сношаться с ближайшим человеком.

— Я бы тоже такого не сделал!

Зам. главы прижалась к Стальной Королеве. Со слезами на глазах я был вынужден наблюдать за ними издалека, проглатывая боль. Все остальные хотя бы помахали мне на прощание, но зам. главы только кидала камни.

Я вернулся в свой класс на втором этаже и убрал мешковатую спортивную форму в пластиковый пакет. Её нужно будет вернуть позже. В дом Цуцукакуси… в дом, где обитает кошка.

— Кошачья богиня, значит?

Это правда, что что-то было даровано. Но я не знал, что именно. Исчезновение моего собственного дома и спящая в чулане кошачья статуя. Какая-то связь между ними, похоже, есть, но мне трудно её определить. Ломая над этим голову, я сидел в тёмном классе, жуя хлеб, купленный ранее в магазинчике. Сидя в одиночестве за своей партой, я чувствовал себя поэтом в уединении.

— Одиноко…

Доносился только стук дождя по окнам, а мой тихий шёпот тотчас же растворился в комнате. Моё время в школе выглядит иначе во время этих длинных каникул, а в придачу с тишиной дождливых дней это вызывает чувство, похожее на то, когда внезапно закрылся видеосалон, который я часто посещал. Уверен, каждый через такое проходил.

Даже стоны и охи девчонок из спортивных кружков не могли развеять мои жалкие чувства под этим дождём. Конечно, даже когда я смотрел вниз на спортплощадку, там никого не было — Стоп?

— Э-э-эй! Ты чего там делаешь?

Знакомая личность сидела на корточках у цветочной клумбы в углу школьного двора, укрываясь от дождя зонтом с очень знакомым рисунком; бумажный зонт с крупными, похожими на фейерверки цветами. Во всей старшей школе только один человек пользуется такой банальной вещью.

— О? Голос слышу, а тела не вижу! Ты случайно не ветер?

— Здесь, Понта! Смотри наверх! Наверх! — крикнул я, высунувшись из окна.

Понта опустил бумажный зонт на землю и, театрально оглядевшись по сторонам, наконец посмотрел на второй этаж.

— Ого, Принц-извращенец! Всё, как видишь!

Хотя дождь хлестал ему по лицу, словно пытаясь похвастаться испачканной в земле лопатой, он больше не держал зонт. Зонт, казалось, был нужен, чтобы защитить что-то важное. Цветочную клумбу?

— Я спрашиваю, потому что не понимаю! Ты начал увлекаться выращиванием цветов?

— Ц-ц-ц, лететь восемь минут, идти — десять. Даже если я буду за ними ухаживать, цветами желудки маленьких детей не наполнишь. Это кое-что более практичное.

— Практичное?..

— Именно. Трава, от которой вдыхаешь — и сразу счастлив! Выращивание и сбор этого урожая станут отличным способом поддержать детей в Африке и сэкономить деньги.

— Я не совсем понимаю, но чувствую, что не стоит углубляться в эту тему.

— Не парься! Жизнь тяжелее земли! — Надо же иметь смелость ляпать такие тревожные вещи таким бодрым голосом.

Мой друг детства теперь террорист? Или герой? Я не могу понять.

— Понимаешь, это тоже часть моей деятельности в кружке. Встретить тебя здесь — судьба, говорю я, вызванная перерождением. Почему бы тебе не вступить в мой недавно основанный кружок?

— А? Но тот кружок, в котором ты был раньше…

— «Кружок преследования истории Эдо», в свободное от кружка время. Но теперь я предпочитаю смотреть на реальность перед собой, а не на прошлое позади. «Делай поддельную любовь, а не несправедливую судьбу» — если взять первые буквы, получается «Мафиозный кружок»[6], куда сейчас идёт набор!

— Я вижу очень мрачного героя в процессе становления!

Всё ещё держась руками за подоконник, я горько улыбнулся. В ответ Понта скривился, а затем цокнул языком.

— Слушай, считай это предложением помощи. Тебя же травят в кружке лёгкой атлетики, да?

— Т-травят? Правда? Вот оно что, теперь, когда мне говорят об этом другие, я понимаю!

— Не нужно скрывать. До меня тоже доходят слухи. Девчонки в кружке с тобой даже не разговаривают, и ты не можешь найти момента, чтобы вклиниться в разговор, да?

— Ну, в чём-то ты прав, но…

— При всём при этом я также слышал, что ты предпринял действия, чтобы силой разжать челюсть главы кружка и влезть прямо в неё.

— Это неправда!

Похоже, я стал мишенью для всех этих слухов… Придётся когда-нибудь разобраться с этим хвостиком, с зам. главы…

— Я тоже в это не верю. Но слухи действительно вышли из-под контроля. Почему бы тебе не уйти из этого кружка, который просто вешает на тебя ярлык, и не прийти сюда? Должны же быть другие места, где ты мог бы принести больше пользы, тебе не кажется? — Понта продолжал цокать языком.

Он казался почти взволнованным. Почти так, будто злился на моё окружение за меня.

— Понта…

— Так что давай работать вместе над нашей деятельностью по спасению мира, Принц-извращенец. Ты ведь, наверное, просто собираешь порножурналы на берегу реки или копишь дивидишники на холме с кедром?

— Верни мне мою благодарность! Хотя в чём-то ты прав! Вообще-то, теперь мне только больше захотелось остаться в кружке лёгкой атлетики. Даже если в меня будут кидаться камнями.

Мне захотелось оглянуться на всё это. Хотя я, наверное, это заслужил как извращенец.

— Ага-ага. Кошачья шерсть, вот это настрой.

— Ты пытался меня подбодрить?

— Прекрати. Меня аж передёргивает. Торопиться со вступлением в мой кружок не обязательно. Завтра на церемонии начала семестра я буду раздавать листовки, так что если передумаешь, я всегда буду рад помощи. — Понта рассмеялся, пожал плечами и вернулся к работе на клумбе.

