Ах, сегодня был тот самый день?

Хаён застыла перед входной дверью, когда услышала шумные звуки, доносящиеся изнутри.

Ухён: «С днем рождения тебя. С днем рождения тебя».

— Айгу, наш Ухён так хорошо говорит. Скажи: «С днем рождения, мамочка».

— Омо, посмотри, как он лепечет. Такой милый, наш Ухён!

Из-за двери доносились полные любви голоса. Это были ее мачеха со своими сестрами. Они устроили праздник в честь дня рождения мачехи.

Теперь, когда у нее была мачеха, технически они были ее тетями. Тем не менее, им все еще было очень неловко друг с другом. Всякий раз, когда они встречали Хаён, они не знали, куда себя деть. Хаён чувствовала то же самое. Она не могла называть свою мачеху «мама», поэтому никак не могла называть их «тетя».

— Спасибо. Я серьезно так счастлива, спасибо всем вам.

Хаён слышала грубый голос своего отца, говорящий:

— С днем рождения.

Она даже слышала, как лепечет ее двухлетний брат.

Ее отец, должно быть, преподнес имениннице подарок. Она услышала глубоко взволнованный голос своей мачехи и как сестры завистливо вздохнули. В то время как они болтали при ярком свете, Хаён молчала в темноте.

Рука Хаён, сжимавшая дверную ручку, безвольно упала на бок.

— Ты сегодня останешься в школе для самостоятельной работы и будешь дома вечером, верно?

Было ли это причиной, по которой ее мачеха переспросила ее об этом сегодня утром? Она ответила: «Да, да», а ее мачеха просто сказала: «Понимаю, ты наверно очень занята», и с облегчением улыбнулась ей.

Хаён посмотрела на свет, проникающий через окна, прежде чем обернуться.

Это был единственный подарок, который она могла преподнести своей мачехе. Она сделала так для того, чтобы не участвовать в вечеринке по случаю дня рождения.

«В школе протекал потолок, поэтому они отменили самостоятельную работу. Я еще не ужинала.» Если бы она сказала эти слова, ее мачеха сделала бы все возможное, чтобы не выдать своих истинных мыслей, но в конечном счете была бы разочарована.

Ее мачеха любила ее отца и любила Ухёна, который родился у них. Однако она воспитывала Хаён только из чувства долга.

А ее отец не знал, что делать со своей взрослой дочерью от предыдущей жены. Вместо того чтобы разговаривать с ней, ее консервативный отец просто отдавал ей приказы и команды.

— Тебе нужно поступить в медицинскую школу.

— Женщина должна быть скромной. Так ты встретишь хорошего мужа.

Это были единственные вещи, которые говорил ей отец.

Выйдя из дома, Хаён потерянно стояла снаружи. Одиночество давило. Она чувствовала себя так, словно ее отвергли и вытеснили из каждой части их мира.

Ей некуда было идти, поэтому она остановилась у круглосуточного магазина и купила себе треугольный кимбап, прежде чем отправиться на игровую площадку. Она отправила Джиюн и Юльхи сообщение, но ответа не последовало. Они сказали, что собираются пойти в караоке, и, похоже, они где-то оставили свои телефоны и отлично проводили время.

Сколько часов она должна оставаться на игровой площадке?

Хаён смотрела в небо сидя на качелях.

Цветущая вишня отливала беловатым светом под темным ночным небом. Пышное цветение сакуры впечатляет, но длится оно недолго. Но бутоны так ярко сияли, когда были в цвету. Не поэтому ли они были ее любимым цветком?

Хаён закрыла глаза и глубоко вдохнула. Она попыталась представить, как через несколько дней, после дождя, посыплются лепестки цветущей вишни.

Однако, как бы она ни старалась, она не могла представить себе это прекрасное зрелище. Она могла вспомнить только разговор, который случайно услышала несколько дней назад.

— Хаён съедет после того, как закончит среднюю школу, верно?

Это был голос ее мачехи, которая никак не могла дождаться возможности умыть руки от обременительного обязательства в виде Хаён, когда та закончит школу и съедет.

— Да, она должна.

