Перевод: Astarmina

— Почему, почему...

— Тьфу!

Керес выплюнул еду, которую только что набил в рот. Прямо на тарелку с остатками еды.

— Что это? Что случилось?

Дэйрин была настолько шокирована этим странным поступком, что потеряла дар речи.

Это уже не просто животное, а животное с пометкой «странное и невоспитанное» — неужели это не перебор?

— Яд.

— ...Что?

Но слова Кереса были еще более нелепы.

Но с другой стороны. Дэйрин почувствовала, как её душа не просто улетает, а буквально крошится на куски.

— ...Яд?

— Угу.

Дэйрин широко раскрыла глаза и начала тщательно разглядывать еду. На вид она казалась совершенно нормальной. Никаких странных запахов тоже не было.

Но... яд?

— Настоящий яд? Тот, от которого умирают?

— Угу.

— Как ты понял? Он горький?

— Угу.

В остальном она могла и не разбираться, но если дело касалось убийства, то оценки члена 8-го отряда были точны.

Ведь для убийства используют не только ножи — яды тоже должны быть знакомы.

Дэйрин аккуратно положила еду обратно на поднос.

Была ли проблема в поваре, или же кто-то подложил яд — об этом нужно было сообщить Робену.

— ...Я принесу что-нибудь другое.

***

— Тьфу.

Но и с другой едой было то же самое.

Казалось, что это уже не еда с ядом, а яд, замаскированный под еду.

— Неужели ничего нельзя есть?

— Нет.

Яд был только в определенных частях, но он мог перейти и на другие кусочки, так что всё было опасно.

Тем временем голод продолжал нарастать.

И именно в этот момент раздался звук, который заставил Дэйрин принять окончательное решение.

Звук пустого желудка Кереса.

Она сглотнула.

Оставлять чувствительное животное голодным — это перебор.

— Я... постараюсь что-нибудь сделать.

Не имея ни малейшего представления, что делать, Дэйрин встала на кухне.

Помимо готовых блюд, там были некоторые продукты.

«Надеюсь, в картошке, моркови и муке нет яда...»

— Ладно. Я справлюсь, — она подбодрила себя неуверенным голосом.

В храме был отдельный жрец, отвечающий за еду. Последний раз она готовила ещё в детстве, до того, как попала в храм.

Она родилась в семье барона, но её дом был настолько беден, что даже прислуги не было. Готовили мама и старшая сестра, а Дэйрин иногда помогала — помешивала суп или мыла овощи.

Больше она ничего не умела.

— ...Справлюсь ли?

Стоя перед продуктами, она почувствовала, как её решимость пошатнулась. Но откладывать было нельзя.

Пока она раздумывала, желудок Кереса мог снова заурчать.

«Если не хочешь быть съеденной, должна кормить!»

Дэйрин смотрела на продукты, будто на что-то страшное, но в конце концов решительно подняла нож.

«Порежу, приготовлю, смешаю — и что-нибудь получится!»

Пока шинковала морковь и добавляла муку, она молилась: «Боже, помоги мне приготовить что-то съедобное».

Сегодня её вера возвращалась к ней чаще обычного.

***

— ...Я... не совсем уверена, чем это отличается от яда.

Дэйрин неуверенно протянула тарелку.

Разница между едой и мусором — в том, можно ли это есть. В этом плане она не была уверена, что именно приготовила.

Если бы это был мусор — ещё ладно. Но от этого исходил запах, который казался смертельно опасным.

Она использовала только съедобные продукты, но почему результат получился таким — одному Богу известно.

Керес без лишних слов начал глотать содержимое тарелки. Без колебаний, без отвращения.

Дэйрин удивилась и посмотрела на свою порцию.

Всё тот же мерзкий запах и липкий вид. Но Керес ел это с аппетитом.

«Неужели на вкус оно нормальное?!»

Вид уже отбивал аппетит, так что пробовать она даже не думала. Просто добавила все приправы, какие нашла.

Дэйрин, скептически настроенныя, попробовала.

Вкус был именно таким, как и ожидалось.

К счастью, не настолько отвратительным, чтобы вырвать. Просто ужасно невкусно.

Можно есть, но зачем?

— Нормально?

— Угу.

— ...Слава Богу.

Тарелка Кереса уже была пуста.

Но если человек напротив ест, то и создатель блюда не может отказаться.

К тому же, она была голодна.

Дэйрин, вздыхая после каждой ложки, начала есть.

— ...Ууух.

Но доесть до конца она так и не смогла. Чем больше ела, тем хуже становилось.

Она даже подумала, не онемеет ли у неё язык.

