Пески Мори и снега Ноя были воплощением их самого сильного чувства, которое давило на них всю их осознанную жизнь. Ной не ощущал тепла и уюта в своей жизни, только холод одиночества и ветра, с которыми он боролся каждый день, чтобы идти дальше, проживая жизнь в скитании по чужому миру, в котором он воспринимал себя чем-то лишним, инородним. Мори не помнит своего прошлого и считает, что его и не было вовсе, вся её жизнь - это предвечное, в котором обычная жизнь человека лишена всякого смысла. Поэтому её цель заключается в поиске смысла, чтобы двигаться дальше, от чего весь ее путь - это песок, который не может собраться в единое целое и существует в виде неопределенной структуры из набора моментов и пережитых эмоций в лишенном контекста предвечном. Её жизнь - ничто, оказавшееся частью этой реальности, в которой невозможно найти ничего кроме бесконечных блужданий в поисках чего-то настоящего, вне этого вымышленного пространства. Ной не прожил достаточно долго, чтобы вовремя увидеть то, к чему по-настоящему стремился, а Мори не прожила реальную жизнь, чтобы понять есть ли у неё стремления вовсе.

В воздухе предвечного Мори всегда витал приятный запах хвои, который она полюбила с первого вдоха как только ступила на твердую поверхность дороги, вдоль которой стояли ровные ряды вечно зеленых деревьев. Но сквозь приятное состояние сна, она все больше чувствовала, что прохлада хвойного леса стала сменяться тяжестью пыли, витающей в жарких лучах, вновь ярко оранжевого солнца. Неприятное ощущение от заката на бесцветном небе, стало вызывать тревогу и Мори проснулась с некой пустотой в груди, еще не заметив, что Ной исчез.

После того как она открыла глаза и увидела пустую кабинку, Мори продолжала сидеть в том же положении, в котором уснула. В полной тишине она разглядывала пустые сидения и тусклые огоньки парка сквозь запотевшие окна. Неведомый ранее страх сковал её губы и не позволял произнести ни единого слова, только напряженные выдохи и быстрые вдохи. Желание позвать его, спросить где он, выйти наружу и прокричать это со всей силы было единственным и невозможным. Сухой песок, скопившийся толстым слоем на полу, сковал её ужасом от того, что она видела свое прозрачное тело.

“Н-нет, почему он ушел? Неужели это потому что, я сказала, что привязалась к нему?” - Очертания света стали расплываться в глазах и к груди подкралась колющая тяжесть, а во рту появилась горечь.

Она попыталась встать, но рыхлый песок и слабость в ногах не позволяли сделать и шага, чтобы выйти наружу. Однако её еще поддерживала вера в то, что он не ушел далеко и у неё будет возможность его остановить, ведь это был не первый раз, когда Ной оказывается чем-то подавленным и ведет себя отстраненно. Собравшись с силами она схватила свою ногу и потянула её на себя, сначала левую, затем правую. Мори рукой ухватилась за металлическую ручку тяжелой двери и прижалась плечом к её краю, чтобы всем своим маленьким телом надавить и открыть её. Но из-за песка её ноги проваливались и дверь не поддавалась, только спустя нескольких слабых ударов ей удалось постепенно начать открывать дверь, лишь по паре сантиметров за раз.

С долгими стараниями и болью в плече у неё получилось вырваться, едва не сорвавшись вниз по ступеням. Снаружи были следы из снега, которые очевидно оставил за собой Ной и, к её удивлению, которые никуда не вели, лишь три шага вперед и три шага назад. Она оглянулась по сторонам, обернулась назад, но не могла понять куда Ной ушёл, будто вернулся обратно и испарился. Странные обстоятельства его исчезновения и этот снег, что всё ещё не растаял, заставили её сделать пару шагов вниз по ступеням и посмотреть вверх. Ни в одной кабинке не было человеческого силуэта, только прозрачные окна, за которыми жарко и тускло бликовало оранжевое солнце.

- Н… Н…! - Её голос не мог к ней вернуться и ей удавалось лишь со сдавленным от тревоги горлом гулко произносить одиночные звуки.

