В профильтрованном воздухе прошелестело:

— Обероидам 919-617 и 101-962 явиться пред Светлое Око.

Спустя мгновение вдоль длинного ярко освещенного коридора проплыл в воздухе полупрозрачный силуэт человекоподобного существа. Коридор плавно заворачивал в сторону по кругу и, в конце концов, встречался сам с собой. С одной стороны коридора находились помещения, а с другой огромные овальные иллюминаторы, сквозь которые били ослепительные лучи солнца.

Пролетая мимо иллюминаторов, существо становилось почти невидимым, в тени же оно снова принимало очертания. Это был обероид 919-617, по земному просто разведчик, причем самого низкого ранга, так сказать разнорабочий. У таких существ даже имени не было, одни только цифры в номере. Кстати, по этим номерам они и различались. Первые три цифры означали сектор галактики, где они родились или были найдены, вторые же три, означали порядковый номер находки.

Обероид 919-617, был найден в секторе 919, а это, если смотреть с Земли, был район красного сверхгиганта Бетельгейзе. Умирая, звезда пожрала все свои планеты. На одной из них когда-то и появился на свет этот высокий обероид. Они жили глубоко в пещерах, спасаясь от невыносимого жара родной звезды. Жили, в общем, не плохо, даже зажиточно, но это не могло продолжаться до бесконечности, и в один адский день, не выдержав пламени красного гиганта, планета взорвалась.

Обероид сумел спастись. Он в тот момент работал на небольшом спутнике в тени планеты. Услышав сигнал опасности, 919-й бросился к челноку и стартовал в режиме автопилота. Мозг челнока сам выбрал маршрут, сам послал сигнал о помощи, и все то время, что его пассажир валялся без памяти, поддерживал жизнеобеспечение.

Подобрали обероида, когда у того заканчивался кислород. Подлечили, зарегистрировали и переправили в Центр исследования дальних миров. 919-й не возражал, это было все-таки лучше, чем лететь в космосе в виде атомов. Окончив курсы и сдав экзамен, 919-й был откомандирован в сектор 2920, какую-то солнечную систему. Там, на третьей от желтого карлика планете находился заповедник биоматериала.

С этим заповедником вообще морока была. Изначально там ставили эксперименты и выводили жизнеустойчивые виды животных, из которых впоследствии отбирали материал для своих нужд. Потом в планету угодила комета и почти все сожгла. Океаны расплескались, смывая кучу полезного, а дым от пожаров поднялся в стратосферу, окутав планету плотным облаком и запустив процесс образования ледника.

Но время шло, огонь давно погас, вода схлынула, закончился ледниковый период, и когда ученые вновь прилетели за биоматериалом, то были несказанно удивлены. Местные обезьяны изменились до неузнаваемости и стали похожи на предков самих экспериментаторов. Где те человекообразные с палками? Вместо них планету заселили люди, пусть еще малоразвитые и дикие, но люди. У них была развита речь, они жили семьями, формировалось земледелие. Они даже добывали огонь и плавили металл!

С появлением религии и письменности, прогресс пошел по нарастающей. И вот теперь, чтобы добраться до заповедника, приходилось соблюдать осторожность. Маскироваться приходилось все тщательнее и хитроумнее. Бывшие подопытные летали уже на околоземной орбите и рассылали повсюду спутники в надежде поймать сигнал от братьев по разуму.

Прошли те времена, когда рядовой обероид мог посадить свою капсулу где-нибудь в живописном месте, направив парализатор на отличный экземпляр и, обездвижив его, переправить на орбитальную станцию с последующей отправкой в лабораторию. Теперь приходилось маскироваться, облачаясь в смешные скафандры и прикидываясь землянами.

919-му всегда нравилась собственная внешность. А что — высокий, гибкий, дымчато-полупрозрачный, с гладкой кожей и стройными ногами. Длинная тонкая шея и продолговатая голова с огромными синими глазами завершали общий портрет обероида. Да, вот глаза все же подкачали, но это все последствия того давнего взрыва, из-за ожога он тогда ослеп, но медики зрение вернули. Но только зрение, цвет глаз из угольно-черного превратился в дурацкий синий. Можно было бы заменить глаза полностью, но у 919-го просто не было на это средств.

Но нет худа без добра, синий цвет оказался отличной приманкой для землян. Причем, как заметил обероид, на его глаза “клевали” в основном люди с нужной для лаборатории ДНК. Почему так происходило, 919-й не знал, да и не хотел знать. У него был план по отлову, то бишь, по доставке людей и от количества успешных охот зависело повышение по службе.

