Ли Хован не чувствовал ничего особенного, пока не переступил порог больницы. Однако стоило ему выйти наружу, как запоздалое чувство радости внезапно разлилось внутри и захлестнуло его.

Он был свободен; он больше не был психиатрическим пациентом. Он мог вернуться к учебе и жить нормальной жизнью!

Сунь Сяоцинь сказала: — Пойдем, поедем домой. Твой папа пригнал свое старое такси специально, чтобы забрать тебя.

Оказавшись в машине, первым же делом Ли Хован выхватил телефон из сумки матери и зашел в свой аккаунт WeChat [1]. На мгновение он замер, держа в руках смартфон с треснувшим экраном и погрузившись в свои мысли. В конце концов он открыл чат со знакомым аватаром кролика. Он набирал слова и удалял их, повторяя этот цикл добрых полчаса.

Ли Хован посмотрел на сотни набранных слов, долго держал палец над кнопкой «отправить», но в итоге стер всё до последнего знака.

«Я хочу устроить Ян На сюрприз. Писать в WeChat — это не то. Я буду ждать её у входа в университет!»

Представляя эту сцену, он опустил взгляд на «умные часы» на своей лодыжке.

«Буду ждать её в пятистах метрах от ворот!» — твердо решил Ли Хован.

Он опустил стекло, и на его лице постепенно расплылась улыбка, когда он начал разглядывать незнакомые пейзажи за окном. Он чувствовал себя невероятно счастливым — счастливее, чем за все последние годы. Когда они проезжали перекресток, торговец фруктами на обочине уставился на Ли Хована, и тот дружелюбно помахал ему рукой.

На протяжении всего долгого пути от больницы Каннин до самого дома Ли Хован не переставал улыбаться. Казалось чем-то нереальным снова увидеть ворота своего родного двора.

— Шанцзин, я наконец-то вернулся.

Ли Хован поднял взгляд на внушительные городские стены, глубоко вздохнул и натянул поводья. Оказавшись внутри, он замедлил бег коня и молча наблюдал за всем, что происходило в городе. Он с облегчением увидел, что шумные толпы и повседневная жизнь остались прежними.

Неподалеку проходила свадебная процессия с музыкой и фанфарами. Это доказывало, что жизнь людей продолжается: они всё так же празднуют и скорбят. Хотя Закон Веры посеял великую смуту за пределами стен, казалось, имперскую столицу это не затронуло.

Ли Хован объехал внутренний и внешний города Шанцзина, не обнаружив никаких следов Закона Веры. После этого он наконец поскакал к императорскому дворцу.

Примерно в десяти метрах от дворца он почувствовал онемение между бровей и резкое покалывание во всем теле. Он резко натянул поводья, заставив вороного коня встать на дыбы, прежде чем замереть. Ли Хован понял, что дворцовая стража могла напасть на него, если бы он пошел напролом.

— Что происходит?! Это же я! Неужели я отсутствовал так долго, что вы меня не узнаете? — крикнул Ли Хован гвардейцам.

Стражники, стоявшие по обе стороны стен, замерли подобно статуям.

— Что это за игры вы затеяли?!

Пока Ли Хован раздумывал, как обойти этих болванов, из боковых ворот плавно вышел старый евнух в пурпурной рясе и белых туфлях. — Господин Ли, император призывает вас пред свои очи, — пропищал евнух.

Ли Хован с некоторым раздражением спешился. Он уже собирался последовать за евнухом, но оглянулся на оживленную улицу, словно ища что-то взглядом.

— Господин Ли? Что-то не так? — спросил евнух.

Голос слуги заставил Ли Хована обернуться. — Ничего, идем.

Ли Хован бывал в императорском дворце много раз, так что сказать ему было нечего. Он ускорил шаг и последовал за евнухом на встречу с Гао Чжицзянем. Пока Ли Хован шел, он кожей чувствовал на себе многочисленные взгляды — как явные, так и скрытые. Похоже, охрана была усилена с момента его последнего визита, возможно, из-за последствий инцидента с Шай Цзы.

— Имперский Наставник, давно не виделись! — крикнул Ли Хован старику внутри дворца.

Хуанфу Тяньган ничего не ответил. Он просто стоял, заложив руки за спину, и молча взирал на Ли Хована.

— Отец, он не выглядит счастливым, — подала голос Ли Суй из-за спины Ли Хована.

— Не обращай внимания. Он никогда не бывает счастлив, — ответил Ли Хован, придерживая щупальце Ли Суй на ходу.

В императорских покоях Ли Хован был поражен внешним видом Гао Чжицзяня. Раньше Простак был могучим детищем, крепким как стена. Но сейчас он выглядел хрупким и бледным, словно находился на пороге смерти.

— Что с тобой случилось? Закон Веры подослал убийц? Ты ранен? — встревоженно спросил Ли Хован.

Гао Чжицзянь отмахнулся от беспокойства друга. — Ничего такого. Быть императором — дело непростое.

В отличие от прежних времен, Гао Чжицзянь говорил более бегло. Он добился значительного прогресса в преодолении своего заикания.

— В чем дело? Расскажи подробнее. Ты теперь император, ты не можешь позволить себе никаких осечек.

Лицо Гао Чжицзяня залилось краской смущения, ему явно было трудно говорить. В конце концов он подошел к Ли Ховану и прошептал ему на ухо.

— Трое в день? Так много? — удивленно воскликнул Ли Хован.

Со вздохом Гао Чжицзянь вывел Ли Хована на середину зала и сел на нефритово-белые ступени. — Старший Ли, я скоро стану отцом. Шестнадцать наложниц беременны.

Узнав, что с Гао Чжицзянем всё в порядке, Ли Хован облегченно выдохнул. — Значит, у Драконьей Жилы будет наследник. Можешь немного отдохнуть, тебе не нужно так перенапрягаться.

Он успел вовремя, чтобы предотвратить любые угрозы, которые Закон Веры мог создать для Гао Чжицзяня.

— Старший Ли, как там Деревня Бычьего Сердца? Все ли в порядке? — с тоской спросил Гао Чжицзянь.

— Все хорошо. Благодаря твоим щедрым дарам деревня теперь очень богата.

— Рад это слышать. Иногда мне снится, что я возвращаюсь в деревню, — сказал Гао Чжицзянь, глядя во внутренний двор.

— Сейчас это невозможно, Закон Веры доставляет слишком много хлопот, — серьезно произнес Ли Хован. — Ты получил мое прошлое сообщение?

Сзади раздался голос: — Разумеется, но не беспокойтесь. Небесная Канцелярия защитит императора от любых злоумышленников.

Ли Хован обернулся и увидел позади них Сюань Пиня, возвышающегося Главу Небесной Канцелярии.