И ее отец, который это одобрил. И невинный смех, исходящий от Ухёна, который ничего об этом не знал. Они втроем были идеальной семьей, и она единственная была там лишней. Она забывала об этом факте, но потом ей напоминали об этом в такие дни, как этот. У нее защемило сердце.

Она услышала звук шагов поверх шума ветра. Хаён открыла глаза. Перед ней стоял парень, который подошел к ней, когда ее глаза были закрыты, и теперь смотрел на нее.

«Я был прав. Это ты».

Глаза Тхэвана, казалось, транслировали ей эти слова. Встретившись с ним глазами, ее, ранее полуприкрытые, глаза открылись шире. Хаён моргнула и не неожиданно для нее самой, из ее глаз потекли слезы. Она быстро вытерла их тыльной стороной ладони, но он не мог этого не заметить.

— Что ты здесь делаешь?

Хаён опустила голову, когда спросила.

— Я шел домой, когда мне показалось, что я увидел тебя.

«...»

Она не знала, что сказать в ответ, поэтому Хаён промолчала. Тхэван сел на качели рядом с ней. Должно быть, было неудобно, потому что он вытянул свои длинные ноги.

Скрип, Скрип. Качели задрожали. Тхэван смотрел вперед, спрашивая:

— Ты уже поела?

«...»

— Ты сказала, что ответишь, если я заговорю с тобой.

Хаён покачала головой.

— Хорошо. Я голоден.

«...»

— Я действительно голоден, и мне не с кем поесть. Ты угостишь меня едой?

Хаён подняла голову в ответ на его неожиданную просьбу. Тхэван смотрел вниз на треугольный кимбап в ее руке. После того как Хаён немедленно попыталась спрятать кимбап за спину, его взгляд обратился к ее лицу.

— Я держу в секрете то, что ты работаешь моделью. За это прошу тебя угостить меня едой.

«...»

— Не хочешь?

Не то чтобы она этого не хотела. Просто было странным, что Кан Тхэван, который всего месяц сидит с ней за одной партой, и у них не было каких-то особых отношений, говорит такое. Внезапная просьба угостить его едой была необычной. Хаён колебалась. Он сунул руку в карман брюк школьной формы и заговорил.

— Если ты не хочешь, я куплю. Просто пошли.

Было не похоже, что он собирался отступить так легко.

— Я сказал, пойдем. Не сиди просто так, размышляя об этом.

После того, как он подтолкнул ее еще раз, Хаён встала. Она чувствовала, что для нее было бы лучше последовать за Тхэваном, а не сидеть здесь в полном одиночестве.

— Хорошо. Пошли.

Она была голодна. Она не хотела оставаться одна в темноте.

Вот почему Хаён решила пойти за Тхэваном.

* * *

Место, куда Тхэван привел ее, было маленькой закусочной, где продавали токпокки. Там был один стол склеенный из нескольких, и это место было довольно далеко от их школы.

Он сказал ей, что всегда приходит сюда, когда голоден, и непринужденно подошел к тому месту в углу. Должно быть, он был здесь завсегдатаем, потому что привычно заказал рагу с рыбным пирогом и свинину сразу расставив все перед ней. Обменявшись несколькими шутливыми словами с продавщицей, он вернулся с токпокки, сундэ и жареными овощами.

— У тебя хорошенькая девушка.

Заговорила владелица ресторанчика токпокки, и Хаён вздрогнула, подняв голову. Она ждала, что Тхэван скажет ей, что это не так.

Однако Тхэван просто сжал губы и улыбнулся, ничего не сказав. Пока он ел токпокки, Тхэван хранил молчание. Хаён съела несколько токпокки, прежде чем взглянуть на него.

Хотя он ел довольно быстро, ни капли соуса не размазалось по его губам, и ни одна капля соуса не пролилась на стол. Хотя это был не тот термин, который обычно использовался по отношению к тому, кто ел токпокки, она подумала, что он казался очень грациозным. Было ли это потому, что он был социально защищенным и бесхитростным? Несмотря на то, что он был одет в школьную форму, он казался очень взрослым.

Потом она заметила, что его рубашка очень поношена. Она была чистой, так что она не заметила этого раньше. Но если присмотреться повнимательнее, она была довольно старой. Она могла сказать, что ее стирали снова и снова. Хаён вспомнила, что тетя рассказала ей о его ситуации.