Оставался последний заход на Землю, а потом обероид 919-617 должен был перебраться на головной корабль, где его уже ждала новая должность и буква в имени. Чем больше букв в имени, тем выше ранг гуманоида. Например, у Председателя Галактического совета, букв в имени целых двести и из экономии места в письменных сообщениях, подпись ставили в виде трех цифр, обведенных кружком. Обероид тогда хмыкнул, что у него этих цифр в подписи вдвое больше, чем у Председателя.

Подлетев к нужному отсеку, 919-й чуть не столкнулся со 101-й. Это была гуманоид-женщина из созвездия Лебедь. Они там все такие фигуристые. Даже неловко смотреть на эти пышные формы. Ростом они со 101-ой почти одинаковые, но формы эти делали женщину грузной. У нее всегда были проблемы со скафандром, надевая его, приходилось отключать датчики герметизации оболочки, потому что те сразу начинали пищать, когда срабатывали замки крепления.

Сам обероид изначально являлся мужчиной, но постоянными тренировками и косметической операцией свел почти на нет признаки своего пола. Те ему для достижения цели были только помехой. А целью обероида 919-617 было попасть, ни много ни мало, а в элиту Галактической столицы. Можно было бы спросить, а почему не выше, на что 919-й ответил бы, что выше ему не нужно, слишком хлопотно, а элита — самое то. Это тебе вечная молодость, богатство, почет и уважение. Ценой всему этому были отказ от половой принадлежности и “промытые” мозги.

Помыкавшись простым разнорабочим, поев дешевой космической пищи, получив не одно ранение от носителей генетического материала, 919-й твердо для себя решил, пробиться наверх любой ценой. И вот, чтобы взойти на первую ступеньку карьерной лестницы, ему осталось отловить одного землянина.

Поприветствовав 101-ю, обероид коснулся пальцами панели и перед ними открылся проход в помещение. Плавно переместившись в самый центр, 919-й завис в полуметре от пола. 101-я повисла рядом. Проход в стене закрылся, и свет погас, оставив в потолке над головами обероидов светиться маленький желтый фонарик. Подняв лица вверх, посетители замерли.

Фонарик между тем стал разгораться ярче, испуская лучи в разные стороны, под конец он засиял так ярко, что смотреть на него стало невозможно. Обероиды зажмурились. В этот момент в их головах отчетливо прозвучали слова приказа. Им поручалось отправиться на Землю и добыть материал с определенной ДНК. В воздухе повисли две прозрачные капли. Поймав их губами, обероиды, так же мысленно отрапортовали, что тест-жидкость для проверки получили. Светлое Око погасло, и включился свет.

Выбравшись из помещения в коридор, обероиды направились к “раздевалке”, так они называли отсек со скафандрами. Плавно проплыв сквозь открытый шлюз, нашли нужное помещение и открыли камеры, подписанные их номерами.

Обычно камеры для переодевания не подписывали, там все время светились индикаторы, но оборудование здорово устарело и постоянно ломалось, вот 919-й и притащил как-то с Земли “контрабанду” — фломастер, и подписал их со 101-й кабинки. А не то перепутаешь и по ошибке влезешь в женский костюм, и не снять будет, пока не закончится миссия.

Вот и сейчас, заняв свои места, обероиды терпеливо ждали, когда полуживые автоматы нацепят на них скафандры. Вообще-то слово “скафандр” здесь мало подходило, скорее второе тело. Его изготавливали раз и навсегда по параметрам обероида, со всеми нервными окончаниями и замаскированными сюрпризами, такими как голосовые связки, скрытый мыслепередатчик, и всякой всячиной, присущей живому земному организму. А что? Если ты не будешь во всем похож на землянина, то не поймать тебе ни одного местного, скорее уж они тебя поймают, для своих лабораторий.

У обероидов были в ходу страшилки об ужасных экспериментах, проводимых над их собратьями, случайно попавшими в плен к мутировавшим обезьянам. Поэтому, чтобы охотника невозможно было отличить от среднестатистического землянина, скафандр старались делать максимально приближенным к человеческому образу.

919-й, стоя с закрытыми глазами, лениво размышлял о последнем задании. Светлое Око затребовало мужской образец. На вкус тот был неплох, даже очень. Сверкнув синевой глаз, обероид ткнул одну из кнопок на панели. Результат был неважным. Точнее совсем плохим. С такими генами обезьян было всего две. Ткнув еще пару кнопок, вызвал карту распространения носителей. Красная точка была одна и мигала она в северной части планеты, что ближе к северному полюсу. В огромном мегаполисе с двойным названием Петербург и Санкт. Нет, наоборот.

