— Ох, как я рада, что ты в порядке, — леди Айрис ласково погладила меня по голове. Раф стоял в стороне, усталым взглядом оглядывал мою комнату. — Ужасная ситуация! Надеюсь, злоумышленника поймали.

— Да-а, Андреа выгнали без рекомендаций, — ответила я, хотя и не была уверена в виновности служанки.

Меня напрягало и молчание Рафаэля. По словам братьев и слуг он навел здесь много суматохи, стоило мне потерять сознание. Однако сейчас мальчишка выглядел безучастным, безразличным ко всей этой ситуации. А возможно он был настолько зол, что не мог что-либо сказать.

— Хорошо, что это было просто снотворное, — облегченно выдохнула леди Айрис и покосилась на сына. — Рафи, ничего не скажешь? Ты выглядел таким встревоженным, когда вернулся домой, а сейчас даже на Мирабель не взглянул.

Раф наконец поднял глаза и сухо ответил:

— Я задумался.

— Какой же ты скупой, Рафи, — покачала головой леди Айрис, а потом вновь погладила по голове. — Какие у тебя чудесные волосы. Ты так похожа на Микаэлу.

— Мне лестно ваше сравнение, — лучезарно улыбнулась я.

На самом деле, было удивительно, что кто-то мог сказать, что я похожа на свою миловидную мать. Черты моего лица всегда были острыми, и единственное мягкое в нем был лишь подбородок да губы. В остальном же я, как подозревалось, переняла от отца. Даже мои ресницы, которые должны были быть белыми, как у матери, на самом деле черные, как и темные густые брови, перешедшие по наследству от герцога.

— Мама, можешь нас оставить наедине. На минуту, — вдруг сказал Рафаэль, решительно настроенный на серьезный разговор со мной.

Графиня посмотрела на сына и будто вела с ним немой диалог, поскольку минуту погодя понимающе кивнула и с легкой непринужденной грацией удалилась из комнаты. Я успела подумать о том, что она и есть тот самый идеал, о котором мне говорила мадам Севилл, мой преподаватель по этикету.

Я посмотрела на мрачного Рафаэля, который прожигал всю мою сущность взглядом. Открыла было рот, чтобы начать диалог, как вдруг он схватил меня за итак больное запястье и резко прижал к себе. Спустя секунду его руки ненавязчиво обвили мои плечи.

Оказавшись носом прямо около его рубашки, я услышала приятный запах его…душистого масла? Сложно было понять, что именно это был за аромат, но он весьма приятный и…уютный.

Не ожидав подобного, я была не в силах что-либо сказать и лишь распахнула в удивлении глаза, хотя этого он не видел.

— Я…

— Молчи, неосторожная, — прервал он меня, не позволяя выбраться из его хватки.

Не то, что бы я действительно хотела отстраниться — просто была шокирована подобному непривычному для него жесту. Но спустя некоторое время я обвила его талию, мягко улыбнувшись и опустившись носом в его плечо.

Какое-то родное тепло растеклось по телу. Возникло ощущение, будто я впервые могла довериться человеку, могла показать ему свои слабости, свои истинные чувства.

— Я сам не понимаю, зачем делаю это, — тихо-тихо признался Раф.

Меня весьма смущал тот факт, что прижимаюсь к нему, будучи одетой лишь в одну сорочку и тапочки. Однако он так ненавязчиво, так по-дружески меня обнимал, так что все смятения тотчас же отступили.

— Я сорвался… я испугался, что ты больше не… не откроешь глаза. Глупо, ведь так? Как-то опрометчиво, как-то эмоционально.

— А эмоции — это всегда не рациональность и логика, — припомнила я его же недавние слова. Рафаэль усмехнулся и коротко кивнул. — Ничего. Иногда это нормально: следовать собственным эмоциям и чувствам. Мы же люди — не машины.

Чуть погодя добавила:

— Я благодарна тебе за беспокойство. Теперь-то я знаю, что небезразлична тебе.

Вдруг я почувствовала, как в груди его что-то затрепетало. Это было его сердце, которое начало учащенно биться. Тогда Раф поспешил отстраниться и серьезно посмотреть мне в лицо.

