Перевод: Astarmina

— Кьяаа! Успокойся!

И снова день начался с криков.

Дэйрин, обливаясь потом, изо всех сил пыталась утихомирить безумного пса, который напирал на неё со всей мощью.

Разумеется, человек, обладающий одновременно чертами «безумного», «бешеного» и «пса», не поддавался никаким уговорам.

Справиться с кем-то, кто обладает хотя бы одной из этих характеристик, уже достаточно сложно. А тут все три.

Только представьте, каким он может быть кошмаром.

Однако Дэйрин тоже была не новичком в этом деле.

Она настолько привыкла к безумной ярости, что это стало для неё обыденностью.

Девушка умело похлопала по спине безумного пса, рычащего как сумасшедший, и наполнила его тело божественной силой.

Мало кто из священников смог бы, оказавшись в положении, когда огромный мужчина, тяжело дыша, наваливается на них, сохранить самообладание.

Как бы то ни было, даже будучи священником, она всё же остаётся женщиной. Но Дэйрин спокойно продолжала двигать руками.

Это было возможно только благодаря её опыту.

— Тише... Всё хорошо... Здесь не поле боя…

В этой ситуации способность говорить успокаивающим, словно колыбельная, голосом — это то, что дано не каждому.

И снова она убедилась, что является особым священником, избранным лично богом.

Так Дэйрин пыталась оправдать нелепые объёмы работы. Это был своего рода отчаянный крик души, чтобы не сбежать.

Безумный ублюдок, зарывшись лицом в плечо девушки, какое-то время тяжело дышал, хватая воздух, но в конце концов шумно выдохнул и безвольно обмяк.

Наконец-то его приступ безумия закончился.

«Безумный» — так его и прозвали, потому что он действительно сходил с ума в буквальном смысле.

Этот сумасшедший пес время от времени сходил с ума и начинал неистовствовать.

А тем, кто должен был его усмирять, была Дэйрин.

— Теперь, пожалуйста, немного отодвинься, — сказал она, слегка похлопав по массивному телу, чтобы дать понять, что ещё жива.

Хотя пока ещё дышала, если ее продолжат так придавливать, она скоро умрёт.

— Аа… — протянул тот, кто на данный момент был «не сумасшедшим», медленно приходя в себя и поднимаясь.

Дэйрин, бросив ленивый взгляд на часы вдалеке, равнодушно поздравила его с возвращением в нормальное состояние:

— Поздравляю. На этот раз ты успокоился на десять секунд быстрее.

Сейчас этот ненормальный сидел молча.

Благодарности она и не ожидала.

Дэйрин, вздохнув, поднялась.

Комната, в которой бушевал этот безумец, за короткое время превратилась в настоящий хаос.

Видеть этот беспорядок ей уже порядком надоело.

Если кто-то другой зайдёт, чтобы убраться, он снова начнёт бесноваться, это было очевидно.

Девушка привычно начала подбирать вещи.

Однако, как только она подняла всего одну, почувствовала, как кто-то тянет за подол её одежды. Выпрямившись, Дэйрин обернулась.

На нее смотрели глаза полные отчаяния. Взгляд брошенного щенка.

— Что? — спросила она.

Этот чертов пёс не умел выражать свои мысли словами.

Он либо двигался, либо просто смотрел.

Но могла ли Дэйрин понять его таким образом? Конечно, нет.

Она могла понять только тогда, когда ей говорили словами, понятными людям.

— Скажи словами.

— Рядом...

— Рядом что?

— Будь рядом...

Хотелось бы резко отказаться и бросить всё к чертям...

...Но если так сделать, придётся всё начинать с самого начала.

Взгляд казался жалобным, но по сути это ничем не отличалось от угрозы.

— Эх... — Дэйрин тяжело вздохнула и села прямо на пол.

Просил быть рядом, а сам, когда дошло до дела, даже не может подойти и обнять. Глядя на этого нерешительного щенка, который упрямо стоял в шаге от неё и не решался приблизиться, девушка снова тяжело вздохнула.

Сделать из этого безумного пса приличного молодого господина и вывести его в светское общество... похоже, до этого еще далеко.

Как так получилось, что ее жизнь сложилась именно так?..

С такой мыслью Дэйрин устремила взгляд в потолок и начала вспоминать.

***

— Да пребудет с тобой благословение Божье, — главный священник встретил Дэйрин с доброй улыбкой.

Хотя он всегда дружелюбно улыбался, слова, исходившие из его уст, неизменно приносили бедствия.

Натянув на лицо вынужденную улыбку, девушка ответила на приветствие:

— Простите, почему вы...

Для обычного священника, как Дэйрин, личная встреча с главным священником была чем-то невероятным.

В Раклионе храм представлял собой огромную организацию.

Помимо Центрального храма, где находились высшие священники, называемые «семью детьми Бога», храмы были построены в каждом регионе.

В каждом был главный священник, который нес за него ответственность, а храмы в регионах возглавлял верховный священник.

В этой строгой иерархической системе обычный священник, такой как Дэйрин, был никем.

Проще говоря, она была тем, кому только и оставалось, что безмолвно выполнять приказы.

— Святая Дэйрин, мы уже довольно давно вместе распространяем волю богов в этом мире, не так ли?

— Да...

Неспокойно.

Почему он притворяется дружелюбным?

— Были трудности, но святая Дэйрин продемонстрировала, как можно расти и преодолевать их с достоинством.

— Конечно...

Это было предвестием того, что в будущем ей снова поручат какую-нибудь гадость.

Тревога Дэйрин только усилилась.