По всему выходило, что оба носителя живут именно там. Обероид вдруг подумал, что искать двух человек в четырехмиллионном городе, труднее, чем одного в какой-нибудь глухомани. Но, опять же, если особь мужского пола, то тогда как взять пробу, не вызвав при этом подозрение местных. В дебрях планеты двое целующихся мужчин — это скандал. А в мегаполисе это не так бросается в глаза, но четыре миллиона… 919-й как всегда полагался на свою коронную приманку — глаза. Может быть, и на этот раз ему повезет.

В этот момент пискнул сигнал и обероид насторожился. Вот же невезуха, это в последнее-то задание! Компьютер показывал неисправность скафандра, а точнее, нарушение герметизации. 919-й задумался, это что же получается? Если отправляться в неисправном скафандре, то можно что? Правильно, подцепишь земную заразу. А какая у них там сейчас зараза? Грипп. Ерунда, вроде бы. Может быть, пронесет как-нибудь. Главное — привезти экземпляр и прости-прощай грязная работа. Как все это надоело, вечная морока с жильем, со статусом, со средствами. Нужно рискнуть.

Защелкали кнопки, и камера была переведена на ручное управление. Обероид терпеливо отвечал на запросы машины всего двумя кнопками “да” и “нет”. В результате скафандр был кое-как натянут. Пришлось отключить некоторые функции, другие же перенастроить. Погладив себя по голой груди, обероид поморщился — чувствительность возросла. Глянув на датчик, вздохнул, вместо привычной десятки стояло восемьдесят. Это почти как у землян. Что ж, придется потерпеть, главное, не давать никому себя трогать.

Пройдясь пятерней в длинных волосах, настроил приемо-передающую антенну. Протестировав ее, остался доволен. Хоть связь нормально пашет. Что ж, пора одеваться. Подойдя к шкафу, набрал дату и место высадки. На экране замелькали варианты модной одежды. 919-й почему-то дольше обычного выбирал “прикид”. Наконец, остановившись на неброском, но дорогом ансамбле, ткнул зеленую кнопку. Шкаф открылся, и мужчина вынул одежду.

Повертев навороченные трусы, хмыкнул и принялся их натягивать. Ничего так, удобные. Поправил в них свое “достоинство” и замер. Это что еще такое? Под ладонью сделалось горячо, а в ушах зашумело. Трусы стали малы! Резко отдернув руку, обероид уставился на свое отражение в зеркале. Вот же зараза! Скафандр сдох! Вместо того, чтобы защищать своего хозяина, он подставил его как последний предатель.

Это все неправильная перенастройка. Чтобы ликвидировать разгерметизацию, 919-й снял блокировку с этого участка. Вот дурень-то! Он теперь так будет реагировать на любое прикосновение в этой области. И не факт, что только в этой. Он ведь там еще кучу чего-то отключил. И не переделать сейчас, времени до старта совсем ничего.

Плюнув, схватился за джинсы. Влез. Да. С трудом. Попрыгал немного, поприседал. Жмут. Снова часы. Первый зуммер! Похватав все остальное, обероид вывалился из отсека и понесся к стартовому шлюзу. Тело, став тяжелым, уже не парило в воздухе, а громыхало туфлями по палубе. Вот и капсулы. 101-я ему из своей ручкой сделала. Как всегда сногсшибательная для землян. 919-й вдруг подумал, что у нее тоже проблемы с герметизацией, может быть, и она что-то там химичит с настройками?

Щелкнув, закрылся фонарь. Пока шел предстартовый отсчет, 919-й полез во внутренний карман куртки, проверить документы и кошелек. Непроизвольно охнул, задев торчащий сосок. Джинсы сделались еще теснее, а в паху уже запульсировало.

Выругавшись, обероид осторожно вынул руку и вместе с другой поднял повыше, чтобы ненароком снова что-нибудь не задеть. 101-я беззвучно заливалась смехом. 919-й сделал вывод, что та знает про такие фокусы скафандра, а может быть, даже пользуется ими. Ощущения довольно приятные.

Отсчет закончился и капсулы стартовали.

Перегрузка отбила все мысли о необычных чувствах. Сплющившись в кресле, обероид думал только о предстоящем приземлении.

Из ниоткуда донёсся щелчок пальцами. И мироздание, к удивлению, неожиданно потухло. На веки вечные...