15. Лжец

«I can't breathe

I can't be

I can't be what you want me to be

Believe me this one time, believe me»

Bad liar

Imagine Dragons (0)

В каждом уголке континента лило как из ведра. В Большой пронойской библиотеке председатель Темар безучастно наблюдал за тем, как крупные капли дождя бьются о стекло.

Обычный правитель (не важно, хороший или плохой, чаще – просто мертвый) знает, что в его владениях произошло. Очень немногие правители, затратив массу усилий, знают, что в их владениях происходит. (1)

Председатель Темар в данный момент не представлял толком даже того, что случилось в Проное, не говоря уже о происходящем сейчас.

Появление Легендарного Лорда внесло хаос в и без того сумбурное празднество, тем самым пополнив пронойский лазарет. Никто не мог с уверенностью сказать, что сталось с доктором Сьюардом. Поговаривали, что тайны мироздания, раскрытые ему Лордом, свели беднягу с ума. Так или иначе, делиться новообретёнными знаниями он был не в состоянии.

Темар, как и прочие учёные мужи, предпочёл забыть о древних тайнах, едва запахло жареным.

Впрочем, думать о собственной трусости долго не пришлось. Мысли сами собой вернулись к той, с кого всё началось, — к девушке, из-за которой вся эта буря и поднялась.

Погруженный в размышления, он не сразу заметил стремительно приближающееся к окну чёрное нечто.

Когда оно приблизилось настолько, что его можно было рассмотреть, мелькнула белая вспышка, раздался грохот и треск разбивающегося стекла.

Лишь чудом Темар увернулся от осколков, разлетавшихся во все стороны, — он спрятался за массивным столом.

«Что за день такой?!» — недовольно проворчал он про себя, осторожно высовывая голову из-за стола.

Его взгляд тут же упёрся в высокую тёмную фигуру. Незнакомец стоял на груде битого стекла в тёмном провале окна, в которое хлестал дождь и задувал беспощадный ветер. Присмотревшись внимательнее, Темар обомлел:

— Л-легендарный Лорд?...

Натаниэль огдяделся и, наконец заметив Темара, направился к нему. Только когда он оказался прямо перед ним, Темар разглядел девушку, которую Лорд нежно прижимал к груди.

— М-мертва?

Натаниэль покачал головой и осторожно опустил ее на стол. Лицо ее было неестественно бледным от холода и сырости, а сиреневые волосы спутались и потемнели от влаги. Присмотревшись, Темар вздрогнул от ужаса: из израненных ступней и ладоней сочилась кровь.

«...И каждый шаг Русалочки отдавался ей нестерпимой болью, будто она ступала по раскаленным ножам…» (2)

— [Позаботься о ней.]

Темар тут же крикнул в распахнутую дверь, и подоспевшие врачи быстро осмотрели девушку, подняли на носилки и унесли.

Только теперь председатель вздохнул с облегчением, отер пот со лба и заметил, что Легендарный Лорд еще не ушел. Он стоял в саду под проливным дождем и неотрывно следил за дверью, в которую вынесли Кайри Бьюкенен.

Казалось, он готов был разорвать каждого, неосторожно приблизившегося к нему. Так, загнанный в ловушку зверь, чувствующий приближение смерти, отчаянно дерется на одном лишь страхе. Увы, и великие мира сего страдают от беспомощности и бездействия.

Однако заметив на себе чужой взгляд Натаниэль опомнился, и напоминала о его состоянии лишь огромная усталость, чувствовавшаяся в каждом его движении.

— [Грей Бьюкенен должен был передать мне… кое-что.] — уронил он.

— О? Но он покинул Проною еще днем…

— [Сбежал.]

Поежившись, но все же сумев сохранить подобие спокойствия под взглядом потемневших глаз лорда, Темар ответил:

— Кажется, он оставил что-то в библиотеке…

— [Передайте Кайри.]

— Сию минуту.

Больше Натаниэль не проронил ни слова. Постояв перед окном некоторое время, он тяжело вздохнул и шагнул в коридор, исчезнув в темноте…

***

Повозка неслась под проливным дождем, разбрызгивая грязь. Напуганный возница неистово хлестал лошадей, и его лицо светлым пятном выделялось в полутьме.

Грей, трясущийся в повозке, все еще не мог поверить: он выбрался из Пронои. Несколько часов назад улицы города остались позади, свобода была почти осязаемой.

Но ликование длилось недолго.

Возница сверху выругался — сдавленно и зло.

Грей похолодел.