Бумажный зонт выделялся на фоне серого дождливого неба. Моё дыхание смешалось с дождём, и я просто смотрел, как он уходит. Почему-то его спина казалась больше обычного. Надёжнее. Когда это он успел вырасти выше меня? Может, потому что нашёл то, чем должен заниматься?

Что касается меня, я чувствую, что болтаюсь в воздухе как временный член кружка лёгкой атлетики. Сколько бы времени ни прошло, ничего не меняется, и теперь, когда я потерял свой дом, я полагаюсь на помощь других. Это как небо и земля. Нет, скорее как Цукико-тян и абсолютно голый мужик. Просто поставить нас рядом — уже ощущение преступления. Круто звучит, однако. Пока Понта усердно работал, я нёс какую-то крутую бессмыслицу. Ха-ха-ха, ха-ха, ха-а-а-а…

Но время идёт вперёд. Незаметно дождь закончился, и воздух вокруг наполнился трёхчасовой летней жарой.

— Фу-у-ух… А?

Когда я испустил свой энный за день вздох, раздался звонок. Обернувшись, я увидел, что мой телефон играет «Тише, маленький малыш»[7], оповещая о входящем звонке. Он ещё и вибрировал. Когда я принял вызов, я услышал знакомый, безучастный голос.

— Ты наконец сменил рингтон? Не сменил? Скорее всего, нет. Кто тут маленький, и кто тут малыш? Если ты его скоро не сменишь, следующим, кого ты встретишь, будет мой адвокат.

— К-как ты узнала?!

— Зная этого Принца-извращенца, я могу понять что угодно.

— Это нелогично, тебе не кажется? Почему я должен менять рингтон? Я думаю, это идеальная песня для такой милашки, как Цуцукакуси.

— Милашка… или нет — не в этом дело. Тебе не стыдно ляпать такие вещи? Твои слова напоминают паровую булочку, которую когда-то приготовила Нээ-сан.

— Ого? И что там было внутри?

— Абсолютно ничего.

— Это прозвучало одновременно как загадка, шутка и оскорбление. Может, ты меня на самом деле ненавидишь, Цуцукакуси?

— Не хочу говорить. Подумай, прежде чем спрашивать.

— Я не понимаю. Но, главное, что-то случилось?

Отойдя от нашего небольшого отступления, я сразу перешёл к настоящей причине её звонка. После этого наступила долгая тишина, и я даже задумался, не сбросила ли она звонок.

— У тебя есть сейчас немного времени?

— Что-то стряслось?

— Кое-что неприятное. Нет, не неприятное, но очень тревожное.

— Успокойся. Всё будет хорошо, так что рассказывай.

Она говорила своим обычным безучастным голосом — но что-то было не так. Я чувствовал. Потому что это была Цуцукакуси. Я мог сказать. Определённо. Хотя её голос не менял интонации и ничуть не дрожал, следующие слова прозвучали так, будто их произнёс испуганный котёнок.

— В чулане возле дома случилось что-то странное. Е-если ты не против…

Хотя ей, должно быть, было страшно и непонятно, она всё равно проверяла, могу ли я найти для неё время. Почему она сейчас сомневается?

— Я сейчас приеду!

И был ли у меня другой вариант, кроме как сказать это и выбежать из школы?

Оказывается, Цуцукакуси, будучи той ещё чистюлей, каждое лето проводила тщательную уборку. Каждый год она убирала свой дом в конце каждого месяца. Но, поскольку она не могла каждый месяц убирать весь дом в одиночку, она выбирала каждый месяц другое место. Так она знала каждый закоулок своего дома, чем очень гордилась.

В этом месяце настала очередь убирать коридоры и чулан. Естественно, это означало, что чулан с почитаемым Кошачьим богом тоже находился под контролем Цуцукакуси… или должен был находиться.

— Там полно странных вещей. Никогда ничего подобного не видела.

Пока я ехал на автобусе, она рассказала мне в общих чертах. Когда я вышел на ближайшей к дому Цуцукакуси остановке, Цуцукакуси держала над головой зонт. На ней была футболка с персонажем Sanrio[8] и джинсовые шорты. Хотя наряд выглядел совершенно естественно, из-за того, что она была прямо во время уборки, она выглядела достаточно мило, чтобы выиграть всеяпонский конкурс повседневной одежды в категории младших классов. Серьёзно, что бы она ни надела, ей всё идёт.

Её взгляд, похожий на взгляд ледяной королевы, пронзал дождь, завораживая меня. Она протянула одну руку и кивнула.

Не произнеся ни слова, она просто схватилась за подол моей рубашки.

— Цу… Цуцукакуси?

Даже после того, как я окликнул её, её лицо под зонтом было опущено, реакции не последовало. Её длинные ресницы слегка дрожали, худые плечи едва заметно поднимались и опускались. Так она и пошла по узкой тропинке.

Это выглядит так, будто она только что очнулась от кошмара и пытается убедиться, что вернулась в свой мир… и полагается на меня в этом? Как только я пришёл к такому выводу, мне стало радостно.

Хотя, возможно, это не совсем правильное выражение. Это выставляло бы меня последним мерзавцем — радоваться, когда девушка проявляет слабость. Это же непростительно, правда? Просто голос дьявола шепнул мне: «Используй этот шанс, чтобы выйти на маршрут Они-тяна. Му-ха-ха!» — вот и всё.

— Не волнуйся. Я с тобой.

Я заставил дьявола у себя на плече превратиться в ангела и, мягко похлопав Цуцукакуси по плечу, нежно улыбнулся.

«Ты как ангел, сэмпай…»

«Нет, ничего особенного».

«Почему?»

«Потому что я твой старший брат».

«Сэмпай…»

«Цуцукакуси…»

«Обнимаю-у-у-у-у-у!»

Отлично, я уже вижу «Концовку Они-тяна» и выбор впереди!

К тому времени, как мы добрались до ворот дома Цуцукакуси, Цуцукакуси наконец подняла голову. Словно ничего из предыдущего не происходило, она убрала руку и открыла входную дверь.

— Прости, что заставила тебя прийти. У тебя есть время, господин Принц-извращенец?