— Я должен был тебе сказать кое-что. Ты только не злись от того, что я не говорил об этом раньше, хорошо? — получив мой кивок, Раф выдохнул. — Я второй сын короля. Соответственно — принц.

Я некоторое время следила за его лицом, чуть удивленная от его открытости. Конечно же мне было известно, что именно в этом году он должен был открыть миру свою истинную личность, но я была уверена, что он до конца не будет говорить об этом мне.

Для Рафаэля это, как видимо, не самая приятная тема, так что я пыталась ее обходить и не затрагивать, хотя соблазн был. Так что я была весьма впечатлена тем, что он доверился и рассказал мне свой, пожалуй, главный секрет.

— Ты знала? — Раф изогнул одну бровь, наблюдая за моей реакцией.

— Догадывалась. Слухов много ходит, — пожала я плечами. — Ты собираешься сообщит об этом всему свету? Пойдешь знакомиться с отцом?

Рафаэль скривил губы и опустил взгляд.

— Да. Думал, будет лучше, чтобы ты знала.

— Спасибо за честность. Я действительно благодарна тебе за твою открытость, — мои губы тронула искренняя улыбка.

Когда ночь уже приблизилась и леди Айрис отправилась в свою комнату, я попросила Рафа остаться ненадолго со мной. Мальчишка не стал пререкаться и сел рядом на кровать.

— Знаешь, я совсем не уверена, что это сделала Андреа. Она была одной из самых сообразительных и лучших моих служанок. Ей бы не было это на руку. Разве что…

— Ее могли подставить, — кивнул Рафаэль. — Я тоже, придя в себя, задумался об этом. Честно сказать, я подумал, что все это подстроил твой брат. Ну этот, что с темными волосами, хмурый такой, вечно недовольный…

— Зачем ты описываешь себя, если мы говорим о моем брате? — не удержалась я и склонила голову набок. Рафаэль прищурил глаза и щелкнул меня по лбу.

— Ага, смешно, остроумная. Давай к делу. Как я понимаю, ты тоже предполагаешь, что это он.

— Да. Именно он и нажаловался отцу о побеге. Так глупо, на самом деле: лишь от того, что герцог раньше уделял мне больше внимания, устраивать такие детские шалости.

— Возможно, он боится того, что ты займешь его место. Ты намного умнее его, хотя и младше на семь лет.

Я долго посмотрела на него, похлопывая своими густыми ресничками. Рафаэль, заметив это, вопросительно изогнул бровь.

— Чего смотришь?

— Ты сказал, что я умная. Сказал же!

— Любой умнее твоего брата. Я же не сказал, что ты умнее меня. До моего уровня тебе еще далековато.

— Больно надо!

Рафаэль удрученно выдохнул, а потом продолжил:

— Мне нужно с ним разобраться? Припугнуть?

— Не стоит, — задумчиво качнула головой я. — У Эрнеста пробудились способности, так что он и ответить сможет. Да и у нас есть только доводы — не доказательства.

— Значит их надо найти, — холодно ответил Раф. — А потом что?

— Потом разберусь я. Не хватало еще, чтобы отец запретил тебе и вовсе приближаться ко мне. Да и это дело семейное, — загадочно улыбнулась я.

На следующее утро, когда Рафаэль и леди Айрис уехали, я села на кровать и устремила взгляд в одну точку. В голове завязался клубок мыслей, догадок. Андреа не была так глупа, чтобы самостоятельно принести мне чай со снотворным. Соответственно, я понимала, что ее просто подставили.

«Если это действительно Эрнест, то через кого он это сделал?»

Я скосила взгляд на Нэнси, которая мирно прибирала комнату. Если связывать тот побег и «отравление», то становится ясно, что этой истории не последнюю роль играют мои горничные, которые знали о моих планах бегства на фестиваль.

Я сразу же вспомнила тот инцидент в коридоре, где поймала Эрнеста и Кэсси. Тогда я успела подумать, что он просто давал бытовые указания, но что, если это было поручение подсыпать мне снотворное? Однако, почему же так поздно?

— Госпожа, я сделала ваш любимый чай с молоком, — робко сказала Нэнси, выводя меня из потока мыслей. Она поставила на тумбу поднос с чашкой. — Если вы хотите, я могу первая его попробовать, чтоб убедиться, что там ничего нет.