Но жаловаться перед тем, кто ел это с аппетитом, было стыдно.

Особенно учитывая, что это она сама и приготовила.

— Я... пойду поем в своей комнате.

Дэйрин в спешке вскочила и схватила тарелку.

— Спокойной ночи!

И сбежала.

За сегодняшний день произошло слишком много всего.

В первый же день знакомства её чуть не убили, затем она лечила бешеного пса, который пытался её убить, потом её чуть не отравили, а в довершении ещё и готовила впервые в жизни.

Если что-то случится ещё — это уже будет неуважение к себе.

Даже Бог говорил: «Любите ближних».

Дэйрин решила начать с любви к себе.

— Ладно, я сделала всё, что могла.

Коридор до её комнаты был длинным.

Она просто выбрала самую красивую комнату, не задумываясь, и случайно оказалась дальше всех от той, где прятался Керес.

Чем дальше она уходила, тем спокойнее становилось.

«Вот оно, истинное удовольствие от окончания работы!»

Дэйрин умылась, переоделась и прыгнула в кровать.

— Уаа! Можно вытянуть ноги и руки — и всё равно останется место!

Люди такие простые.

Впервые лёжа на огромной кровати, она подумала, что такая жизнь не так уж и плоха.

Дэйрин, радостно болтая ногами и руками, «плавала» по кровати.

Каталась влево, вправо, делала зарядку — а свободного места всё равно оставалось много.

— Ну да, если работаешь, рискуя жизнью, то такие условия — минимум.

Даже на поле боя спали на голом полу за тонкой перегородкой. А тут — просто райские условия.

Хорошие условия пробудили в ней энтузиазм, которого раньше не было.

Её не просили убивать, а всего лишь компенсировали испорченную жизнь.

«Постараюсь и сделаю из него настоящего молодого господина!»

Если киты танцуют, а кошки прыгают через скакалку, то и пёс, хоть и слегка бешеный, сможет стать человеком.

«Так, посмотрим... Завтра начну с лечения ран... А, да, ещё надо связаться с советником. Еда...»

Измождённая Дэйрин уснула, не успев закончить мысли.

Стоило закрыть глаза — и уже наступило утро. Тяжёлый, глубокий сон.

***

— Ммм...

Было ещё темно для утра.

Дэйрин протёрла сонные глаза.

«Почему я проснулась? Кажется, ещё ночь...»

Она уже собиралась снова лечь, как краем глаза заметила что-то.

Инстинктивно проснувшись, она широко раскрыла глаза.

— Ке... Керес?

В открытой двери стоял Керес.

Дэйрин резко села.

«Что он делает здесь среди ночи?»

Даже если бы он постучал и попросил открыть — время странное. А тут он сам открыл дверь и смотрел на неё, пока она спала.

...Смотрел... нет, скорее «смотрел».

Только тут Дэйрин заметила, что Керес выглядит необычно.

В его взгляде читалась ярость.

Напряжение было настолько сильным, что у неё пересохло во рту.

«Это... что-то не так».

Рефлекторно она потянулась к свистку, лежащему на тумбочке.

Керес дёрнулся, увидев это.

Похоже, он действительно его боялся.

На всякий случай она взяла свисток, но использовала бы его только в крайнем случае.

Дэйрин тоже не хотела снова видеть, как он задыхается и падает без сознания.

— Что случилось?

Прежде чем ответить, Керес злобно посмотрел на свисток в её руке и тяжело задышал.

Казалось, он был на грани срыва.

Наконец, сдавленно, он выдавил:

— Шумно.

— ...Что?

Она просто держала свисток и молчала.

Неужели её дыхание тоже шумное?

— Дыхание.

...Неужели правда дыхание?

— Я что, кричала во сне?

— Храпела.

Дэйрин смущённо опустила голову.

— Прости... — было стыдно. — Обычно я не храплю, но если очень устала или нервничаю — иногда бывает... Мне очень жаль, если я разбудила...

Вдруг она заметила несоответствие.

Её комната была так далеко от комнаты Кереса, что даже крик не долетал. Но он услышал её храп и пришёл?

— Мой храп долетел до твоей комнаты?

— Долетел.

— Не может быть.

— Долетел. Очень громко.

...Что ж, тогда ей действительно очень жаль.

Но как бы она ни думала, звук храпа вряд ли мог дойти до его комнаты.

— Неужели и дыхание слышно...

— Угу.

— ...Слышно?

Уже раздражённый бессонницей Керес стал выглядеть ещё злее.

Дэйрин тоже побледнела.

Похоже, правда слышно.

Но как у человека может быть такой острый слух?

Неужели в «бешеном псе» «пёс» — не просто слово?