— Да нет, всё нормально… А?

— Будет, наверное, сложновато объяснить, что происходит внутри чулана, но, думаю, если ты сам хорошенько посмотришь, то поймёшь, господин Принц-извращенец.

— Э, эм…

— Я провожу. Ах, кстати, где ты спал прошлой ночью, господин Принц-извращенец? Я тебя искала, господин Принц-извращенец.

— П-погоди-ка секунду!

Снимая обувь, я быстро побежал за маленькой спинкой, скрывшейся в коридоре. Хотя мне и было любопытно, что происходит в чулане, прежде всего нужно было выяснить, почему у Цуцукакуси вдруг так резко изменилось настроение.

— Ты как-то странно ко мне обращаешься? Почему ты больше не называешь меня «сэмпай»?

— Разве? Я и не заметила. Как неосмотрительно с моей стороны, господин Принц-извращенец.

— Я чувствую в этом заявлении больше злого умысла, чем неосмотрительности!

Мы шли рядом, и я протестовал по пути. Что за отношение к своему принцу на белом коне? Услышав мои жалобы, Цуцукакуси посмотрела на меня, явно давая понять, что ей есть что сказать. Я почувствовал сильное давление и гравитационное притяжение от её глаз. Я выдержал её взгляд, и она в конце концов отвела глаза.

— Тогда, а что, если, сэмпай… Допустим, есть одна пятнадцатилетняя старшеклассница…

— Ого? А лицо у неё какое? Фигура? Если её хобби — быть натурщицей для ню, то, возможно, она довольно привлекательна.

— Такому примеру не нужны подробности. Тебе нравятся развратные девушки? Это не годится. Нет. В общем, эта девушка сейчас переодевается в магазине купальников, но один парень-старшеклассник раздвигает шторки и заглядывает внутрь.

— Это довольно быстро превратилось в преступление.

— Хотя там как-то всё уладилось, через некоторое время этот же парень демонстрирует старшекласснице своё голое тело.

— О-он извращенец!

— Вдобавок он сказал, что теперь они квиты, и предложил девушке снова раздеться.

— Он хуже некуда!

— Той же ночью, как он и говорил, парень уставился на девушку, как раз когда она вышла из ванны. Что ты думаешь об этом человеке?

— Это явно три удара и аут! Кто этот тип?!

— Это сэмпай.

— Ч-что ты сказала?! Мы обо мне говорили? Я всё это время был извращенцем?!

— Я рада, что мы пришли к взаимопониманию, господин Извращенец. Ты смущал меня бессчётное количество раз. Больше со мной никогда не разговаривай. — Ткнув в меня пальцем, Цуцукакуси отвела взгляд.

Почти как ультиматум в последнюю ночь перед битвой. Я попытался быстро извиниться, но ответа не последовало. Я сам списал инцидент прошлой ночью как единственный в своём роде опыт, убрав его в свой альбом воспоминаний, но был слишком беспечен.

Пока мы шли по коридору к чулану, я не мог поднять голову. Цуцукакуси шла прямо передо мной, выглядя так, будто она действительно злилась от всей души. Интересно… куда подевался мой маршрут Они-тяна…

— Это была шутка.

— Э?

— Ну же. Не делай такое лицо. Я знаю, что ты извращенец до мозга костей, сэмпай, так что не буду злиться на такие вещи. — Цуцукакуси остановилась, глядя на меня спокойным взглядом.

Она покачала головой из стороны в сторону. Её волосы на затылке подпрыгивали, как у кошки, пытающейся сдержать радость.

— М-можешь не оскорблять меня так? Я уж думал, ты меня ненавидишь, Цуцукакуси!

— Тогда бы я тебе не позвонила. Правда, большое спасибо, что пришёл.

— Да не за что. Хотя я был бы признателен, если бы ты меня так не пугала…

— Это правда, что мне было неловко, так что я хотела, чтобы ты немного поразмышлял над этим. К тому же ты вёл себя так круто, что мне захотелось тебя поддразнить.

Что это за сложная девичья душа? Это что, буллинг? Это сестра-булли, которая не позволит мне получить статус Они-тяна? Но я почувствовал облегчение, поняв, что она меня не ненавидит, и немного рассмеялся. Здесь так комфортно, как будто это моё место. Это не идёт ни в какое сравнение с этим треклятым кружком лёгкой атлетики.

— Но если ты ещё раз подглядишь за мной, я действительно разозлюсь.

— Прости. Я больше не буду.

Чувствуя себя вампиром-извращенцем, которому вонзили кол в сердце, я принёс самые искренние извинения. Если подумать, она ведь простила меня даже за второй раз… Она довольно терпимая. Хотя, если трижды трогать лицо Будды, он и рассердится, или как там? Цукико-тян и правда богиня.

Я вошёл в чулан сразу за Цуцукакуси и снова был поражён возвышающейся надо мной гигантской кошачьей статуей. Хотя, не так сильно, как прошлой ночью. Дождь лил так же сильно, но вид в разное время суток действительно сильно меняет атмосферу. Хотя в чулане всё ещё было темновато, с потолка свисала маленькая лампочка. Благодаря ей я наконец смог разглядеть все предметы, которые раньше преграждали мне путь.

— Вот почему мне казалось, что я еле шёл…

Когда я присмотрелся, то увидел, что стоящая рядом полка была аккуратно прибрана. Там стояли антикварные вазы и плетёные корзины для белья с винтажными вещами, сломанные масляные лампы, вещи с сохранившейся росписью. В общем, если подвести итог, здесь хранились только те вещи, которые в современном обществе абсолютно бесполезны.

Но наряду с этим всё выглядело так, будто перевернули гигантский ящик с игрушками, разбросав мебель, книги, вазы, велосипеды и много чего ещё абсолютно повсюду. В районе входа ещё было терпимо, но в глубине было навалено столько странных и незнакомых предметов, что они почти достигали третьего этажа. Только подумаешь, что всё аккуратно и опрятно, как перед тобой возникает гора мусора. Неудивительно, что Цуцукакуси была так потрясена.