Я глупо похлопала ресничками, припоминая, как и в прошлую жизнь Нэнси была мила со своей неблагодарной и капризной хозяйкой. Как несправедливо было отношение Мирабель к такой очаровательной служанке.

— Не стоит так обременять себя, Нэнси. Это ведь было лишь снотворное. Ничего страшного не произойдет, если я часок-другой крепко посплю, — снисходительно улыбнулась я.

— Ох, госпожа, а если в следующий раз то будет яд? — испуганно пролепетала Нэнси.

Я не боялась этого, поскольку знала, что боги не допустят моей смерти, пока я не предотвращу конец света. Но не могла же я сказать им всем на прямую. Не представляла, какая же у них будет реакций.

«Примут за сумасшедшую или еще хуже».

Я лишь самозванка, подделка. Я не настоящая Мирабель.

— Госпожа? — обеспокоенно позвала меня Нэнси, заметив мое волнение на лице. — Госпожа, не нужно так бояться. Я… я буду лично проверять каждую порцию!

Хоть я и была обеспечена безопасностью, но все так же боялась смерти. Человеческие инстинкты отключить сложно, даже при том, что ты знаешь, что с тобой ничего все равно не случится.

И я очень благодарна таким людям, как Нэнси и Рафаэль, за то, что они всегда знают, что нужно сделать или сказать. В прошлой жизни таких людей у меня не было.

— Нэнси, ты должна знать, насколько я тебе признательна, — искренне улыбнулась я и потянулась к чашке. Испив один глоток чая, я удивленно распахнула глаза. — Вкусный. Спасибо тебе.

В ответ горничная лишь улыбнулась. Испив чай, я поставила опустошенную чашку на поднос и прикрыла веки.

— Нэнси, это ведь не ты рассказала герцогу о побеге?

— Н-нет, госпожа. Честно!

— В таком случае, — я поправила свои волосы и многозначительно посмотрела на девушку, — что ты знаешь об этом?

Нэнси неуверенно оглянулась по сторонам, а потом подошла ближе ко мне, наклонилась к уху.

— На самом деле, госпожа, я заметила, что Кэсси вела себя довольно странно, — тихо поведала мне служанка. — Мы с Андреа весь вечер держались вместе, а Кэсси куда-то сразу убежала. Думаю, что это все неспроста.

Я задумчиво хмыкнула, перерабатывая полученную информацию.

— Спасибо за помощь.

В последующие три дня я все думала об этом, наблюдала за Кэсси, попутно дорабатывала свои платки. Герцог каждый раз за обедом интересовался моим состоянием здоровья. Эрнест вел себя… как обычно. Раф присылал мне письма, где интересовался полученной информацией. Отец, как ни странно, тотчас же забыл про свои угрозы и предостережения и даже был не против нашего общения.

Мадам Севилл оставалась довольной нашими уроками. На одном из последних она сказала:

— Знаете, леди Мирабель, я вижу в вас огромный потенциал. Мне бы хотелось продолжить с вами занятия и в следующем году. Я уже говорила с Его Светлостью, и он согласился только на вашем усмотрении.

— Ох, я буду рада продолжить с вами занятия, мадам Севилл, — я склонилась в легком ненавязчивом реверансе, которому меня научила преподавательница.

Женщина довольно улыбнулась и кивнула, примечая правильность моих движений. Мы еще немного побеседовали насчет дебюта — самого важного дня для любой леди.

— Вы знаете, что должны показать на этом мероприятии все свои достоинства истинной прилежной леди. Вы должны понимать, что ваш внешний вид, ваш партнер и ваши манеры — это неотъемлемая часть вашего образа на дебюте. Ваше платье должно символизировать вашу сущность. Вы должны показать вашу лучшую сторону.

— Хм, хорошо. Будет ли логичнее надеть платье и украшения в соответствии моего рода?

— Украшения — вполне может быть, а вот платье… Не думаю, что это хорошая идея. Красный будет привлекать к себе слишком много внимания. Это не подобает поведению благоразумной барышни. Лучше выбрать что-то пастельное или вообще белое.

Теперь-то я поняла, почему в прошлый раз на Мирабель все так косо смотрели. Она вырядилась в бордовое платье и нацепила на себя золотые украшения, пытаясь привлечь к себе как можно больше внимания. Очевидно, это была плохая идея.