Невея молча отодвинула занавеску. Она вгляделась во тьму, и рука ее дрогнула. Позади, в пелене дождя, что-то мелькнуло. И мелькнуло снова, ближе.

Что-то гналось за ними по пятам.

— Господин! — дрожащим голосом позвала она.

Грей не слышал — он скрючился, бормоча невнятные молитвы, обращенные не то к Богу, не то к самому дьяволу.

— Господин, нужно остановить повозку! — повысила голос она.

— Заткнись.

— Слишком поздно что-то менять…

В его измученных фиолетовых глазах — так похожих на глаза Цезаря — плескался ужас. Грей затряс головой и безумно зашептал:

— Нет-нет-нет… Это ещё не конец… нет… должен быть выход… хоть какой-то выход…

Невея приказала вознице остановить лошадей. Тишину разрезал только стук дождя о крышу.

Вдруг на противоположном сидении возник человек.

Грей сдавленно охнул и вжался головой в заднюю стенку кареты.

Натаниэль расслабленно выпрямился и скрестил ноги. (Поза его точно понятна?) Сложив обе руки поверх трости, он не мигая уставился на беглецов. Лица было не разглядеть — только неподвижный силуэт угадывался в темноте.

С бешено колотящимся сердцем Грей дрожащим голосом заговорил:

— О, лорд Натаниэль. — Грей попытался растянуть губы. — Какая... встреча. Ох. Вы совершенно промокли. Отвратительная погода, не так ли?

Он осёкся и уставился в пол.

— О боже.

Невея сложила руки на коленях. Про себя она отметила, что приветствие вышло не лучшим. Впрочем, ожидать от него самообладания сейчас было бы глупо.

Натаниэль неторопливо постучал пальцами по набалдашнику трости. На месте, куда он её поставил, уже натекла небольшая лужица.

— [Я просил тебя доставить мой багаж.]

— Ах, багаж… — улыбнулся Грей, будто вспоминая какой-то пустяк. — Вам его не донесли? Бездельники… Давайте наймем кого-нибудь надежного и…

— [Я бы не стал поручать это тебе, если бы хотел нанять кого-то еще.]

— Ха-ха, вы правы… Но отец так меня искал, я просто не мог себе позволить заставлять его ждать еще дольше…

— [Кайри была ранена.]

— Правда? Боже мой…

Грей улыбнулся — жаль, что не смертельно.

— Теперь она в порядке? Вы же так хотели ее увидеть… Можете ли вы тратить время здесь, со мной?

Натаниэль чуть подался вперёд, и лицо его само собой проступило из мрака — будто тьма признавала за ним право быть увиденным.

Теперь Грей мог разглядеть выражение лица Натаниэля. Тот смотрел на него с кривой ухмылкой — словно пытался сдержать смешок, но не считал нужным стараться.

— [К счастью, я успел вовремя.] — сказал Натаниэль, поднял трость и с силой вдавил ее в грудь Грея. Металлический наконечник холодил кожу даже сквозь одежду.

Невея постаралась слиться с сиденьем и отвернула голову в сторону.

— Я-я, я ее брат! — просипел он.

— [Брат, бросивший сестру.]

— Господин, вы, возможно, не знаете, но для простых людей кровные узы очень, очень важны! Нельзя простить врага семьи! Невозможно!

— [Жаль, что Кайри на это плевать.]

— Неужели… Неужели она послала вас?!

— [Нет.] — помолчав, он продолжил, обращаясь к Невее: — [И она никогда не узнает о том, что случится сегодня, верно?]

Невея перевела взгляд на Грея — тот дрожал, вжавшись в угол, и даже не смотрел на неё.

— Конечно. — ответила она.

— [Умно. Молодец.]

Грей не успел даже закричать. Он рухнул им под ноги, как бесполезный кусок мяса. Быстро и чисто. Идеально.

— Могу ли я узнать… что с ним?

— [Ничего особенного. Просто не может себя контролировать. Он совершенно здоров.] — усмехнулся Натаниэль, пряча трость.

— И… что теперь?

— [Вы отправитесь в столицу и сообщите своему прежнему хозяину, что попали в аварию, и теперь наследник великого Бьюкенена совершенно недееспособен. А если не будете вдобавок попадаться мне на глаза, то проживете спокойно всю оставшуюся жизнь.]

— Дороги никуда не годятся.

— [Несомненно. Очень жаль, что так вышло.]

Молчание затягивалось.

Кажется, Натаниэль не собирался уходить, а Невее просто не хватало духу потревожить его после случившегося.

— [Ты прислуживала Кайри?] — внезапно спросил он.