— Я даже половины этих вещей не знаю. Там упало что-то жуткое, и… — Цуцукакуси осторожно присела на корточки и подняла подозрительную DVD-коробку, тревожно на неё глядя.

А затем она посмотрела на меня, явно прося о помощи. Иногда нужно вести себя как надёжный парень. Я пробирался сквозь этот хаос, как крутой герой Реймона Чандлера[9], оценивая обстановку вокруг, как крутой персонаж Конан Дойла[10].

Как ни странно, мне совсем не было страшно. Наоборот, было как-то спокойно. Такое чувство, будто я рассматриваю свои собственные вещи. Покосившаяся кровать. Перевёрнутый книжный шкаф. Комод с вытрясенным содержимым. Каждый предмет вокруг казался таким родным, будто он был мне знаком…

— А?..

— Сэмпай. Ты что-то понял?

— Ну… кое-что…

Когда до меня дошло, холодный пот побежал по спине, меня пробрала дрожь. Вся кровь отлила от тела. Дрожащими пальцами я указал и заговорил. Сколько бы я ни смотрел, результат не менялся. Когда я присел на стоящую рядом кровать, меня накрыло знакомое чувство…

— Эта кровать моя. Это моя комната.

— Э?

— Все эти вещи должны были быть в моём доме. Эта одежда, та ваза, эта мебель, всё.

Дом, который, как я думал, потерял, был перенесён в этот чулан. Я инстинктивно взглянул на кошачью статую. Но гигантский Каменный Кот, как всегда, с бесстрастным лицом смотрел на меня сверху вниз.

«В чулане материализовались долото и бревно».

Всплыли в памяти слова Стальная Королевы. Она пожелала помириться с младшей сестрой и получила для этого инструменты. Прошло несколько лет, и вот мы в настоящем. Что материализовалось в чулане на этот раз… так это мой дом. Он вовсе не исчез.

— Значит, твои вещи перенеслись сюда, сэмпай… — пробормотала Цуцукакуси.

Словно проверяя или делая предположение. Она бессчётное количество раз покачала головой, открывая рот, чтобы тут же закрыть его и снова покачать головой.

— Оставив в стороне логику и всё такое, есть кое-что, что меня беспокоит, и я хотела бы это обсудить.

— Что ты имеешь в виду?

— Я же говорила тебе, что здесь есть несколько жутких, отвратительных вещей, помнишь? — Всё ещё сидя на корточках на полу, Цуцукакуси повернулась ко мне так, будто я был причиной всего этого.

Она держала в пальцах уголок DVD-диска и потрясла им передо мной.

— «Груди повсюду, трёхчасовое видео на выносливость ~ Ах, этот прекрасный горный массив~» — вот что у нас тут.

— ?!

— «Сожги эту жалкую долину дотла! Декларация большого моста через Японию!», «Дневник посещений маршмеллоу на углу улицы 3», «Продолжение: 100 опрошенных. Правильный способ вырастить вкусные дыньки», «Королева-извращенец и лопающаяся грудь»… Сэмпай, всё это тогда твоё? Понятно.

— Че? А? Э-э?!

— Я так и знала. Значит, тебе нравится большая грудь. В общем-то, я ничего другого и не ожидала от такого извращенца.

Цуцукакуси продолжала холодным голосом зачитывать вслух названия различных DVD, отбрасывая каждый диск в сторону, когда заканчивала.

— Гья-а-а-а, только не мои сокровища! Я знаю, что названия могут звучать тревожно, но это всё известные произведения! Э-это как! Даже Оскар Уайльд говорил: «Нет книг нравственных или безнравственных. Есть книги хорошо написанные или написанные плохо. Вот и всё». Это что-то в этом роде, понимаешь!

— И всё, что было до сих пор, мне совсем не интересно.

— У-у-у…

— Это Оскар Уайльд подвёл. Вам больше нечего сказать по этому поводу, Мастер⁈ Работайте! Нет, стойте, сейчас не это главное!

— Д-давай прекратим, Цуцукакуси! Объявляю перемирие! Тебе не следует смотреть на такие вещи!

— Вот как? Говорит истинный извращенец.

— Пожалуйста, прости! Хватит меня терзать! Мои сокровенные места оскверняют!

— Вот как? Говорит истинный извращенец.

— Главное, давай сосредоточимся на чулане! На том загадочном явлении! Что здесь произошло⁈

— Вот как? Говорит истинный извращенец. — Цуцукакуси-сан уже отгородилась от внешнего мира и зациклилась.

Выслушайте же меня!

— У-у… К тому же, эти дивидишники я купил давно, сейчас мои вкусы изменились…

— Вот как? Говорит истинный извращенец. Кстати, как именно изменились твои вкусы?

— …А?

Она вышла из цикла в странном месте. Неужели она в том возрасте, когда такое интересует?

— Ну, раньше я ценил только верх, но теперь считаю, что важнее соотношение верха и низа.

— Понятно, значит, тебе важнее всего большая грудь. Я и так знала, но ты действительно извращенец.

— П-почему ты теперь кидаешь диски ещё быстрее⁈ Они же сломаются! Моё сердце тоже разобьётся, прекрати!

— Моя Нээ-сан, наверное, твой идеал по размеру? Вот как? Придётся ей рассказать.

— Ты меня убить хочешь⁈ Её бюст и правда впечатляет, но… Нет, стой, мы не о том говорим…

— Хм, интересное замечание. А теперь просто иди и умри.

— ⁈

Я услышал, как заскрипела ручка двери в чулан. Скрип, игнорирующий все законы физики. Скрип, похожий на языки пламени, лижущие дверь снизу. Эй, пап, что это? Это сын Короля Демонов. С жаждой убийства из стали и кулаками из железа там стояла Стальная Королева.

— К-к-к-когда ты успела⁈

— Где-то с того момента, как ты заставил мою милую Цукико читать вслух эти гротескные названия. Она тут за домом следит, а тут такой ужас творится. Если бы я не нашла записку, которую оставила мне Цукико, и не примчалась сюда, что бы ты успел сделать?