— Белое, что ж. Это хорошая мысль.

— У нас будет еще много времени, чтобы обсудить ваш будущий дебют, — ровно проговорила мадам Севилл, изящно поставив чашку чая на блюдце без всякого лишнего звука. — А теперь обсудим язык веера.

На самом деле я постоянно удивлялась излишней закомплексованности Мирабель. Такая поистине красивая девушка волновалась насчет своей внешности, отчего компенсировала все вызывающими макияжем и нарядами.

«Возможно, в прошлой жизни я тоже была не такой дурной девушкой, однако у меня тоже были комплексы. Хм, забавно».

Когда же я оказалась в этом теле, то с самого первого дня считала себя красивой лишь оттого, что видела картину будто со стороны. Сейчас же, привыкнув к этому телу, я начала замечать некоторые недостатки. Возможно глупые и незначительные.

— Принесите пару книг про браки. Обязательно, чтобы там было что-то про бракоразводный процесс. Ещё прихватите овсяные печенья и можете быть свободны. Я хочу почитать в одиночестве, — сказала я, положив в сторону готовый платок для Себастьяна.

Горничные откланялись и ушли. Я потянулась, разминая все мышцы, устав от пятичасового вышивания. Мне пришлось отказаться от обеда, чтобы наконец закончить работу.

Вскоре Нэнси и Кэсси принесли поднос с печеньем и книги, после чего ушли из комнаты.

Бракоразводные процессы очень длительные и сложные, они требуют много времени и оснований. У отца с нынешней королевой он продолжался в течение полугода. Нужны были веские причины. Например, домашнее насилие, беременная любовница мужа, или наличие у жены любовника. Считается, что тем самым женщина оскверняет честь и достоинство супруга.

«А муж не оскверняет своей беременной любовницей честь и достоинство женщины? Узнай я об этом — надавала бы обоим по рожам и ушла, громко хлопнув дверью, на поиски любовника».

При наличии у супругов детей, их оставляют у того родителя, кто может содержать их. Если дети разного пола, и родители имеют одинаковый доход, то их разделяют по половому признаку — дочерей оставляют с матерью, а сыновей — с отцом. Девочки, оставленные с матерью, имеют право носить фамилию отца и принадлежать к роду.

«Ну хотя бы здесь все цивилизованно».

Разделение имущества прописывается в брачном договоре. Причем, даже крестьяне заключают его, где прописывается доля имущества. Личная собственность супруга не может изыматься другим.

В заключении брачного союза же все намного интереснее. У крестьян все довольно просто — взял, пришел и расписался. У аристократов обязательно должна быть помолвка. Она длится как минимум три месяца. Это сделано для того, чтобы будущие супруги узнали друг о друге больше. У Мирабель с кронпринцем она вообще была заключена на протяжение пяти лет. Это связанно с тем, что нужно было дожидаться совершеннолетия обоих.

Помолвку можно расторгнуть. Если один из потенциальных супругов не доволен своей кандидатурой, то он может разорвать соглашение. Однако объявлять о расторжении может только родитель, глава рода. Если одна из сторон не довольна выбором, то помолвка не может состоятся.

В случае Мирабель и Даниэля все сложно. Отец, даже если я буду упрашивать его не делать этого, не сможет отказать королю. Тогда может поплатиться весь наш род. Для короля это будет почти что измена. Поэтому, остаётся только взять все дело в свои руки. Кронпринц все равно расторгнет помолвку со мной, но я должна сделать это первой!

Для девушки расторгнутая помолвка равносильна позорным клеймом, от которого трудно избавиться. Даниэль знал об этом в прошлом и сам предложил Мирабель от своего имени разорвать помолвку. Но та в свою очередь упала перед ним ниц в слезах, моля не оставлять ее одну.

Поэтому я собираюсь первой сказать Даниэлю о разрыве. Желательно перед тем, как он встретит Амелию.

— Фух! Почему все так сложно? — я упала на кровать, закрыв книгу.

Причины по которым я могу это сделать таковы: неудовлетворение партнером, осквернение и унижение со стороны жениха, наличие у другого любовника. Я бы могла с треском и грандиозным скандалом заявить о последнем, тем самым унижая Даниэля.