Помедлив, Невея осторожно ответила:

— Я видела юную госпожу в особняке до отъезда молодого господина на Северный континент.

В повозке снова сгустилась тьма. Лишь глаза Натаниэля поблескивали, как болотные огни.

— [Она всегда была такая?]

— Прошу прощения?

— [Полагаю, да…]

Нахмурившись, он спросил:

— [Разве не понятно, что ее жизнь драгоценна?]

Ответа он, кажется, не ждал. Но Невея всё равно стала припоминать ту далёкую девушку из особняка.

Каким человеком была Кайри Бьюкенен?

Упрямым.

Упорным.

Очень тонко чувствующим…

Справедливым?

— Я всего лишь служанка, но если мне будет позволено сказать… Она никогда не пасовала перед препятствиями.

— [Но не передо мной.]

Никто уже давно не обращал внимания на Грея, бесформенной грудой валяющегося на полу.

— [Преклоняя передо мной колени, все жаждут того, чего у них нет. Власть, силу, богатство, славу, а некоторые посмелее желают и чего большего — моей преданности…] — он запнулся, — [И лишь она рискует жизнью ради…]

Вскоре Невея потеряла нить его мысли. Он всё глубже погружался в себя, и только дождь продолжал стучать по крыше.

Странно — он так и не высушил свою одежду, и, промокший насквозь, излучал атмосферу еще более мрачную, чем обычно.

Невея бесшумно вздохнула.

Как его можно выносить?

Невея скользнула взглядом по его лицу — красивому, даже слишком красивому для человека. И по спине снова прошёл холод. Рядом с ним невозможно было находиться спокойно.

— [Ложь?] — внезапно спросил Легендарный Лорд.

Из темноты на Невею, не мигая, уставился невинный большой ребёнок.

— Ч-что?

— [Ты думаешь, это враньё? Отвечай.]

Вопрос застал её врасплох — настолько, будто выбил весь воздух из лёгких. Невея замерла с открытым ртом, не в силах и вздохнуть, а внутри уже поднималась холодная, вязкая паника.

— [Ах.]

Чужой голос вернул её в чувство. Она вздрогнула и только тогда поняла, что только что говорила — что-то бессвязное, торопливое, — но слов уже было не вспомнить. Что она несла? А что он услышал? Лицо Натаниэля застыло, и по нему невозможно было ничего прочесть.

— [Вот как?] — пробормотал он, прикрывая глаза.

Сердце бухало где-то в горле, мешая думать. Если она ошиблась... Мысль оборвалась, потому что продолжать её было слишком страшно. Ясно было одно: участь Грея на её фоне покажется милосердием.

Натаниэль молчал. А потом спросил — так, словно ничего не случилось:

— [Бьюкенен ищет Кайри?]

— Да, он искал её и просил доставить в столицу.

Сказала — и наконец почувствовала под ногами твёрдую почву. Никаких чужих тайн, никаких заговоров. Обычное поручение. Простая служанка — простая работа.

— [Передай ему, чтобы прекращал поиски. Она у меня.]

— Поняла.

Натаниэль помолчал, и по губам его скользнула усталая улыбка — не улыбка даже, а одна ее тень. На мгновение он показался Невее почти… человеком. Уставшим и до смерти измотанным. Но уже в следующую секунду лицо его снова ничего не выражало.

— [Ты умнее своего господина.]

Он исчез — тьма сомкнулась за ним, и Невея осталась одна. Она выдохнула — сама не заметила, как задержала дыхание. Снаружи снова шумел дождь, в повозке пахло сыростью, пыльной обивкой и лошадьми.

***

Кайри открыла глаза. Вместо ожидаемой боли пришла только слабость — такая глубокая, что даже удивиться не хватило сил. Она лежала, как тряпичная кукла, набитая ватой, — лёгкая, непослушная, чужая само́й себе. И так же, по-кукольному, безучастно наблюдала, как медленно колышутся занавески, как за полупрозрачной тканью льёт дождь, как блестят от воды высокие арочные окна — точь-в-точь как в Большой библиотеке Пронои.

Жива.

В мерном стуке капель растворялось всё: боль и страх вчерашнего дня, усталость от бегства, липкое чувство неопределённости и странное, почти забытое ощущение покоя.

Скрипнула дверь. Кайри вздрогнула и вынырнула из дремоты. На пороге стояла Энн.

Сердце пропустило удар.

— Энн?!

— Леди!

В комнату вошла Мари-Энн — и сразу бросилась к постели. Хрупкая в форме горничной, она уткнулась лицом в плечо Кайри и зарыдала.

— О, леди! Вы живы! Мисс! О-ох!