— Э-это недоразумение! Я не нарочно! Это сила обстоятельств!

— Заткнись. Сгори в аду. Твои грехи перешли все допустимые границы. Перебить всех ворон на свете — и то будет недостаточной жертвой.

Её глаза кипели жаждой убийства на грани безумия, и она медленно, но верно приближалась ко мне. Её правая рука была готова нанести удар. Я развернулся на месте и сделал гигантский прыжок. Молотоподобный удар кулаком прошёл в миллиметре от моего затылка. Я кубарем покатился по книгам и наткнулся на шторы. Второй и третий удары уже летели в меня. Мимо. Мимо. Мимо. Мимо. Я спасён. Нет, не спасён. Это чертовски больно. Похоже, сегодня меня закопают в ту готовую могилу, которую она вырыла.

Раз уж дело дошло до этого —

Кувыркаясь по обломкам моего же дома, я заорал во всё горло:

— У-у-у-а-а-а! Тут шкаф! М-между прочим, я слышал, что у шкафов есть особые способности!

— Особые способности? О, это будоражит моё сердце… Нет, это какой-то странный резонанс.

— Если залезть в платяной шкаф, можно, говорят, попасть в четвёртое измерение! Это важный предмет, который есть у каждого героя!

— Не недооценивай меня. Неужели ты думал, что я куплюсь на такую чушь? В книгах, которые я читала раньше, было сказано, что он переносит в мир Короля Льва. Не в четвёртое измерение, а в мир романов… Хм, значит, этот шкаф…

Она попалась! В образовавшееся благодаря наивности Стальная Королевы окно я нырнул прямо в пустой шкаф. Места было впритык, но я захлопнул двустворчатую дверцу. Тотчас же кулак Стальная Королевы врезался в дерево.

— Мерзавец! Ты и правда собрался в ту страну⁈

— Д-да, именно. Ещё увидимся, Королева!

— А-аргх! Потрясающе! Но как же это подло!

Судя по звукам, она была серьезна. Ощущая страх от скрипящей двери, я содрал картонку, приклеенную к внутренней стенке. Мать семейства Ёкодэра была из тех, кто слишком долго хранит старые вещи, даже если в них дыра. Она чинила их как могла скотчем или картоном, и в задней стенке этого шкафа была здоровенная дыра. Через неё я и выбрался наружу.

— Ах.

— Э?

И тут же столкнулся с Королевой, которая обошла шкаф сзади.

— А как же перемещение?.. — её голос резко упал в тоне.

Эта Королева… Нет, этот ребёнок выглядел так, будто его предали. Тяжёлая тишина заполнила комнату, и первым нарушил её я.

Прокашлялся.

— Г-глава кружка! Простите! Похоже, мой младший брат снова набедокурил…

— Хм? Хмм? Ты… настоящий Ёкодэра?

Наблюдая, как я падаю на пол, глаза Стальная Королевы несколько раз моргнули. Естественно, даже когда она открыла дверцу шкафа у меня за спиной, внутри никого не было.

— Э-эм… как мы и договаривались сегодня утром на тренировке, я думал, как бы проучить младшего брата, но он контратаковал, и я был вынужден прятаться в чулане до сих пор. А мой брат воспользовался силой шкафа и сбежал. Чёрт… — я поник плечами, сокрушённо всхлипывая.

Полюбуйтесь на актёрский талант человека, игравшего дерево в школьном театре целых шесть лет!

— М-м-м… Нет, но… М-м-м… — Стальная Королева, похоже, погрузилась в раздумья, как Сократ. Наконец, она хлопнула меня по плечу с облегчённым выражением лица. — Тебе не за что извиняться. Ты ничего плохого не сделал. И всё же, в мире столько необъяснимого… Значит, это врата в Нарнию… Фу-фу. — Она ещё немного понаблюдала за шкафом и наконец восхищённо кивнула.

Её глаза под длинными ресницами теперь сверкали от интереса. Надеюсь, она такой и останется, когда вырастет.

— Это во многих смыслах плохо. И для сэмпая, и для нээ-сан.

— Согласен с тобой, Цуцукакуси. Нужно присматривать за нашей старшей сестрой.

— Это только половина того, что я хотела сказать.

Тихий голос донёсся сбоку. Единственная зрительница этой третьесортной драмы сидела на полу. И тут Стальная-сан внезапно перестала кивать.

— Хм? Погоди-ка. Что-то тут не так. — Она внимательно оглядела меня с ног до головы.

— Ч-что такое? Я невинен, чист и точно не странный!

— Да, ты не странный. Странным был младший брат Ёкодэры. На нём была форма кружка лёгкой атлетики… Такая же, как на тебе сейчас…

— К-к-к-кому какое дело до таких мелочей⁈

— На это, пожалуй, можно закрыть глаза… Но меня кое-что беспокоит. Такое чувство, будто от меня скрывают какую-то великую тайну.

У-у… Королева пытается открыть дверь к истине. Я до сих пор удивляюсь, как мне вообще удавалось её обманывать. Раз уж дело дошло до этого, придётся использовать секретный козырь — Спаси меня, Цукико-тян!

— Почему ты смотришь на Цукико с таким ожидающим взглядом?

В ту же секунду снова раздался тяжёлый голос Стальная Королевы. Она действительно прозорлива, только когда дело касается её младшей сестры.

— Стой, может, Цукико что-то об этом знает?

— Нет-нет-нет! Это, наверное, потому что… я впервые встретил Цуки— твою младшую сестру! Она такая милая, что у меня дыхание перехватило!

— Э?

— Вот оно что! У тебя хороший глаз, Ёкодэра!

Удовлетворённая моим ответом, Королева крепко пожала мне руку. У Цукико-тян, должно быть, какая-то безумная сила. Она заставила Королеву полностью забыть о шкафе в Нарнию.

