С того дня, как нашей с Тоей дружбе пришел конец, издевательства ни разу не прекращались.

Каждый день на моей парте писали всевозможные оскорбления, а стоило мне их стереть, через пару минут появлялись свежие. С кем бы я не пытался заговорить, меня игнорили. Когда шел в туалет, на меня стабильно выливали ведро воды, точно как в какой-то манге или дешевом сериале. Всё это делалось по указке Тои.

Так прошел месяц, и я уже разваливался как ментально, так и физически.

…Но всё равно ходил в школу. Потому что хотел еще раз поговорить с Тоей и Рури.

Тоя травил меня, сказал даже не приближаться к ним, но я всё равно хотел переговорить с ним в последний раз. Даже если б он меня не простил — мне было плевать. Я хотел хотя бы извиниться за то, что натворил.

С такими мыслями я, несмотря на издевательства, каждый день пытался заговорит с ним, но так и не добился хоть какого-то ответа. Также я пытался поговорить с Рури, но наши одноклассники меня и близко к ней не подпускали.

Я не верил, что это Рури рассказала Тое о моем признании. Я дружил с ней с самого детства, а потому даже представить не мог, что она способна на такое.

В общем, сколько бы они не игнорировали меня, сколько бы не избегали, я не опускал рук.

— Кину, может, прекратишь это наконец? — сказал Тоя, сверля меня взглядом.

Мы стояли за школьным зданием, время было после уроков.

Я пытался поговорить с ним и сегодня, и впервые получил ответ: он попросил встретиться здесь как закончатся уроки

Я обрадовался возможности наконец-то поговорить с ним по-человечески, но он, похоже, позвал меня лишь для того, чтоб положить конец моим односторонним попыткам общения.

— Ты каждый день зачем-то говоришь со мной, и хоть я сказал тебе не приближаться к ней, ты и к Рури лезешь.

— Я просто хотел как положено извиниться перед вами…

— Нам не нужны твои извинения. Повторяю еще раз, больше к нам не лезь, — сказал Тоя, затем развернулся, собираясь уходить.

Мне было как-то не по себе, когда я видел Тою таким.

…Нет, такое ощущение у меня возникло не впервые. Даже в тот день, когда Тоя сказал, что мы больше не друзья, меня почему-то тянуло к нему.

— Слушай, Тоя. Что происходит? Эм… Я поступил ужасно по отношению к тебе, но… знаю, не мне это говорить… но это на тебя не похоже.

— Не похоже на меня?.. — Тоя развернулся и зашагал ко мне, прожигая при этом взглядом.

Затем схватил меня за воротник, толкнул и прижал к стенке.

Удар об стену вышиб мне воздух из груди, и я застонал. Тоя был выше меня, и хоть стройный, он был крепко сложен. Я не мог даже пошевелиться, не то что вырваться из его хватки.

— Ты признался Рури у меня за спиной, а когда я разозлился на это, говоришь, что это на меня не похоже? Ты вообще себя слышишь?!

— Н-нет… я другое имел ввиду…

— Завались, — прорычал Тоя и швырнул меня на землю.

Я упал. Было больно…

— …Ладно, я понял. Раз ты говоришь, что я не похож на себя, я скажу тебе правду, Кину. — Тоя бросил на меня презрительный взгляд.

Никогда я не видел такого страшного выражения у него на лице, как тогда.

«Что это, блин, за правда такая?..» — гадал я.

Затем он заговорил:

— Я возненавидел тебя с первой нашей встречи, Кину. Ты всегда крутился рядом со мной, хотя был во всём хуже меня.

— О ч-чем ты вообще?! Мы же столько времени провели вместе! — Его слова совсем сбили меня с толку.

Ведь такое просто в голове не укладывалось. Мы дружили с самого детства, годами играли в одной футбольной команде. Как я должен был принять то, что Тоя терпеть меня не мог?..

— Меня бесило, что мне постоянно приходилось тусоваться с тобой, вот о чем я. Но у меня не было выбора, если я хотел провести время с Рури. На тебя же мне и секунды тратить не хотелось.

— Ты врешь… это должна быть ложь… — пробормотал я, на что Тоя покачал головой.

— Не вру. Я тебя на дух не выношу, Кину, — что тогда, что сейчас. — Глядя мне прямо в глаза, дал четко понять Тоя.

Так что я понял… нравилось мне это, или нет. Понял, что Тоя и в самом деле меня ненавидел.

— Так вот, чтоб больше не приближался ни ко мне, ни к моей девушке, — добавил он, словно забивая последний гвоздь в крышку гроба. Я так и стоял, не находя слов.

Затем, будто уже сказал всё, что хотел, Тоя попытался уйти.

— П-подожди! Я хочу задать последний вопрос!

— …Чего? Мне больше нечего тебе сказать. — Мне казалось, что под его взглядом я превращусь в льдышку — настолько его глаза были холодными.

Было страшно… но я обязан был спросить.

— Как ты узнал о моем признании, тебе в самом деле сказала Рури?

— Конечно. От кого еще я мог узнать?

— Н-не может быть… Она совсем не такая, она бы так не поступила…

Даже после ответа Тои, я отказывался поверить в это. Я дружил с ней годами — она была не из тех, кто мог просто взять и разболтать о том, что я признался ей.

— Откуда ты знаешь, какая она? Откуда взялась твоя уверенность? Возможно даже, ты ей совсем не нравишься.

— А…

«Он сказал, что я не нравлюсь Рури… Хотелось бы верить, что такого быть не может, но раз Тоя меня не переносит, то, возможно, Рури чувствует то же самое…» — думала какая-то часть меня.

— Наверно, не стоило говорить этого. Ну, какая теперь уже разница, — сказал Тоя безразлично.

— Увидимся, Кину. — С этими словами он развернулся и ушел.

Я же так и стоял, не в силах пошевелиться из-за переполнявших меня мрачных чувств.

— …какого хрена вообще происходит? — Не находя слов, я схватился за голову.

Тоя всегда меня ненавидел, и, возможно, Рури ненавидела меня тоже.

Если я правда не нравился Рури… То лишь я один считал нас друзьями детства, лишь я один дорожил временем, которое мы проводили вместе.

— Наверное, это мое наказание…

Я расплачивался за то, что предал лучшего друга. Получил именно то, чего заслуживал.

Мой лучший друг послал меня куда подальше, а моя подруга детства, которую я всегда любил, возможно, меня не переносила.

— …Что мне теперь делать? — пробормотал я, словно прося помощи. Но никто так и не услышал моих слов.

На следующий день я не пошел в школу.