— Господи… Энн…

Кайри прижала её к себе, чувствуя, как намокает плечо ночной сорочки. Собственные глаза тоже защипало.

— Жива, — выдохнула она, всё ещё не веря. — Расскажи мне всё. С самого начала.

Она отстранилась, взяла Энн за подбородок, повернула к свету — и замерла. Правый глаз девочки закрывала чёрная повязка.

Лицо Кайри исказилось — не то от боли, не то от ярости.

— Это он? Натаниэль? Что ещё он с тобой сделал?

— Мари-Энн в порядке! — затараторила Энн, шмыгая носом. — Совсем-совсем в порядке! Глаз — ерунда, подумаешь! Мари-Энн и одним видит отлично!

— Неправда. — Кайри вгляделась в её лицо — серое, измождённое, будто Энн не спала несколько ночей подряд, — Ты же еле стоишь. Тебя кормили вообще?

— А вы почему такая худенькая? — всхлипнула Энн. — Тощая, как палка! Мари-Энн не такая, Мари-Энн крепкая!

Кайри не выдержала и снова прижала её к себе — заплаканную, дрожащую, пахнущую сыростью и пылью.

— Энн, — тихо сказала она, гладя её по голове. — Расскажи мне, что случилось.

Мари-Энн молча кивнула.

— В тот день Мари-Энн и ваши друзья чуть не погибли, — тихо начала она.

Кайри замерла.

— Но они живы? — спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Да. Живы.

У Кайри вырвался вздох облегчения.

— Где они сейчас? Что с ними? Они ранены?

— Они во дворце. Не ранены. Но… — Энн запнулась. — Мари-Энн слышала, что Натаниэль держит их под замком.

Кайри сжала одеяло в кулаке.

— А ты? Тебя заперли с ними?

— Нет. Мари-Энн держали отдельно. — Она опустила голову. — Мари-Энн пыталась колдовать… немножко… но…

— Энн…

Кайри протянула руку и осторожно коснулась её щеки — бледной, влажной от слёз. Наткнулась взглядом на чёрную повязку и поспешно отвернулась.

Энн поймала её руку и прижалась к ней щекой.

— Мари-Энн в порядке, — сказала она тихо, но твёрдо. — Думала, что умрёт, а отделалась всего лишь глазом. — Она слабо улыбнулась. — Это ведь чудо, что Мари-Энн вообще жива, правда?

Кайри не ответила. Просто гладила её по голове, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Маленькая ладошка сжала подол её рубашки.

— Правда, леди. С Мари-Энн всё хорошо.

Кайри молча улыбнулась и погладила её по голове — медленно, осторожно, словно боялась спугнуть. Энн притихла, прижалась щекой к тёплой ладони и на мгновение зажмурилась — совсем как котёнок, млеющий от ласки.

За окном стучал дождь, и под этот мерный, убаюкивающий шум они говорили — тихо, неспешно, пересказывая друг другу всё, что пережили порознь. Энн слушала затаив дыхание, и чем дальше, тем ярче разгорался в её глазах восторг — чистый, светлый, почти забытый.

— Вы невероятная, леди. Я боялась, что вас там порвут на части. (3*)

— А ты, значит, в меня не верила?

— Ещё как верила! — выпалила Энн и тут же сникла. — Хотя… Мари-Энн ведь для того и призвали, чтобы вас запугать.

— Знаю.

Кайри смотрела в окно. Если Натаниэль подготовился заранее, если Энн оказалась здесь не случайно, а по его воле, — значит, он ждал. Ждал и просчитывал. И если однажды он решит надавить по-настоящему — не только на неё, но и на тех, кто ей дорог, — Кайри не знала, устоит ли.

— Но Мари-Энн не слышала, когда он выехал из столицы, — тихо добавила Энн. — Может, что-то пошло не так?

Кайри промолчала. Грей Бьюкенен — вот кто мог перепутать Натаниэлю карты. Если так, то её роль в этой партии уже окончена. Она своё отыграла.

— Выходит, вы остаетесь? — Энн заглянула ей в лицо. — В Тревериуме?

Кайри помедлила.

— А ты как думаешь? — усмехнулась она невесело. — Ты сама отправила меня за море, столько людей рисковало жизнью ради моего побега. А в итоге… — Она развела руками. — Обстоятельства изменились. Я передумала и теперь сижу здесь, перед тобой.

Она покачала головой и замолчала, глядя на мокрое от дождя стекло.

— Если это ваш выбор, Мари-Энн примет его. — Энн подняла на неё серьёзный взгляд. — Натаниэль больше не будет вам мешать.