Но что касается самой Цуцукакуси, которая явно не видела связи между этими двумя темами, я чувствовал, как её горячий взгляд ползёт по моей коже. Однако останавливаться было нельзя. Ведь…

— Но просто хвалить её поверхностными чувствами было бы унизительно для Цукико. Ты ведь не собираешься так поступать?

— К-конечно нет. Я глубоко тронут красотой твоей младшей сестры. Это то, перед чем даже самый великолепный цветок устыдится!

— Тогда как бы ты статистически определил милоту Цукико?

— Если взять случайную выборку из шести миллиардов человек, живущих на Земле, и провести двойное слепое исследование, она возглавит рейтинг по милоте!

— А если бы ты попытался логически обосновать её милоту?

— Если утверждение «Твоя младшая сестра милая» считать истинным, то равным образом истинно утверждение «Все милые девушки в мире — непременно младшие сёстры». Если добавить к этому утверждению тавтологию[1], мы приходим к выводу, что твоя младшая сестра милая!

— А если бы ты объяснил её милоту в легкоатлетических терминах?

— Человек, вырастивший крылья, Сергей Бубка[2]! Человек с прекрасным телом, Бен Джонсон!

Стальная Королева засыпала меня вопросами, заставляя снова и снова объяснять, какая Цукико-тян милая.

— Кажется, мы сработались. Я целиком и полностью согласна. Цукико следует считать культурным достоянием Японии.

— Надо создать для неё специальный сайт, чтобы весь мир мог её видеть!

— Интернет и технологии, да. Я не очень разбираюсь в этой области, так что оставлю это тебе. А я начну с того, что договорюсь с местной газетой печатать статьи и фотографии о ней…

И так далее.

Пока мы вдвоём вовсю расхваливали Цуцукакуси сверх всякой меры, виновница торжества по-быстрому сбежала. Она, наверное, больше не могла выносить таких похвал. Наконец-то я спровадил ту, кто знал правду! Я победил!

Но что-то здесь не так. Почему я начал относиться к своей драгоценной кохай как к обузе? Совсем не чувствую себя победителем.

— Цукико всё ещё не пришла в себя. Проклятая кошачья статуя. Когда она уже научится? Так, эм… о чём это мы? — Стальная Королева проводила Цукико взглядом и озадаченно склонила голову.

— Я говорил, что мой брат невыносим. А я здесь, потому что вы меня позвали!

— Ах, да. Давай начнём совещание по разработке контрмер против младшего брата Ёкодэры. Можешь пройти в мою комнату.

— В-вам точно можно?

— Чего ты так нервничаешь? В такой обстановке серьёзно не поговоришь. Здесь же всё вверх дном. Хотя я помню, что несколько лет назад тут было гораздо чище.

— Значит, вы давно сюда не заходили?

— Похоже на то. Ненавижу это место.

Королева пожала плечами и направилась обратно в главный дом. Хотя мне было не по себе оставлять свой дом — вернее, его содержимое — в том чулане, объяснять ей всё значило бы только всё усложнить. Поэтому я поплёлся за ней, как утка-кряква, но тут меня вдруг осенило.

Королева ни разу не взглянула на гигантскую кошачью статую. Она постоянно отводила от неё взгляд. Словно намеренно игнорировала.

Комната Королевы находилась в восточном крыле здания и выходила окнами на задний двор. Комната Цуцукакуси, по-видимому, была прямо рядом, но дверь в неё была плотно закрыта, не давая мне ни малейшего шанса увидеть, чем она там занимается. В любом случае, сама комната Королевы была больше, чем гостиная в моём собственном доме.

— Чисто японская комната…

Такое чувство, будто я в гостях у бабушки в деревне. Как и во всех других комнатах, что я видел, пол был застелен татами. Мягкий тростник высокого качества отличался от того, что был у меня дома. Ощущалась разница в японской экономике в последнее время.

— Что ты оглядываешься? Здесь же нет ничего странного, правда?

— То, что вся комната в японском стиле, само по себе странно.

— Вот как? Ты первый человек, которого я пригласила в свою комнату, так что откуда мне знать. — Стальная Королева остановилась посреди комнаты и хихикнула.

Честно говоря, в её комнате не было ничего особо странного. Хотя, в ней вообще почти ничего не было. Низкий обеденный стол, напольные подушки, шкаф, вентилятор и фоторамки. Вот и всё. Если говорить хорошими словами, комната была простой, но можно было сказать и так, что она выглядела как место, где давным-давно произошло убийство. Не думаю, что так обычно выглядит комната девушки. Хотя откуда мне знать, я же никогда не видел. Могу сравнивать только с комнатами по телевизору. По законному ТВ, конечно.

— Стой, что ты делаешь⁈

Не успел я и слова сказать, как Стальная Королева без малейших колебаний начала снимать с себя форму кружка лёгкой атлетики. Так она явила миру свою белоснежную футболку под ней. Только тонкая ткань отделяла меня от моей мечты о романе с двумя холмиками под ней.

Значит, вот как это будет, в конце концов! Дальше остаётся полагаться только на мою удачу и мастерство, никакие книги по соблазнению не помогут! Все люди на планете, пожалуйста, одолжите мне свою силу!

— Хм? А, не обращай внимания. Просто забыла переодеться, когда пришла домой.

— П-переодеться! П-понятно… Нет, стой! Даже если ты говоришь «не обращай внимания», я не могу просто так это игнорировать! Ты же перед парнем!

— Ха-ха, я же не голая раздеваюсь, верно? Хотя и в нижнем белье тоже было бы не страшно..

— Ты всё ещё слишком расслаблена на этот счёт! К тому же, когда ты снимешь футболку, на тебе останется только бельё!

— Даже если бы я была просто в белье, здесь же нет никого, кто мог бы создать проблемы, верно? — сказала Стальная Королева, на которой была только одна футболка, открывая стоящий рядом шкаф.

Я видел соблазнительные дорожки пота у неё на спине. Здесь есть кое-кто, кто точно мог бы натворить дел! Но не могу же я это сказать, верно? Стальная Королева невероятно доверяет членам своего кружка. Она слишком беспечна. Недолго осталось ждать, пока какой-нибудь извращенец попытается на неё напасть.