Помолвка произойдет спустя два месяца, после моего четырнадцатилетия. Я даже записала это в своем блокноте...

«Стойте... Блокнот!»

Я вскочила с постели и подбежала к письменному столу, открыла ящик и достала блокнот в тканевой обложке с несколькими драгоценными камнями. Там я записывала все знаменательные события на случай, если вдруг забуду об этом. Для надёжности я закрепила блокнот кодовым замочком.

«Хах! Вот ты и попалась!»

Дело в том, что у меня есть привычка близкая к перфекционизму — я поворачиваю все кольца на одно и то же число. Я всегда это делаю, и прекрасно помню, как сделала это тогда. Но сейчас все они хаотично повернуты. Это могло означать лишь то, что кто-то решился порыться в моих записях. Но был единственный человек, который видел, что я что-то пишу в этом блокноте и как я кручу кольца.

Я не удержалась от злодейской ухмылки. Насколько же это все оказалось легко.

— Госпожа Мирабель! Госпожа Мирабель! — за дверями послышались взбудораженные мужские голоса.

— Что там? — раздражённо спросила я.

В покои ворвалась пара запыхавшихся рыцарей.

— Что там? Отвечайте! — потребовала я. Если они посмели забежать в мою комнату без моего разрешения, то должно было случиться что-то нечто важное.

— Ваш раб... Которого вы привели в особняк... Он... — не мог связать слова один из них.

— Он пытался сбежать, — закончил за него товарищ.

Другого и не ожидалось. Я едва ли могла выдавить из себя удивление.

— Вы же поймали его? — скучающе спросила я, оперившись локтем о стол.

— Конечно, леди. Он в вестибюле. Там уже ждёт и герцог. Он приказал нам осведомить вас о побеге вашего раба, — ответил второй, пока первый пытался отдышаться.

— Что ж, не будем заставлять отца ждать, — сказала я, положив блокнот обратно в шкафчик стола.

Как и сказали те двое, в вестибюле нас ждали герцог и Лой, которого держали несколько рыцарей.

— Мирабель, думаю, тебе уже известно произошедшее, — отец повернулся ко мне, как только услышал, что я спускаюсь по лестнице.

— Да. Но я бы хотела знать подробности, — лаконично попросила я.

Здесь было много рыцарей. Я успела подумать о том, что было бы неплохо, представ я перед ними благородной леди.

— Сэр...Джон, верно? Вы главный первого блока, не так ли? — обратилась я к коренастому юноше, стоявшему рядом с отцом. Он вздрогнул и чуть покраснел.

— Д-да, госпожа, — ответил рыцарь, явно не ожидая, что я спрошу его.

«Ах, Мирабель, спасибо тебе за то, что ты любила кокетничать с рыцарями. Твои знания хоть как-то мне пригодились».

— Ох, нет. Зовите меня леди. Вы же не мои слуги, а защитники. Сэр Джон, доложите ситуацию.

Все рыцари вытаращили свои глаза, не ожидая подобного от маленькой невоспитанной девочки. Даже герцог был в шоке.

— Ваш раб двадцать минут назад был обнаружен у главных ворот. Он напал на рыцарей, что тогда были на смене. Но подмога сразу же прибыла, — поведал с командным тоном сэр Джон.

— Вот оно как… — тихо произнесла я и перевела взгляд на Лоя, сидящего на коленях. Значительных следов побоев не было — уже хорошо.

«Не успел нормально излечиться, как уже подался в бега. В такой легкой одежде. Надеюсь, ты додумался взять с собой хотя бы запасы».

— Я так рада, что у меня есть такие защитники, как вы, — я взяла за руки сэра Джона. — Надеюсь, те рыцари, что были на смене не особо пострадали. Я бы хотела передать им сладости. Всем рыцарям. В знак признательности.

— Д-да ч-что вы, госпо... леди, — рыцарь покраснел. — Не стоит. Это наша работа.

— Леди, это счастье служить вам.

— Леди так добра к нам.

Другие рыцари начали шептаться между собой, смущенно глядя на меня. Вероятно, моя признательность их обрадовала, так что обо мне пойдут хорошие слухи среди них.