Абсолютная тишина в окружении глубоких теней заставляла свернуться в комок и ждать, когда эта бесшумная буря пройдет, когда касание чьей-то руки к её плечу поможет развеять это невыносимое состояние ожидания. Колесо обозрения давно начало свое движение, но ничего не происходило, только песок постепенно сыпался на голову Мори, который нескончаемо падал вниз из той кабины, качающейся от ветра, когда она достигала самой верхней точки колеса.

Она села напротив выхода и ждала, когда за очередными стеклянными дверьми покажется силуэт Ноя. Возможно он просто вернулся не в ту кабинку, решил побыть один и уснул, возможно его уже нет и вместо него будет лишь холодный снег, но не было и этого, только пустые сидения, освещенные тусклым оранжевым светом потолочных ламп.

Спустя долгое время ей пришлось отвлечься и первое что ей захотелось сделать, это вновь просмотреть целую колоду карточек, которые она хранила во внутреннем кармане своей белой куртки. Странные существа с милыми мордочками, разные сладости, другие люди, фейерверки, дома, реки, леса, берега морей и прочие пейзажи, вещи, которые она никогда не сможет воплотить, потому что не понимала как они выглядят в реальности. Как живут люди, что внутри их домов, как делается их еда и как летают эти черно-белые толстые птицы, как шумят реки и о чем стрекочут насекомые в густых лесах. Ей было трудно представить то, чего она никогда не видела в жизни и появление Ноя было самым большим счастьем, он буквально мог показать ей все эти миры на застывших во времени картинках. Желание использовать его, чтобы обманом увидеть эти места и вещи, изначально скрывалось за просьбой найти других людей. Постепенно она стала привязываться к холодному, но одновременно самому живому человеку. Казалось бы, если бы такая незначительная вещь была раскрыта, то ничего бы не изменилось, но чем дольше она находилась рядом с ним и чем дальше они уходили вперед, тем труднее становилось рассказать ему об этом. Сейчас, потеряв Ноя, её терзало чувство, что она вовремя не призналась ему в этом и совершила ошибку: так легкомысленно придумать нелепую причину, чтобы удержать его. Глупое соглашение о “взаимовыручке” не дало им вовремя сблизиться и не дало ей рассказать о своих чувствах раньше. Таково было мнение Мори и эти красные огоньки на колесе становились всё более раздражающими и её охватила злость, что Ной ушёл ничего не сказав, будто для него всё это ничего не значило: словно долгие разговоры были пустым звуком, словно его внимание было фальшивым, словно это не он так волновался, когда она впервые стала рассыпаться песком на его глазах.

Обида и злость разносились волнами вокруг неё и обращали всё вокруг в песок. Её терзала мысль, что Ной бросил её одну и ушел после всего через что они прошли. Ей было бы достаточно если он сказал бы о своем намерении продолжить идти в одиночку ей в лицо. Мори чувствовала себя преданной, но понимала, что за обман ей не положено это чувство. Это путало её мысли и единственное что было на поверхности этого омута противоречивости: грусть от потери того, в кого она успела влюбиться.

Покинув парк аттракционов за ней тянулся горячий след из песка и пыли, иссохших деревьев, прогнувшихся палаток от сорванных тросов и осевшего на их полотне песка, мигающих фонарей под скрип тяжелого колеса обозрения и колких воспоминаний, которые возникали всякий раз, когда она проходила мимо тех самых мест, где Ной показывал ей что-то новое и удивительное.

В руке она твердо, но все еще нежно, сжимала плюшевого енота. Жаркий ветер раздувал её длинные волосы и испарял каждую слезу, которая упорно норовилась показаться на её глазах. С каждым порывом её расстегнутая куртка раздувалась и из её кармана вылетали карточки, которые она так долго собирала и бережно хранила ближе к груди, к сердцу, как знак стремления следовать своему зову и найти свое счастье в разных местах бесконечного мира.

Пустой взгляд стремился в горизонт, туда, откуда она пришла, где ее ждет пустыня, которая вот-вот покажется за очередным горизонтом, где ее ждет очередная вечность под толщей серых волн.

“Там я усну и со временем потеряю память, я забуду обо всем и всё начнется с начала. Неужели это происходит не впервые? Может быть именно поэтому я ничего не помню? Сколько я уже живу в этом мире?” - Эти вопросы преследовали её до тех пор, пока она не дошла до придорожного кинотеатра, в котором было самое сильное ее воспоминание, когда она чувствовала как прижала его к своей груди и делала вид будто всё еще спит. Этот момент был так приятен, но даже он был очередной ложью, будто вообще всё в их взаимоотношениях было фальшью.

