— Да это не гора...

Элдер до последнего пытался объяснить, насколько абсурдны мои утверждения, но я его игнорировала. Это гора. Если выше равнины — значит, гора.

Я вдыхала душистый аромат одуванчиков, развалившись на участке, где цветов было поменьше. Казалось, усталость уходит, стоило мне только прилечь.

Дейзи пользовалась бешеной популярностью среди детей-одуванчиков. Она была почти как знаменитость.

— Ты победила весь Огонь снаружи? Круто!

Дейзи, раскрасневшаяся, как ее волосы, пыталась доказать, что Вельвет и Элдер были круче нее, но дети, похоже, пропускали это мимо ушей.

Щебечущие малыши были такими милыми. Мне хотелось заключить духовный контракт хотя бы с одним, но, по правде говоря, Данделион опередила меня еще до того, как эта мысль оформилась. Она сказала, что есть несколько детей, желающих отправиться в приключение вслед за Дейзи.

Но поскольку дети-саженцы слишком незрелы для путешествий, она попросила меня решительно отказать им. Сказала, что я должна пресечь это, как бы они ни умоляли.

В отличие от Дейзи, новорожденные саженцы слишком хрупки и ментально незрелы, поэтому высока вероятность непредсказуемого поведения, идущего вразрез с волей друида.

Более того, они, будучи по сути маленькими Мировыми деревьями, не имеют ни силы, ни опыта для защиты друида, которого должны оберегать в первую очередь.

Если они пройдут процесс социализации в Лесу и станут зрелыми, это не проблема, но дриады-одуванчики с высокой вероятностью уходят в лоно Мирового древа, не успев вырасти. Именно поэтому все дриады в колонии сейчас такие маленькие.

Данделион уже один раз отчитала детей, объяснив, что Дейзи не может быть для них ролевой моделью, так как она расцвела как зрелая особь, но потеряла силу и стала саженцем.

Я думала, может, получится выстелить им дорогу алмазами, но раз опекун, который, по сути, является королевой, не согласен, значит, не судьба. К тому же Данделион, как и Вельвет, с первого взгляда определила предел моей души.

Она сказала, что в нынешнем состоянии лучше взять с собой другую зрелую дриаду для защиты, чем пытаться тащить с собой ребенка-одуванчика.

Было жаль, но ничего не поделаешь. Это была лишь моя маленькая прихоть.

Дейзи, играющая с малышами, выглядела полной энергии. Меня все еще беспокоило ее унылое выражение лица после последней битвы, даже несмотря на обнадеживающие слова Данделион.

Но главное, сама Дейзи сейчас стряхнула с себя груз и веселится, так что и мне пора отпустить это.

Да и вообще, сейчас не время ныть о своей выносливости и подъеме в гору, верно? Впереди может быть бесчисленное множество гор покруче этой. Надо взять себя в руки.

Нынешняя я не должна быть такой же, как обычно. Сейчас я друид, ведущий своих дриад. Я должна измениться и вырасти, чтобы соответствовать этому миру.

Утром встану раньше всех и подготовлюсь к пути. И никакого нытья. Так я решила.

Дети-одуванчики, которые носились как угорелые, пока светило солнце (бигли отдыхают), удивительным образом утихли, стоило солнцу скрыться за горизонтом.

Они сбились в кучу вокруг Данделион, и я, пытаясь расслабиться под ASMR их щебета, сама не заметила, как крепко уснула.

Я реально думала, что кто-то нажал кнопку «mute». Если бы не тихое сопение, я бы решила, что у меня лагануло и воспроизведение остановилось.

Желтые цветы, распустившиеся так пышно, что казалось, будто находишься в желтой галактике, сомкнули бутоны и погрузились в сон. Дневные звезды уступили место ночным.

Разве по канону дети не должны капризничать, когда приходит время спать, и засыпать только вместе с измученным родителем? А тут все вырубились по расписанию, как по волшебству.

Единственной среди дриад-одуванчиков, кто не спал, была Данделион. Похоже, слова о том, что дриадам не нужно ни спать, ни есть, среди одуванчиков относились только к ней.

— Дети еще слабы. К тому же, раз они вверили мне свои души, сейчас они ничем не отличаются от человеческих детей. Они верны инстинктам материнского растения.

Так она сказала тихим, мягким голосом, похожим на колыбельную, пока я завороженно смотрела на спящих вокруг нее малышей.

Вельвет на всякий случай сделала круг патрулирования вокруг колонии и вернулась. Затем она ласково посоветовала мне присоединиться к детям в их путешествии в страну снов.

Я пыталась считать, сколько раз она выходила из центра колонии, и в какой-то момент отключилась. Погрузилась в сон настолько глубокий, что даже снов не видела.

* * *

Кто там говорил, что если ждешь утра, глаза сами открываются в нужное время?

Почему на меня это не действует? Говорят же, если есть сила воли, все получится!

Я подскочила с ощущением, будто сердце ухнуло в пятки, а голову окатило холодом.

А, все пропало... Если просыпаешься с таким чувством — значит, сто процентов все пропало.

Это чувство... оно знакомо с тех пор, как научилась связно говорить и должна была каждое буднее утро покидать уютный дом ради пути знаний. Это то самое чувство, когда предок окатывает тебя ушатом холодной воды, сообщая, что время выхода безнадежно пропущено.

