Глава 7: Груз

*Сабрина*

-Как же ты заебал стучать..

Я закатила глаза и раздражённо рявкнула на напарника. Он уже несколько минут сам того не замечая, выбивал нервную дробь пальцами по ржавому ограждению, уставившись в пустоту.

-А?.. Ха-ха.. Извини, что-то задумался и отвлёкся.

Он сразу посмотрел на меня удивлённым взглядом от того, что его внезапно вырвали из размышлений и неловко посмеялся.

-Ты главное не нервничай.

Тут же добавил он с ехидцой в голосе, приняв свою привычную расслабленную позу. Он откинулся на ограждение, с лёгкостью поймав равновесие, и положил руки на приклад винтовки, висевшей на груди.

Я лишь бросила на него короткий, испепеляющий взгляд и снова уставилась в темноту. Несколько минут тянулась гнетущая тишина, нарушаемая лишь шелестом песка на ветру. В конце концов, терпение лопнуло.

-Тебе шеф не говорил сколько мы ещё будем тут торчать? От моих вопросов он сбегал, как мальчишка, а ведь мужик-то здоровенный, ей-богу...

Мой голос был полон раздражительности и недовольства от того, что нам приходится тут торчать без каких-либо внятных объяснений. Несколько часов мы уже стояли на этом ночном посту, цели и детали которого нам толком не объяснили, не говоря уже о том, что мы понятия не имели когда нас сменят другие, ведь торчать нам вдвоём всю ночь тут - абсолютно не хочется.

-Не..

Ответил он очень легкомысленно, после чего сладко зевнув.

Его ответ меня совсем не подбодрил или удовлетворил, а скорее наоборот. Я повернулась к нему головой, нахмурилась и начала пилить недовольным взглядом, ожидая нормального ответа

Заметив давление с моей стороны, он немного улыбнулся, поддался и чтобы меня успокоить, все таки ответил:

-Насколько мне кажется, мы тут будем пока не прибудет Рашид вместе со всеми остальными и транспортом.

Слова из его уст сейчас звучали очень беззаботно, не отрывая взгляд от ночных барханов, покрытых сухими кустарниками и пролетающих мимо птиц.

-А кто, блять, знает когда будет этот транспорт?!.. Я этим дерьмом уже сыта по горло, за кого он нас держит?!..

Недовольство в моём голосе усиливалось, пока не перешло в откровенную злость на эту по моему мнению идиотскую ситуацию, в которой мы сейчас пребываем.

-Сабрина..

Его голос прозвучал мягко, но устало, будто он уже тысячу раз проходил этот круг.

-Ты ведь знаешь прекрасно в каком положении находится наше поселение и его жители... Нам ещё повезло, что мы совсем как тараканы не грызём землю ради куска хлеба, что как собакам подкидывают изредка эти гиены из Метрополии..

Он говорил с понимающей снисходительностью человека, который давно смирился с жестокими реалиями. Смирился так, что они стали его второй кожей.

-Тцк...

Я фыркнула. Он был прав, но это спокойствие, эта аура принятия, исходившая от него, бесила меня ещё сильнее.

Выдержалась короткая пауза в разговоре.

-А касательно груза.. Я думаю ты как никто другая прекрасно понимаешь и знаешь то, что находится внутри этих ящиков.

Эти слова отозвались каким-то холодом внутри, толкая к истине.

-Да...

Я опустила голову, ощущая неподъёмную тяжесть на плечах.

-Я понимаю. Как бы я ни отрицала это сейчас... ничего не изменить. Горькая правда всегда отзывается скрипом на зубах.

Я замолчала, давясь комом в горле.

-Я просто... Я многое пережила, я скряга, но... ты же должен понимать, что меня сейчас гложет. Сколько бы ты ни нёс на себе клеймо душегуба, забирая чужое будущее в обмен на своё... призраки тех, кого ты осквернил, всегда будут приходить по ночам.

Мои слова звучали как тяжёлый металлический скрип в этой тишине ночных дюн, влияние которых по всей видимости и смогло сдуть маску спокойствия на душе, дав прорваться на поверхность грузу, что лежит на сердце.

-Мы должны.

Он сказал холодно, сухо, отрывисто и чётко, не отрывая свой взгляд от песчаной дали.

-Этот мир забрал у тебя и меня наше будущее, так что мы занимаемся в ответ тем же самым, меняя чужую жизнь на свою.

Он неподъёмно тяжёлым взглядом посмотрел мне прямо в глаза.

-Ты ведь прекрасно помнишь как выглядит наше родное поселение, что живёт на обломках древнего фрейтера, словно паразиты? Это место скорее похоже на гниющий труп, а не то, где живут люди. Груз в ящиках перед нами - единственное, что может продолжать наше существование.