Открыв дверь, она оказалась в когда-то приятном зале с веселыми оранжевыми диванами, которые сейчас хотелось стереть в пыль. Мори прошла в центр к дивану, под единственным лучом света от светильника, и легла на него, поджав колени ближе к себе. Понимание, что ничего больше не повторится, вонзилось словно копье и невыносимо заставляло сжаться от обиды и тоски. Внутри помещения с ревом поднялся сильный ветер и вихрем закружился в танце, сметая всё вокруг Мори. Порывы с силой отбросили всю мебель в разные стороны, подальше от центра, и бушевали до тех пор, пока они не вырвали из сильных объятий плюшевую игрушку и их владелец не подняла полные слез глаза.

Снова оранжевый свет солнца и глубокие тени от крон сосен, словно челюсти зверя, обрамляли края асфальтовой дороги. Мори продолжала идти вперед, её желание вернуться обратно было так же сильно как и боль, которая все сильнее сдавливала сердце по мере того, как далеко она уходила от тех мест, где её связывали воспоминания о единственном человеке, которого она повстречала. Её карман с карточками пустел, она потеряла свои брелки и прочие мелочи, которые напоминали ей о Ное, кроме потрепанного плюшевого Енота, который покрылся пылью и местами выцвел от палящих лучах ядовито-оранжевого солнца.

Она шла вдоль края своего мира с мыслями о том, что находится на дне этой пропасти, блуждала в лесу одинаковых сосен и думала, что всё это было сном, что она всегда была одна и ей всё это просто привиделось. Еще немного и тоска была бы повержена забвением, но перед её глазами возникло кафе, в котором она провела бесчисленные бесконечности в попытках создать дорогу вперед, и в котором она долгие месяцы ждала когда Ной придет в себя после того, как он упал прямо с небес и практически не исчез от проклятия снега.

Колокольчик звонко прозвучал над открывшейся дверью и оранжевые лучи упали на порог старого кафе. Когда-то яркие краски превратились в палитру из блеклых оттенков красного и серого, которые в корне не могли сочетаться друг с другом и вызывали дискомфортное чувство возвращения в прошлое, которое потеряло свое значимость. Мори села на высокий стул рядом с прилавком и увидела нетронутую порцию блинчиков с клубничным джемом, но как только она подняла вилку, тарелка стала пустой и насмешливо отражала свет гудящих ламп свисающих на потолке. Ничего не почувствовав она подняла голову и увидела двери за которыми была та самая “кухня”, на которой, по словам Ноя, делались те самые самые оладьи, и последняя мысль промелькнула в её голове:

“Пора возвращаться туда, где всё начнется заново.”

Мори даже не заметила, как оставила абсолютно всё позади: дорогую сердцу игрушку, оставшиеся карточки, которые были смыслом ее жизни, воспоминания, которые подарили ей незабываемые эмоции и саму себя, которая смогла стать кем-то другим из-за одного особенного человека.

Глаза окутала усталость и расплывчатое очертание темного неба проплывало в течении целой вечности, пока тело медленно сливалось с многотонной толщей песка бесконечно серого моря. Мысли прерывались на бесцветные сны о том, как она вновь говорит с Ноем и просит его о чем то. Сначала это были просьбы увидеть невиданный ею закат, затем просьбы сменились мольбой не дать ей уйти, а после, словно в трансе, её мысли зациклились на часах, которые все время время стремились вперед, но не могли пробить нужный час.

Застряв в песках своего предвечного Мори стала постепенно возвращаться к своему прежнему состоянию, но эти сны не давали ей покоя. Всё происходило одновременно наяву и во сне. Незнакомый, но дорогой человек обещал ей показать небывалый закат и она с нетерпением ждала этого, возлагая надежды, что он справится с самим собой и найдет выход из предвечного. Теплые чувства и некая тоска стала приливами и отливами в песчаном море, которое практически поглотило Мори, пока теплая рука не прикоснулась к щеке её маленького лица и усталый голос не произнес: “Наконец-то, я нашел тебя! Мори!”.