«Вставай, лежебока. Негоже пренебрегать учебой ради сна. Наш род веками оттачивал науки, и ты — первый потомок со столь слабой тягой к знаниям, который даже не думает вставать, пока его не разбудят».

«Оставь тебя — так и до вечера проспишь, вот я и не выдержал, разбудил. Но ты уже опоздала, так что влетит тебе знатно».

Если уж будить, то будили бы пораньше, а? Почему всегда будят, когда уже все пропало, даже если вскочить как ошпаренная?

Вместо утреннего чириканья воробьев слышался звонкий смех и щебет детей-одуванчиков. Все уже встали.

Вопреки моим вчерашним клятвам, я снова проспала. С безумными глазами я доползла до родника и плеснула водой в лицо. Вода была приятно прохладной, и сознание начало понемногу проясняться.

Элдер, с жалостью наблюдая за моими кошачьими умываниями, сказал:

— Ты спала как мертвая, я не решился тебя будить. Видимо, сильно устала.

— Я всегда сплю как мертвая.

Иногда мама даже подносила палец к моему носу, думая, что я реально умерла. Бывало, от беспокойства она даже расталкивала меня посреди ночи. Я сплю смирно. Вот такой я правильный человек.

— Ты тоже даешь. Саженцы одуванчиков так шумели, бегая вокруг, а ты и ухом не повела.

— Вдруг подумалось: если мне будет грозить опасность во сне, быстрее будет схватить меня и бежать, чем пытаться разбудить.

Потому что я безнадежна. Клянись не клянись, а результат один. Правильный человек, ага, как же.

Я все еще была сонной, так что подумала: может, если сунуть лицо в родник и вынуть, это поможет взбодриться?

Тряся головой, как сломанная игрушка, я увидела Дейзи, окруженную детьми-одуванчиками поодаль. Она достала кинжал и по просьбам детей показывала различные атакующие движения.

Милота. Дети с восхищенным «Ух ты!» следили глазами за кинжалом Дейзи.

— У нашей Дейзи столько энергии. Как можно быть такой бодрой с самого утра? У меня во всем теле ни капли сил.

Я откровенно восхищалась, небрежно собирая волосы, которые распустила на ночь.

Когда я была такой же, я носилась по площадке так, что домой не загнать, даже когда мама звала. И в школе на эстафетах первые места занимала.

Завязав высокий хвост, я тряхнула головой, как лошадка, и потянулась. Рука Элдера, окутанная белым светом, коснулась моего лба.

— Вроде ничего не болит? Нет сил? Может, вчерашний взрыв как-то сказался на организме?

Разве могла я пострадать, находясь под защитой дриад все это время? Даже если бы и поранилась, я такая паникерша, которая боится даже иголок, что точно не стала бы молчать.

— Нет, это я просто так. Видимо, старость не радость.

Скажи я такое старшекурсникам, меня бы прибили. Но ведь выносливость школьника и студента — это две большие разницы.

— Вельвет, вообще-то, гораздо старше тебя, не так ли? А она всю ночь патрулировала и снова ушла.

— Не сравнивай меня с существами вне категорий. Как ты смеешь ставить госпожу Вельвет в один ряд со мной!

Надо бы заняться спортом. Попала в игровой мир, а тело притащила свое, хилое, вот и разваливаюсь.

Когда Вельвет вернулась, мы, под прощальные напутствия дриад-одуванчиков, поспешно покинули колонию. И моя клятва насчет раннего подъема, данная вчера вечером, с треском провалилась этим утром, не продержавшись и дня.

Дейзи, скачущая по камням упругим шагом; Вельвет в тяжелых доспехах, со щитом и копьем, шагающая широкими шагами без тени усталости... Элдер, идущий со спокойным лицом, несмотря на свои развевающиеся одежды.

И я, самая обычная из всех, с выражением смертной муки на лице, ползла в гору, пережевывая десятки мысленных заявлений об отставке. Элдер специально отстал и шел рядом со мной. Видимо, глядя на мое состояние, боялся, что я обессилю и скачусь вниз...

Говорил же, не гора... А я говорила. Мое утверждение, что все, что выше равнины на 10 метров — гора, оказалось верным.

Нет, это было не просто «на 10 метров выше». В корейских горах хотя бы тропинки для туристов прокладывают. А тут настоящая дикая гора, не тронутая рукой человека!

Никаких искусственных сооружений, ни одной каменной ступеньки — стопроцентный подъем!

Мы поднимались по сравнительно широкому участку, но я, не имея сноровки, то и дело скользила обувью по грунту, рискуя упасть. Вызовите такси, такси!

Подобрав по дороге длинную палку и используя ее как посох, я стиснула зубы и карабкалась без жалоб, не желая быть обузой для группы.

Уж лучше бы этот подъем длился вечно. Можно было бы просто идти вперед, отключив мозг. Но, похоже, тот друид не прошел по этому маршруту... Огонь появлялся снова и снова.

И так жара невыносимая, а каждый раз при их появлении воздух раскалялся пламенем, так что дышать становилось нечем.

Простите, что ругала вас за зачистку всех охотничьих угодий. Раз вы не зачистили, тут монстры респаунятся как бешеные (феномен внезапного появления большого количества монстров).

Те, что появлялись из-под земли, были еще цветочками. Похоже, здешний альфа-хищник — это не наземный зверь, а птица небесная: Огонь атаковал нас с воздуха, хлопая крыльями.

Чертов Огонь теперь еще и летает! Что это за Огонь такой! Это же феникс!