— Видишь, я переоделась. Теперь ты не можешь жаловаться.

— Не могу жаловаться! Только благодарен!

— Хм. Иногда я тебя не понимаю, — Стальная Королева прищурилась, положив руку на бедро… своей формы.

Похоже, она просто хотела переодеться в другую форму, не ту, что для лёгкой атлетики. Интересно, сколько их у неё!

— У формы отличная эластичность, прочность, она хорошо отводит влагу, и в ней удобно и на тренировке, и дома, и спать. Она универсальна для нас обоих. Я бы не против отдать тебе какую-нибудь свою старую.

— Хочу! Но причина немного сомнительная, так что, пожалуй, откажусь.

— Хм-м. Ты иногда бываешь глубокомысленным человеком, Ёкодэра. Какая огромная разница с твоим младшим братом… Ах, точно. Мы хотели поговорить о нём.

— Прежде чем продолжить, может, сделаешь что-нибудь с одеждой, которую ты сняла и просто бросила?

— Не волнуйся. Рано или поздно она попадёт в стиральную машину.

— Почему ты говоришь так, будто тебя это не касается? Твоя форма что, сама ходить умеет?

— Если я её здесь оставлю, Цукико позаботится о ней. — сказала Стальная Королева с абсолютной уверенностью в голосе.

Серьёзно? Сколько тебе лет? Сейчас даже младшеклассники знают, как ухаживать за своей одеждой. Убирайся в своей комнате сама, ладно?

— Что у тебя за лицо? Если хочешь похвалить преданность Цукико — пожалуйста.

— Скорее уж, хочу поругать тебя. Хотя твою сестру я действительно хвалю!

— Вот и славно. Цукико и правда молодец. Так было всегда, с самого детства.

— Похоже, до тебя дошла только половина того, что я хотел сказать.

Нужно обладать большим мастерством, чтобы полностью игнорировать всё сказанное о себе, что не является похвалой или конструктивной критикой. Впрочем, это неважно… Я и сам не идеален.

— Я знаю, Цукико тоже приходилось нелегко, но она ни разу не пожаловалась. Она действительно сильная девушка. — Стальная Королева села на подушку для гостя и, глядя в пустоту, погрузилась в воспоминания.

В голове всплыли слова, сказанные ранее.

— Я слышал, у твоей сестры мало воспоминаний об отце.

— Я так и думала. Наш отец умер, когда ей было три, а мать — когда пять. Дедушка и бабушка по отцовской линии умерли ещё раньше, а у бабушки с дедушкой по материнской линии много проблем, и они живут в Европе. Хотя у нас есть родственники неподалёку, в основном мы всегда жили вдвоём. К сожалению, я не смогла стать для неё ни матерью, ни отцом. — Стальная Королева говорила с досадой и сожалением.

Она улыбнулась ясными глазами, словно виня себя. Человек по ту сторону чайного столика вдруг оказался словно в другом мире, и мне захотелось протереть глаза.

— Но, что бы я ни говорила, Цукико всё равно убирает за мной, готовит мне еду, делает массаж… Хотя спать вместе до сих пор не разрешает. В последнее время я всё чаще думаю, не слишком ли много я на неё взвалила.

— Тогда почему бы тебе не начать с того, чтобы ухаживать за своей одеждой?

— Хм? Не понимаю. Можешь объяснить проще?

— Сама за собой ухаживай!

— Я думаю, я усердно работаю и ради Цукико, и ради себя. Но всё, что я могу, — это заботиться о записях её развития.

— Мне кажется, мы говорим о разном, да?

И что это за «записи развития»? Лицо, которое только что сделала Стальная Королева, было оптической иллюзией? Стальная Королева порылась в маленькой коробочке на столе и достала серебряную связку ключей. Потрясла ею два раза, три и снова убрала.

— Это ключ от моей потайной комнаты. Держи это в секрете от Цукико, ладно?

— Потайная комната?

— Именно. Над потолком этой комнаты есть антресольный этаж для укрытия людей. Может, осталось с великой войны. Если открыть дверь в верхней части шкафа, можно туда попасть. Хотя Цукико убирает эту комнату, она не должна о ней знать. Я храню там записи развития.

— Зачем тебе?..

— Цукико всегда вылизывает каждый уголок моей комнаты, когда приходит время уборки, и выбросила бы всё это, если бы я хранила здесь. Например, я снимала спящее лицо Цукико с тех пор, как ей исполнилось пять, и храню это там.

— Если бы вы не были сёстрами, это точно было бы преступлением.

— Там ещё фотографии, как она сидит на унитазе. Тоже с пяти лет и до сих пор.

— Это преступление, даже если вы сёстры!

— Всё нормально. Если это ради Цукико, я ничего не боюсь!

— Это именно та логика, которой пользуются преступники!

Стальная Королева выглядела как фанатичка, вознося молитвы небу над собой. Цуцукакуси, наверное, приходится несладко. Она страдала от такого обращения с самого детства… Тогда, наверное, она более терпима к таким вещам? Мне аж плакать захотелось.

— Однажды я перепишу законы Японии и приглашу тебя на нашу с Цукико свадебную церемонию, Ёкодэра. Твоя работа будет заключаться в том, чтобы показывать все эти видео во время церемонии. Милота Цукико пересечёт границы человеческой цивилизации, вызвав всеобщее сопереживание.

— Я вижу только всеобщую панику! Твоя любовь слишком тяжела, глава кружка!

— Хм… Сейчас она, по-моему, вполне лёгкая. Я просто думаю о Цукико 24 часа в сутки, вот и всё.

— Эта навязчивость и есть тяжесть!

Стальная Королева замолчала, глядя на меня суровым взглядом. Если подумать, эта тема была минным полем. Такими темпами всё закончится очень плохо (в основном для жизни бедняги Ёкодэры-куна).

— Мне страшно, — пробормотала Королева.

Это был тихий голос, который я едва расслышал, так что между её словами и моей реакцией была изрядная задержка.

— Страшно?