Я покосилась на Лоя. Конечно, весь этот спектакль был устроен и для него тоже: он должен был увидеть, как хорошо я отношусь к подопечным и верным мне людям. Однако, не стоит забывать и про дисциплину.

— Ах, только вот те двое рыцарей посмели без моего разрешения вбежать ко мне в комнату, — я ненароком показала на тех двух грубиянов. Теперь все злобные взгляды были направлены в их сторону. — Это непростительно. А если бы я переодевалась, или была бы в неподобающем виде? Я думаю, их стоит научить этикету.

— Вы посмели зайти в комнату вашей хозяйки без разрешения? — прогневался отец.

— М-мы спешили. Совсем забыли про это... — начали оправдываться они.

— Не беспокойтесь, леди. Мы хорошо обучим их, чтобы они более не посмели вбегать к вам в комнату, — сэр Джон посерьезнел, сжал мои пальцы, а потом, поднеся к губам мою руку, поцеловал ее. — Слово рыцаря.

— Я очень надеюсь на вас, сэр Джон, — в ответ я улыбнулась. — А теперь, прошу всех покинуть вестибюль и оставить меня с Лоем. Даже вас, отец.

Все в удивлении замерли.

— Н-но, леди! Это опасно! Вдруг он захочет напасть на вас! — обеспокоенно запротестовали рыцари.

— Ох, прошу вас. Мы в ответе за тех, кого приручили. Поэтому, прошу, не мешайте мне самой наказать моего раба. Если что-то произойдет, то вы услышите это.

Все переглянулись, но в конце концов посмотрели на герцога, который больше всех сомневался в этой идее.

— Отец, — обратилась я к нему, состроив жалостливое выражение лица. — Вы же всегда говорили мне об ответственности. Я готова понести ее сейчас. Прошу, оставьте нас наедине.

Он поджал губы, но все же согласился, скорее ссылаясь на мои слова об ответственности. Рыцари вышли за дверь, а отец поднялся к себе в кабинет. Когда наступила полная тишина, и мы с Лоем остались наедине, я подошла к нему.

— Ох, не думала, что ты такой глупый, — мои слова его удивили, что он соизволил поднять свой взгляд на меня. — Тебе следовало хорошенько подготовиться, перед тем как бежать, а то у тебя ведь и плана не было.

Властно подняла его подбородок пальцем к себе.

— Что ты планировал делать, когда сбежишь? Открою секрет: ты либо умер бы с голоду, либо тебя поймали другие непорядочные люди, покупающие таких как ты ради развлечения. Но, — я отпустила его подбородок, — понять тебя можно. Ты жаждешь свободы, и это в твоём праве. Я не заставляю тебя полюбить меня, но ты хоть задумался, как я могу тебе помочь?

Фэйри удивлённо похлопал ресницами.

— Только задумайся — ты находишься под покровительством леди знатного рода, являешься ее личным рыцарем. Как думаешь, если ты достигнешь необычайных высот, какова вероятность того, что ты не станешь королевским рыцарем. Свободным. Я сама предоставлю тебе возможность вскрыть горло твоему старому хозяину. Но только если ты позволишь мне помочь. Ты ведь и сам понимаешь, что я единственная, кто может привести тебя к свободе. Так, воспользуйся мною, Лой.

Да, вероятно, я сейчас весьма удивила его таким заявлением. Рыцарь, конечно, не является полностью свободным. Он привязан к клятве, которую даёт своему господину на мече. Но эта позиция получше какого-то безродного раба.

— Ах, какая жалость. Ты такой нетерпеливый, — я зевнула. — Я хотела перед Рождеством, добившись разрешения отца, поехать в столицу с тобой и купить там вещи. Ох, это теперь будет трудно: отец злится на тебя. Да и как я могу теперь верить тебе? Ну хорошо. Будем считать это твоим наказанием. Прошу, подумай над моими словами хорошенько. Я действительно благодарно отношусь к тем, кто мне верен, но предавших меня людей я истребляю с корнем. И скоро ты сам в этом убедишься. Стража!

Рыцари, только-только услышав мой голос, вбежали в вестибюль. Увидев меня в целости и сохранности, поднимающуюся по лестнице, они замерли, дожидаясь последующих приказаний.

— Отведите его к себе, не нанеся никакого вреда. Я отправлю прислугу, чтобы она подтвердила его хорошее состояние.