Тхэван поднял голову, и их глаза встретились. Должно быть, он заметил, куда она смотрела, и его рука потеребила край рубашки.

— Что такое? Я что-то пролил?

— Нет, ничего.

После ответа Хаён лицо Тхэвана посуровело. Он дотронулся до изношенной части подола и понял, что произошло. Он выглядел как человек, чья трудная жизнь была разоблачена. Некоторое время он ничего не говорил, прежде чем опустить голову и продолжить есть свой токпокки. Затем он резко заговорил.

— Когда я стану взрослым, я буду жить хорошо.

Это произошло так неожиданно.

— Да, я думаю, так и будет.

Хаён, не колеблясь, ответила. Она была искренна. Кан Тхэван будет хорошо. Казалось, он был удивлен ее ответом. Тхэван отложил вилку.

— Почему ты так думаешь? — спросил Тхэван со странным выражением на лице.

— Я не знаю. Просто так думаю.

«...»

— Ты добьешься успеха.

Хаён еще раз серьезно сказала. Тхэван ничего не ответил, пристально глядя на нее. В его глазах промелькнула буря эмоций, но она не смогла прочитать ни одну из них. Они промелькнули так быстро, и они были слишком глубокими. Только он знал, что это такое.

Она хотела, чтобы он разделил с ней эти эмоции, но в то же время боялась, что, если он разделит их, их отношения изменятся. Хаён отвела взгляд.

После того, как они доели свой токпокки и вышли из бара, прошло много времени. Тхэван оплатил счет.

Как только он вышел из бара, он ничего не сказал и просто повел ее куда-то еще. Хаён, которой некуда было идти, шла рядом с ним.

—...В следующий раз я куплю тебе что-нибудь более вкусное.

Когда она услышала это, Хаён медленно перевела взгляд на него. Лицо, на котором промелькнули все эти эмоции, теперь было жестким.

— В следующий раз?

Она попросила подтвердить, хочет ли он встретиться с ней снова.

— Да. Я угощу тебя едой в месте с лучшей обстановкой. Место, где нам будет комфортно. Прямо сейчас, все места, которые я знаю, похожи на это место, так что...

Его глаза неловко поднялись на уличный фонарь, свет которого падал на его смущенное лицо.

Он заметил это.

Хаён задумалась. Точно так же, как она заметила изношенный край его одежды, он заметил ее одиночество.

Он не спросил ее о причине, по которой она так себя чувствовала. Он не пытался придумать дурацкий предлог, чтобы посочувствовать ей или утешить. Как будто он знал, что неубедительные оправдания могут привести к еще большей боли.

Хаён знала, что Тхэван идет медленнее, чтобы соответствовать ее скорости, но она притворилась, что не замечает этого.

* * *

Делать им было нечего, поэтому они дважды обошли окрестности. Ни один из них не поднял вопрос о возвращении домой. У Хаён была привычка тратить деньги всякий раз, когда она куда-то ходила, но она не могла пойти ни в одно место, потому что Тхэван пытался заплатить за это.

Ходя круг за кругом, они в конце концов вернулись на игровую площадку и снова сели на качели. Сначала они почти не разговаривали. Тхэван постепенно начал задавать ей вопросы, и постепенно беседа потекла естественным путем.

Они не говорили ни о чем особенно важном. Они говорили о своих тестах, о школе и о том, что ей больше всего нравятся цветы вишни. Вот и все.

Прошло некоторое время, и он потихоньку рассказал о своей бабушке. Он рассказал о том, как он жил со своей бабушкой и что она чувствовала себя не очень хорошо.

Он не упомянул о своей трудной жизни или о том, как он зарабатывал деньги, чтобы содержать свою семью. Потом они заговорили о модельном бизнесе для журналов. Всякий раз, когда они говорили о чем-то, связанном с моделингом, Хаён говорила больше, чем обычно.

Это был первый раз, когда она могла так открыто поговорить об этом с кем-то, кроме своей тети. Но ее тетя была фотографом, так что она не смогла бы понять беспокойства, о которых думали только модели. По сравнению с ее тетей Тхэван очень быстро понял ее проблемы, и ему не пришлось долго объяснять этого.