Каждое его слово было наполнено отрезвляющей правдой. Я всмотрелась в его глаза и словно источая ледяной ужас, произнесла:

-Но'ре..

Нехотя, мои губы произнесли это проклятое слово, что прекрасно знал каждый житель Метрополии и чтобы никогда не услышать его в своей жизни, молился каждый день.

-Верно. Мы торговцы смертью.

Сказал он сухо, словно поставив точку и отвернулся. Его взгляд снова был направлен куда-то далеко.

Дальше мы просто молчали, не произнося ни слова, не производя ни звука. Я не хотела продолжать этот разговор, а лишь утопала в чёрной гнили наполняющих мою голову мыслей. Сейчас мне точно было понятно то, насколько идиотски наивная с моей стороны была эта причина для разговора, словно я у какая-то маленькая девочка, что не понимает происходящего вокруг.

"Идиотка.."

В этой душной, прокопчённой дыре, зажатой в тисках Метрополии, у нас был только один способ выжить - производить и продавать Но'ре. Гнать этот адский препарат по подпольным каналам, чтобы он разлетался по всему миру, отравляя всё на своём пути.

Но'ре. Самый чудовищный наркотик, который только рождало человечество. Одна доза — и ты уже не ты. Твоё тело, разум, сама душа — всё перемалывается и собирается заново в уродливую пародию на себя прежнего. Говорят, он не убивает, а выжигает душу, оставляя после себя лишь пустую оболочку, обречённую вечно метаться между миром живых и преисподней.

Когда уровень препарата в крови падает, человека накрывает волна боли, перед которой меркнут все пытки мира. Кости будто просверливают изнутри, кожу сдирают заживо, а тело окунают в солёный кипяток. Эта боль ломает любого, превращая в зверя. Матери в припадке ярости разрывают детей, сыновья заливают полы кровью родителей.

Но даже этот ужас меркнет перед тем кайфом, что даёт Но'ре. Сознание множится, дробится на тысячи личностей, каждая из которых испытывает немыслимое блаженство и ясность. Ты становишься богом и рабом одновременно, подписывая договор с самим дьяволом.

И мы... мы были его дилерами. Наместниками ада в мире живых. Разносчиками чумы, которая пожирала этот мир, чтобы мы могли протянуть ещё один день в своём гниющем улье.

Я погрузилась в раздумья и мой напарник заметил это.

-Эй..

Вырвал меня из размышлений Гияс.

-Да?..

Негромко произнесла я, после груза мыслей в голове.

-Не хочешь пойти отдохнуть? Я тут и сам могу постоять, а ты иди проспись. Уверен, что пока ты будешь отдыхать, то ничего не случится в этой тёмной глуши.

Обеспокоенно произнёс мой напарник.

-Но к..

В его голосе звучала неподдельная, почти отеческая обеспокоенность.

-Да, ты прав.. спасибо..

Я закинула на плечо винтовку и окинула его тяжёлой улыбкой.

Пройдя несколько метров, я зашла в небольшое помещение, больше похожее на строительную будку, и без сил рухнула на голую металлическую койку, даже не снимая снаряжения.

-Чёрт..

Я выругалась тихо себе под нос и закрыла глаза. Мой неспокойный от мыслей разум быстро был поглощён в царство сна, что милосердно освобождало голову от всех мыслей, забот и проблем, хотя возможно, просто перекладывая их на завтрашний день. Я тихо заснула.

.

.

.

.

.

.

.

-КХААА!...

Я резко подорвалась, задыхаясь. Что-то тяжёлое и грубое давило на грудь, скребло в горле. Свет резал глаза. Всё тело будто закопали в...

-Чт..чт..-ч-что...

Я попыталась что-то сказать, но вместо слов из горла вырвался лишь хрип.

Я была наполовину засыпана уродливым, грубым песком. Его прилипшие зёрна скрипели на зубах, забивали нос и лёгкие. Я отчаянно закашлялась, пытаясь выплюнуть грязную массу.

Когда зрение привыкло к свету, меня пронзил ледяной ужас.

Пустоши. Но не те, знакомые, унылые, что я с Гиясом почти начала считать домом. Это было нечто иное - абсолютно бесплодное, бездушное, мёртвое. Будто сама земля здесь давно испустила дух.

Я подняла голову. Сквозь плотные, неестественно низкие песчаные облака пробивался холодный, белый, чужой свет.

-Какого хуя...

Замерев в ужасе, я осталась сидеть на земле, неподвижно, не в силах осмыслить картину апокалипсиса, развернувшегося перед моими глазами.