— Воля Бога ясна, как солнце, но в мире неизбежно есть и тени. Разве не наша, священников, задача — находить эти уголки тьмы и освещать их, чтобы мир стал светлее?

— И что же мне предстоит сделать?

Это уже давно не было в новинку для неё, и Дэйрин к этому привыкла.

Сначала она возмущалась, плакала, сопротивлялась, даже каталась по полу. Но давно поняла, что результат всегда оказывается хуже, чем если бы она просто смиренно подчинилась.

Сказано делать – делай.

Было бы здорово, если бы еще толком объяснили, что и как делать.

Без надежной поддержки приходилось браться за всю тяжелую работу, но о повышении и речи не шло.

Знатные семьи обязательно отправляли одного из своих детей в храм, чтобы наладить связи, и те, у кого божественной силы ни на грош, легко получали повышение.

Наблюдая за этим всю свою жизнь, Дэйрин превратилась в священника, закаленного жизненными трудностями.

— Необходимо помочь людям, страдающим от последствий войны, с адаптацией в обществе.

Раклион долго воевал с Сорвеном.

Дэйрин дважды отправляли на поле битвы. Там нужны были не только воины, но и священники с врачами.

Причем священник — человек, который может одновременно обеспечить психологическую стабильность и применить медицинские навыки, выполняя работу сразу за двоих.

А это значит, что Дэйрин чуть не умерла, выполняя обязанности за двоих.

Она пристально посмотрела на главного священника.

— Я уже дважды была на поле битвы, а теперь мне предстоит лечить последствия.

Даже на первый взгляд это казалост крайне тяжелой работой.

Те, кто хотя бы раз побывал на войне, понимали, насколько тяжело это переносится. Знали лишь те, кто сам это испытал.

— Этим людям требуется божественная помощь больше, чем кому-либо.

— Кажется, мне самой нужна такая помощь.

Финансовое исцеление или, может, продвижение по службе...

Священники не могут зарабатывать деньги лично для себя. Все доходы храма являются общественными средствами.

Сколько бы Дэйрин ни трудилась, ничего из этого не попадало ей в руки.

Она выросла в храме и считала это само собой разумеющимся. Её вполне устраивало, что она не голодает и не мёрзнет.

Однако, после того как несколько раз чуть не погибла на поле боя, ее мировоззрение изменилось.

— Разве это не похоже на то, чтобы уступить глоток воды тому, кто прямо сейчас умирает от жажды?

— А если умру я?

— Ты обретёшь вечный покой в объятиях Бога.

Последний раз она была тронута этими словами семь лет назад.

Ах, раз Бог спасает, нужно стараться изо всех сил!

Будучи юной и наивной она именно так и думала, действительно выкладываясь до последнего, работая изо всех сил.

Теперь она поняла истинный смысл этих слов.

Они означали, что если умрешь, то всё закончится.

— А если будет тяжело до самой смерти?

Дэйрин потребовала более реальной и конкретной компенсации.

Взгляды двух людей, не желавших уступать ни на йоту, пересеклись.

Главный священник не зря занимал своё место.

Он умел отличать угрозу от обычного диалога и использовать это по назначению.

— Все это время я был свидетелем выдающихся способностей святой Дэйрин, которая неустанно распространяла волю Бога. Действительно прискорбно, что в Центре до сих пор не оценили этих способностей и искренности, — сказал он.

Дэйрин слегка приподняла бровь.

Приманка сработала.

— Если ты успешно завершишь это дело, то не только Центр, но и семеро детей Бога признают способности святой Дэйрин.

Эти слова означали: «Я обеспечу тебе повышение».

Ответ, которого она ждала, прозвучал.

Только тогда девушка смиренно приняла свою обязанность.

— Куда бы ни пожелал Бог, туда и должен отправиться священник. Это и есть причина его существования.

— Я так и думал, что именно это скажет святая Дэйрин.

Два человека, достигнув взаимопонимания, снова искренне улыбнулись.

— Так когда мне начать, и кому я должна помочь?

— Чем раньше, тем лучше, верно? Тебе нужно будет заботиться только об одном человеке.

Неожиданно вновь подкралось чувство беспокойства.

Об одном человеке?

Это не совсем то, что она ожидала.

Работа в госпитале для демобилизованных солдат — совсем другая.

Чем меньше пациентов, тем больше проблем.

— Герой этой войны, боец восьмой дивизии.

Кажется, беспокойство никогда не бывает беспочвенным.

Дэйрин горько усмехнулась.

— Ха-ха, ха. Те самые «бешеные псы поля боя»?

— Не «псы», а только один «пес». Пожалуйста, позаботься о нем.

Даже главный священник не отрицал, что он пес.

Восьмая дивизия армии Раклиона, прозванные безумными псами поля боя.

Кто же они такие? Это была небольшая группа людей, которая принесла победу Раклиону, находившемуся в крайне невыгодной ситуации.

Их существование было засекречено, так что неизвестно, где они были собраны и как проходила их подготовка.

Внешнему миру даже не было известно о существовании восьмой дивизии, и только те, кто находился на передовой, знали о них.

Дэйрин несколько раз видел их мельком. Вся их одежда была заляпана кровью, а в глазах горел безумный огонь.

Они не могли распознать даже своих союзников и бросались на них.

Так они и получили своё прозвище — бешеные псы поля боя.

— Почему именно я?

Закрыв лицо руками, Дэйрин застонала.

Даже если бы не была святой, служащей воле богов, а самим Богом, она всё равно не была уверена, что справится с этим безумным псом.