Сочувствие и участие.

Сам факт того, что она нашла это, был волнующим. Какое-то время они счастливо разговаривали, а потом все снова постепенно стихло. Когда она повернула голову, то увидела Тхэвана, прислонившегося головой к цепи качелей и пристально смотревшего на нее.

Он улыбался, но его глаза были серьезными. Подул ветер, и его волосы развевались на ветру, прежде чем снова успокоиться.

Почему он так на нее смотрит? Она хотела спросить его, хочет ли он что-то сказать, но промолчала. Было немного неловко, поэтому она сжала губы.

— Ты много говоришь, не так ли?

Небрежное замечание Тхэвана заставило Хаён плотно закрыть рот.

«...»

— Ты так же много смеешься и разговариваешь с другими людьми?

— Нет.

— Хорошо. И не надо.

Сказав это, он проверил время и встал. Упустив момент спросить его почему, она встала с качелей мгновение спустя.

— Думаю, что самообучение заканчивается примерно в это время, верно?

Хаён посмотрела на свои наручные часы и сказала:

— Да, так что теперь я могу идти домой.

— Я провожу тебя домой.

— Все в порядке. В любом случае, мой дом тут недалеко.

— Вот и отлично. Поехали.

«...»

— Опасно оставаться одной ночью.

На самом деле это было не совсем так, но…

Но, похоже, Тхэван не собирался принимать отказ в качестве ответа. Хаён беспомощно пошла вперед.

* * *

Когда они подошли к ее дому, Тхэван отступил на шаг. Хаён обернулась и посмотрела на него. Это был первый раз, когда кто-то провожал ее домой, поэтому она не знала, как попрощаться.

— Это мой дом. Спасибо, что проводил меня.

Она на мгновение задумалась, прежде чем решила поблагодарить его. Тхэван взглянул на ее дом, после переведя на нее взгляд.

— Тогда я пойду внутрь.

Она обернулась первой.

— Подожди.

Хаён застыла после того, как Тхэван ее окликнул. Он протянул пластиковый пакет с логотипом сети круглосуточных магазинов.

—...Почему ты даешь это мне?

По дороге к ее дому Тхэван сказал, что ему нужно зайти в круглосуточный магазин, чтобы кое-что купить. Он вышел с этим пластиковым пакетом.

— Я купил это для тебя.

«...»

— Не похоже, что ты поела достаточно токпокки. Ты проголодаешься позже ночью.

— Но я не голодна.

— Вот почему ты такая худая. Потому что ты так ешь. Просто возьми это.

Хаён не взяла его и просто уставилась на него. Тхэван взял ее за руку и заставил взять пластиковый пакет. Взгляд Хаён переместился с пластикового пакета на его руку, которая держала ее. Его рука была такой большой, что она задалась вопросом, были ли они даже одного возраста.

Тиск.

Его рука крепче сжала ее руку. Пораженная Хаён подняла на него глаза. Тхэван просто улыбнулся и медленно отпустил ее.

— К счастью, хоть ты и выглядишь удивленной, не похоже, что тебе было неприятно. Иди внутрь. Увидимся завтра.

Прежде чем она успела что-либо сказать, Тхэван отступил на несколько шагов и махнул рукой. К тому времени, как Хаён вспомнила, что нужно поднять руку и помахать, он уже завернул за угол и исчез.

Когда он пропал из виду, она, наконец, снова посмотрела на пластиковый пакет. Теперь, придя в себя, она поняла, что он был довольно тяжелым. Развязав его, она увидела его содержимое.

Банановое молоко, дынное молоко, ланч-бокс из круглосуточного магазина и конфеты. Когда она увидела, что он позаботился о том, чтобы выбрать еду и закуски, на ее губах появилась улыбка.

Это было похоже на то, как если бы в жаркий день пошел прохладный дождь. Одиночество, которое, казалось, витало вокруг на жарких летних дорогах, было смыто дождем.

***

https://vk.com/webnovell (промокоды на главы, акции, конкурсы и прочие плюшки от команды по переводам K.O.D.)