— Страшно. Страшно расставаться с другими. Страшно, что другие люди могут меня покинуть. Страшно жить одной в этом месте. Я уже слишком много потеряла…

Движением, похожим на детское, она схватилась за воротник футболки и натянула его вверх. Словно стесняясь своих слов, она закрыла половину лица футболкой и продолжала бормотать.

— Поэтому это вовсе не тяжело… Совсем не тяжело…

Её глаза, которые она отвела от меня и уставилась на татами, были небесно-голубыми, как у её младшей сестры. Как цвет лужицы, оставшейся после дождя, готовая вот-вот исчезнуть.

— Г-глава кружка… Я сказал лишнего. Любовь бывает разной, так что держитесь, пожалуйста. — Мне почти захотелось погладить её по голове.

Но смелости на это у меня не хватило, так что я просто попытался её утешить. Говорить слова, создающие видимость понимания, — это я мастер.

Помедлив так мгновение, Стальная Королева хихикнула и посмотрела на меня.

— Фу-фу, надо же, чтобы меня утешал Ёкодэра.

— Да нет, ну…

— Правда, спасибо. В тот день, когда мы остались с Цукико вдвоём, я поклялась, что буду встречать всё, что встанет на нашем пути, сама. Будь то эта семья или Цукико. Я не проиграю ничему. — К её голосу вернулись обычная сила и уверенность.

Словно грива гордого льва, её хвостик качнулся, когда она повернулась.

— Так что! Мы должны предать смерти голову младшего брата Ёкодэры, который продолжает осквернять Цукико!

— Вот так мы возвращаемся к теме, да⁈

— Сначала посадим его на тысячу игл. Потом сдерём с него всю кожу. А затем, кипяточек…

— И-и-и-и!

Я слышу какие-то очень болезненные методы пыток, от которых я, судя по всему, скоро и умру. Как люди могут быть такими жестокими? У меня от одной мысли аритмия начинается. В смысле инстинкта «бей или беги». В основном беги.

— Хотя мы зашли в тупик с его выманиванием, как только я в следующий раз с ним столкнусь, просто размозжу ему затылок тупым предметом. Ладно, на сегодня всё. Желаю тебе удачи.

— П-погоди! Подожди секунду! — я отчаянно вцепился в Королеву, которая встала, чтобы уйти.

— Что? Неужели ты собрался его покрывать на таком позднем этапе?

— Н-ни в коем случае, никогда в жизни! Просто мне кажется, в этом плане есть огромная дыра!

— О? Какая же? Сам план должен быть известен только нам двоим.

Хотя бы потому, что сам объект плана уже о нём знает! Но, поскольку Стальная Королева уже сверлила меня взглядом, мне ничего не оставалось, кроме как начать что-то придумывать. Иначе мне скоро конец.

— А к-как насчёт твоей сестры? Похоже, она не так уж и ненавидит моего брата.

— Она одурманена этим человеком. Мой долг — вернуть её на истинный путь.

— В этом-то и проблема! Если мой брат вот так исчезнет, её чувства к нему могут только усилиться, и она может решить, что он какой-то трагический герой!

— Герой… Это было бы нехорошо… и нечестно.

— Верно⁈ Сначала нужно привести их чувства к какому-то решению. Может, заставить её с ним расстаться!

— Хм? Слышу об этом впервые. Что у тебя за идея?

— В общем, ты подходишь к цели, соблазняешь его и создаёшь раскол между ними. Когда они отдалятся друг от друга, можно заняться остальным. Содрать кожу, сжечь… Как только твоя сестра перестанет им интересоваться, можешь делать с ним что хочешь!

— Я мало что знаю о соблазнении.

— Эм… Подойдёт что угодно, лишь бы ты касалась его вблизи. Я слышал, что хорошо одеваться и быть доброй тоже эффективно! По крайней мере, так было написано на упаковке «Я — похититель сердец в любое время!».

— Это интересно. Понимаю, понимаю. — Стальная Королева восхищённо кивнула, достав блокнот, вероятно, чтобы обдумать новый план.

Интересно, почему она не направляет эту страсть на учёбу. В любом случае, я бы похвалил себя за находчивость. Сомневаюсь, что Цуцукакуси так просто сдастся, так что я выиграл немного времени. Если смогу сделать так, будто мой брат улетел в космос, я спасён! Я не могу облажаться, иначе мне конец.

— Тогда, глава кружка, давайте на сегодня сделаем перерыв… Позже ещё обсудим.

— Хм-м? Мне не хочется расставаться, но я понимаю. Чувствую, что благодаря этим новым мерам, о которых ты рассказал, для меня открылся ещё один путь. Давай усердно работать вместе, пока я не смогу безопасно и эффективно стереть младшего брата Ёкодэры с лица земли.

— Да! Но помните, никаких избиений до смерти, иначе она ещё сильнее к нему привяжется! — подчеркнул я этот момент напоследок, вставая.

Пока я это делал, Стальная Королева не сводила с меня глаз.

— Прости, что спрашиваю, но у тебя в семье кто-то умирал?

— Э? Нет, мы все здоровы.

— Понятно. Прости. Просто прозвучало так, будто ты через это проходил.

Я смотрел, как она идёт к фоторамке, стоящей на ближайшем комоде. Это была обычная фотография, какие можно увидеть где угодно. Молодая женщина, маленькая девочка и младенец в коляске. Все они радостно улыбались. Идеальный символ счастья.

— Не всегда можно скорбеть по умершим. Но это легче сказать, чем сделать. Трудно отказываться от эмоциональной привязанности к тем, кого потерял.

Не отвечая ей, я встал. Я понимал, что мы всё ещё говорили о том, как меня собираются избить до смерти. Но её небесно-голубые глаза были настолько спокойного, прозрачного цвета, что я не мог ответить ничем легкомысленным.

— Понять чьи-то чувства в истинном смысле так трудно.

Так трудно. Такой, как я, который только делал вид, что понимает их чувства, просто не мог постичь, что на самом деле чувствуют сёстры Цуцукакуси.