Ли Хован стоял в чистой палате с белыми стенами. В руках у него был стакан воды, который он показал У Чэну. Затем он раскрыл другую ладонь, демонстрируя несколько желтых и зеленых таблеток.

Мгновение спустя он забросил таблетки в рот и запил их водой.

Однако на этом всё не закончилось. Ли Хован открыл рот, чтобы показать, что проглотил каждую таблетку.

Когда проверка была закончена, У Чэн уже собрался выйти из комнаты, но Ли Хован остановил его вопросом: — Разве эти таблетки не дорогие? Я не против принимать их, если это даст уверенность вам и И Дунлаю, но я не идиот, чтобы пить каждое дорогущее лекарство, которое вы выписываете.

— Хе-хе, — усмехнулся У Чэн.

— Я не шучу. Я знаю, что в частных больницах такое случается сплошь и рядом.

— Если ты свободен, тебе стоит выйти на улицу и прогуляться. Походи под солнцем, заведи новых друзей. Так тебя могут выписать раньше, чем ты думашь.

У Чэн достал ключ из своего белого халата и отпер ножные кандалы Ли Хована.

Ли Хован слегка улыбнулся при виде этого, понимая, что стал на шаг ближе к выписке.

Вскоре Ли Хован остался один и принялся расхаживать по комнате.

Как бы ему ни хотелось не слушать У Чэна, тот был прав. В его палате не было ничего, кроме кровати.

Ли Хован не мог здесь делать ничего, кроме сна или грез наяву. Он вышел из своей комнаты и обнаружил, что в коридоре кипит жизнь.

Хотя большинство пациентов не хотели приближаться к Ли Ховану из-за его репутации, их отношение к нему значительно улучшилось по сравнению с прошлым разом.

Пациенты, которые регулярно посещали сеансы терапии вместе с Ли Хованом, теперь могли с ним поздороваться.

— Брат, иди сюда, посмотрим телик в холле. Там крутят «Титаник», скоро будет сцена с обнаженкой! — крикнул Ли Ховану мужчина, страдающий маниакальным синдромом.

— Я в порядке. Пойду на улицу, погреюсь на солнышке, — ответил Ли Хован. Хотя он отказался, он понимал, почему тот так возбужден; в конце концов, состояние маньяка стабилизировалось, и скоро его должны были выписать.

В психиатрической больнице пациенты с нетерпением ждут только двух вещей — посещения родственников и выписки.

Ли Хован направился в небольшой сад позади больницы. Он сел на землю и закрыл глаза, наслаждаясь теплым солнечным светом. Он очистил свой разум и отказывался думать о чем-либо, связанном с больницей или психическими расстройствами. Прямо сейчас Ли Ховану не хотелось ничего, кроме как насладиться этой краткой передышкой.

В то время ему казалось, что весь мир ополчился против него. Он сталкивался с проблемами и трудностями одна за другой. К счастью, он выстоял, что и привело его туда, где он был сегодня.

Как раз в этот момент неподалеку вспыхнул шум, прервавший миг покоя Ли Хована. Он открыл глаза и увидел, как несколько пациентов пытаются что-то отобрать.

Ли Хован подошел и увидел тощую девушку и молодого человека; они пытались вырвать яблоко у другого пациента.

— Это моё! Это моё! — пациент изо всех сил пытался защитить свое яблоко.

Ли Хован был знаком с ним. Все описывали его как самого тупого пациента в больнице.

Молодой человек схватил яблоко обеими руками и сильно дернул. Как только яблоко оказалось у него в руках, он развернулся и побежал в здание вместе с тощей девушкой.

Однако Ли Хован преградил им путь и сказал: — Отдай мне это яблоко.

Юноша вздрогнул, увидев скованные руки Ли Хована, а затем испугался, вспомнив, что Ли Хован кого-то убил до того, как попал в эту больницу.

— Ладно, ладно, оно твое! — воскликнул парень, швырнув яблоко Ли Ховану и убегая, бросив свою напарницу.

Ли Хован поймал яблоко в воздухе и прочитал имя, написанное на приклеенной к нему бумажке. Оказалось, что самого заторможенного пациента в больнице звали Гао Цзинъюнь.

Ли Хован подошел к плачущему Гао Цзинъюню и отдал ему яблоко.

— Спа... Спасибо! — воскликнул Гао Цзинъюнь. Он был наивен и простодушен, и сразу перестал плакать, получив свое яблоко. Он посмотрел на Ли Хована с благодарностью в глазах.

Ли Хован, видя это, по-доброму посоветовал: — В следующий раз, когда получишь еду, плюнь на нее, чтобы другие не отобрали. Ты понимаешь?

Гао Цзинъюнь кивнул.

Ли Хован развернулся и вошел в здание. Он случайно наткнулся на депрессивную Чжао Тин. Она видела всё, что произошло.

— Спасибо, что пожалел его. Остальные издеваются над ним из-за его состояния.

— Я вовсе не жалею его, но думаю, что его запрут в этой частной больнице на всю жизнь. Его родители, должно быть, богаты, раз могут себе это позволить. Я сделал это, потому что ненавижу задир.

— Его семья богата? Тогда почему они его не навещают? — спросила Чжао Тин. Она последовала за Ли Хованом, засыпая его вопросами.

Все боялись Ли Хована, но Чжао Тин знала, что он добр.

— Ха-ха-ха, всё потому, что такие, как он, ничем не лучше психически больных. Тех, кто из богатых семей, запихивают в частные больницы, а тех, у кого мало денег, бросают в государственные. Если семья считает их своими, то, скорее всего, просто держат на цепи в собственном доме. В противном случае их выбрасывают на улицу. И тогда им приходится жить, роясь в мусорных баках.

Казалось, слова Ли Хована пробудили у Чжао Тин болезненное воспоминание. Она резко остановилась, и её лицо исказилось от муки.

Ли Хован не заметил этого и продолжил идти по коридору. Он не пошел в холл, так как там наверняка было полно народу. Он бродил вокруг, осматривая различные помещения больницы, чтобы запомнить её планировку.

К сожалению, обычные палаты выглядели так же, как и все остальные. Кухня и офисы были закрыты для Ли Хована, но он бродил до тех пор, пока не нашел зону интенсивной терапии.

Пациентов с тяжелыми заболеваниями и обострениями держали здесь в изоляции. Место было довольно большим, но в коридоре царила тишина.

Ли Хован почувствовал себя так, словно вошел в тюрьму, а не на больничный этаж. Он подошел к тяжелой на вид двери и заглянул в комнату через окошко. Осмотревшись, он увидел, что там пусто.

Ли Хован заглянул во вторую палату — там тоже никого не было.

«Что происходит? Больница принимает только тех, у кого легкие расстройства? Видимо, так проще делать деньги».

Ли Хован уже собирался уходить, когда услышал слабый стук в дверь в конце коридора.

«Хм? Здесь действительно кто-то есть?» Ли Хован уставился на дверь и подошел к ней.

Это было жутковато; чем ближе он подходил к двери, тем громче становился стук.

Бам! Бам! Бам!