— Не забудь принять лекарство! — крикнула Сунь Сяоцинь.

Оказавшись в своей комнате, где ворчание матери его больше не доставало, Ли Хован вздохнул и попытался восстановить в памяти события прошлой ночи. Он пока не мог прийти к однозначным выводам, потому что увиденное вчера было слишком нечетким. Он даже допускал мысль, что всё это могло быть лишь иллюзией.

Ему нужны были доказательства того, что за ним следят. Иначе окружающие решат, что он снова сходит с ума. То, что видел он, не совпадало с восприятием других. Что еще важнее — даже сам Ли Хован не мог до конца поверить в увиденное.

Он в нерешительности замер, прежде чем вбить запрос в телефоне: «Почему мне кажется, что кто-то постоянно следит за мной с дурными намерениями и пытается причинить вред?»

Он просмотрел симптомы и быстро нашел то, что могло всё объяснить: бредовое расстройство, персекуторный тип (бред преследования) [1].

«Пациенты с этим расстройством всегда верят, что некто или некая организация пытается нанести им ущерб, совершая преступные действия: нападение, подставу, убийство, разрушение имущества, клевету, оскорбления, отравление, слежку или иные акты угнетения. Болезнь искажает рациональность и убеждения пациента. Их предположения не соответствуют ни ситуации, ни уровню образования. Эти догадки обычно крайне нелогичны, но больные твердо в них верят. Переубедить их невозможно, так как они отказываются принимать истину, даже сталкиваясь с неопровержимыми фактами из собственного опыта».

Пальцы Ли Хована задрожали, когда он дочитал до конца. «Я снова болен?»

Он открыл контакты и пролистал до имени И Дунлая. Поколебавшись мгновение, Ли Хован закрыл приложение. Его наконец-то выписали. Он отказывался возвращаться назад. Ли Хован не хотел волновать близких. Он знал: мать будет раздавлена, если узнает, что психическая болезнь вернулась.

Он продолжил искать информацию в интернете. Ли Хован проверял разные ключевые слова: сталкерство, слежка, психическое расстройство, причинение вреда — просто чтобы увидеть, есть ли иная вероятность. Он наткнулся на интересную статью.

«Психическое здоровье Хая Минвэя ухудшилось с возрастом; он жаловался окружающим, что за ним кто-то следит. Он утверждал, что его разговоры прослушиваются, а почта перехватывается. Однажды во время обеда он указал на двух людей за соседним столом и заявил, что они ведут за ним слежку. Все решили, что у него бредовое расстройство преследования. Состояние Хая Минвэя вскоре ухудшилось, и все окончательно поверили в его безумие. Его поместили в психиатрическую больницу, где он подвергался популярной в то время электросудорожной терапии. В один из дней он покончил с собой, чего все и ожидали. Официальной причиной стала неспособность вынести давление болезни. Его случай был занесен в учебники и журналы. Однако пятьдесят лет спустя удалось доказать, что за Хаем Минвэем действительно следили. Некая организация установила за ним наблюдение и отслеживала каждый его шаг».

— Ха! — Ли Хован закрыл глаза и швырнул телефон на кровать. Быть в трудном положении — не страшно, страшно — не знать, что делать. Любое его решение могло оказаться неверным!

— Что же мне делать? Это реально? Нужно ли мне выяснить правду?

Ли Хован не знал, как поступить, но тут он снова почувствовал на себе взгляд. На этот раз он не стал действовать опрометчиво, ведь окно было открыто, а на улице стоял день. Ли Хован медленно потянулся к ящику и достал ручное зеркальце. Опустив голову, он использовал отражение, чтобы заглянуть за окно.

Медленно поворачивая зеркало, он наконец увидел пару женских туфель. Сердце бешено заколотилось. Он сдвинул зеркальце еще немного и увидел лицо матушки Ци.

— Черт!

Ли Хован резко обернулся и выглянул в окно: — Матушка Ци, неужели вы не устали торчать тут весь день? Неужели вас никто не сменит? Зашли бы лучше ко мне в дом, выпили чего-нибудь, раз уж вам так хочется на меня пялиться!

Матушка Ци удалилась с таким видом, будто ничего не произошло. В тот же миг в доме зазвонил телефон. Ли Хован узнал рингтон мобильного своей матери. Он вышел в коридор и нашел телефон на тумбочке. Экран был разбит. Ли Хован поднял трубку и прижал к уху.

— Алло? Кто это?

На другом конце линии царило молчание.

— Кто это? Сунь Сяоцинь нет дома. Я её сын. Кого вы ищете?

— Ли Хован? — голос звонившего звучал странно, словно он был обработан цифровым фильтром.

Ли Хован нахмурился, в сердце закралось подозрение: — Я Ли Хован. Кто вы?

Ответа снова не последовало. Он прижал телефон плотнее, стараясь расслышать хоть что-то. На заднем фоне едва уловимо доносились чьи-то причитания. Ли Хован достал свой собственный телефон и начал медленно набирать номер полиции.

В этот момент в дом вошла Сунь Сяоцинь с пакетом фруктов. Увидев сына с её аппаратом в руках, она спросила: — Хован, что ты делаешь?

— Тебе кто-то звонил. Кажется, ошиблись номером, — ответил Ли Хован, возвращая телефон на тумбочку.

— Что? Но мой телефон сломан.

— Что?

Ли Хован быстро взглянул на устройство и не увидел на разбитом экране ничего, кроме собственного шокированного лица.

— Что случилось? Не пугай меня, — произнесла Сунь Сяоцинь. Она подошла и обняла сына, поглаживая его по голове.

Ли Хован внезапно рассмеялся: — Ха-ха, как тебе моя игра? Я тебя разыграл, да?

Сунь Сяоцинь отстранилась и слегка подтолкнула его: — Ах ты негодник! Не шути так больше! Ты меня до смерти напугал!

— Ха-ха, я просто заметил, что ты о чем-то беспокоишься, вот и решил разрядить обстановку.

Ли Хован вернулся в свою комнату. Заперев дверь, он глухо зарычал: — Что, черт возьми, происходит? За мной действительно следят?!