— Госпожа! — тут послышался со спины незнакомый голос. — Почему вы выбрали меня тогда на аукционе?

Я в удивлении распахнула глаза и обернулась назад, глядя на только что заговорившего Лоя.

— Я подумала, что мы могли бы быть хорошими партнёрами. Ты помог бы мне, а я — тебе. Докажи мне, что ты действительно стоишь моих денег. А если нет — что там делают с непригодными псами?

Рыцари подошли к Лою и схватили его за локти, поднимая фэйри с колен.

— Повесьте на дверь замок. Не хотелось бы, чтоб он доставил вам еще больше проблем, — приказала я, не поворачиваясь назад. За спиной послышались шорохи и тяжелые вздохи.

Стоило мне вернуться в комнату, я сразу же заметила на столике письменный ножик. Мои ватные ноги сами понесли мое тело к нему. Перед тем как взять ножик, я оглянулась по сторонам и, поняв, что рядом никого нет, поднесла лезвие к пальцам.

— Как же это глупо, — тихо сказала я себе под нос, а потом плавным неспешным движением провела острием по подушечкам пальцев, ощущая приятную боль, которая порой меня действительно пугала.

В бедрах что-то остро кольнуло, напоминая о старых шрамах. Я нервно сглотнула и поднесла пораненный палец к губам. Кровь, попавшая на язык, отдала солью.

В этот самый момент в комнату ворвались Нэнси с Кэсси. Увидев такую интересную картину, горничные испуганно переглянулись.

— Г-госпожа, что случилось?

— Просто поранилась. Засмотрелась на блестящее лезвие, — с легкой улыбкой ответила я, отложив ножик обратно. Тогда Кэсси удрученно выдохнула.

— Нэнси, зачем ты оставила нож на столе? У нас госпожа любопытная! — качала она головой. — Я принесу медикаменты.

Когда Кэсси развернулась и ушла, Нэнси провела меня в ванную комнату и промыла рану. Действительно удивительным мне показалась суматоха из-за такой мелкой царапины.

Кэсси принесла медикаменты и отдала их Нэнси, чтобы та окончательно обработала и перевязала рану. Девушка ловко справлялась с бинтами, расчетливым взглядом наблюдала за собственными действиями.

— Нэнси, ты случаем не училась лекарскому делу? — спросила вдруг я. Она чуть вздрогнула и посмотрела на меня.

— Мой дядя — лекарь семьи Ревель, — вы его знаете, — мама работает в столичном госпитале, а отец вечно лечит коней. Так что это у меня, считайте, в крови.

— Думаешь после работы заняться семейным делом? Почему не нанялась в подручные к своему дяде? — задумчиво поинтересовалась я.

— Вы видно не помните: мне было четырнадцать на момент моего поступления на работу здесь. Опыта такового не было, про отсутствие обучения вообще молчу. Но не думайте об этом.

Когда Нэнси закончила с перевязкой, я попросила ее выйти. Оставшись с Кэсси наедине, я поманила ее к себе пальчиком. Девушка, неуверенно оглянувшись, подошла ближе.

— Что ты думаешь об Андреа? — спросила я, сцепив руки в замок перед собой. — Вся эта история меня очень волнует. Хотелось бы услышать и твое мнение на этот счет…

— Она гнусная злодейка! — воскликнула Кэсси. — Как она могла посметь так поступить с госпожой? Это ужасно! Как же хорошо, что ее выгнали.

Я довольно улыбнулась и сощурила глаза.

— Вот как. Значит, это не ты рассказала брату о моем побеге?

Кэсси неожиданно вздрогнула, радостная улыбка сползла с ее лица. Она нервно посмеялась будто с шутки.

— Н-нет, что вы, госпожа. Как бы я посмела?

— Хм, ну хорошо. Можешь быть свободна. Спасибо за твое мнение.

Глубоким вечером, когда я уже готовилась ко сну, ко мне зашла Нэнси.

— Вы что-то хотели, госпожа? — спросила девушка, все так же приветливо улыбаясь.

— Слушай, Нэнси, ты ведь разбираешься в лекарствах и токсинах? Не могла бы ты рассказать мне о таком яде, который работает на людях, но не на марлов?