— Правда?

— Да.

Кайри выдохнула и благодарно сжала её пальцы.

— Спасибо тебе.

Кайри вздохнула и устало прикрыла глаза. Лицо её смягчилось — горькие складки у рта разгладились, исчезла и тонкая морщинка меж бровей, и на мгновение она стала похожа на прежнюю себя: ту, чьей самой большой заботой были отцовский гнев и надоедливый жених.

Энн смотрела на неё и грустно улыбалась.

— Мари-Энн хотела, чтобы вы всё забыли, — прошептала она. — Чтобы начали заново. Как будто ничего и не было. Но вы же не сможете, да?

Кайри покачала головой.

— Не могу я бросить своих. Не имею права, — сказала она тихо. — И бежать одна не могу.

Энн опустила глаза, и в её детском лице на миг проступило что-то древнее, усталое — словно внутри этой маленькой девочки жил очень, очень старый человек.

— Мари-Энн спасла одна такая женщина, — еле слышно проговорила она. — И смотреть на неё было… больно.

Позже Энн поднялась и вышла — собирать вещи. Кайри проводила её взглядом, ещё не в силах подняться на непослушные ноги. А потом, когда дождь за окном снова зашептал о чём-то своём, в комнату хлынул поток посетителей.

***

— Леди! Вы живы!

Доктор По влетел в палату, даже не постучав. Оранжевый жилет, обтягивающий круглый живот, сиял ярким пятном посреди унылой больничной обстановки. В руках он сжимал букет — неловко, словно факел.

— Вы великая женщина, леди. Я знал, что вы справитесь.

За его спиной, прямая и строгая, стояла доктор Хоксонг. Она не улыбалась, но в глазах угадывалось облегчение.

— Спасибо, что пришли. — Кайри попыталась сесть ровно. — А доктор Сьюард?

Доктор По замер. Улыбка сползла с его лица.

— Джеральд… — Он переглянулся с Хоксонг. — Боюсь, Джеральд стал ближе к Богу, чем нам всем хотелось бы.

Кайри похолодела. «Ближе к Богу» — так говорили о безумцах. О тех, чей разум ушёл в такие дали, откуда не возвращаются.

— Что случилось? — голос её дрогнул. — Натаниэль…?

— Нет-нет, что вы! — замахал руками По. — Легендарный Лорд здесь ни при чём. Вернее, при чём, но… — Он запнулся. — Джеральд полез туда, куда не следовало. Вы же предупреждали его. Все предупреждали. А он не послушал.

Доктор Хоксонг сухо добавила:

— Он сам виноват. Жажда сокрытых знаний погубила его разум.

Кайри сжала одеяло в кулаке. Холодный тон Хоксонг задел её сильнее, чем сама новость. Сьюард был глупцом, но он был их глупцом. А они говорили о нём так, будто уже вычеркнули из жизни.

— Ясно, — выдохнула она.

Доктор По, почувствовав напряжение, снова расплылся в улыбке — слишком широкой, слишком поспешной.

— Ну ничего, ничего! Главное, что вы вернулись. А остальное… приложится.

— Спасибо, — сказала Кайри и перевела взгляд на свою перевязанную ногу. — Только вернулась я не совсем целой.

— Это ерунда! — отмахнулся По, шумно высмаркиваясь в платок. — Мари-Энн вас подлатала, а остальное — дело времени. Главное, что бежать больше не нужно, верно?

— Вероятно.

— Он… — По понизил голос. — Он больше не будет вас мучить? Понял наконец, что девушка, которая ему… небезразлична, заслуживает иного обращения?

Кайри помедлила. «Небезразлична» — не то слово. Натаниэль не «мучил» её в привычном смысле. Он просто… играл. А теперь игра, кажется, изменилась.

— Мне нужно с ним поговорить, — сказала она. — Я ещё не видела его после того, как очнулась. Где он сейчас?

Доктор Хоксонг ответила первой:

— Мы знаем только то, что передал посыльный… — Она помедлила. — «Когда проснётесь — идите к ней».

— Посыльный? — Кайри нахмурилась. — Это Натаниэль его прислал?

Хоксонг чуть приподняла бровь.

— Вас это удивляет?

— Немного.

Кайри откинулась на подушку и прикрыла глаза. В висках стучало. Натаниэль не пришёл сам, но распоряжения оставил. Стало быть, не забыл. Не отпустил. Просто… держал на расстоянии. Пока.

— Тогда мне нужно вставать, — сказала она, не открывая глаз.

— Что?! — взвился доктор По. — Вы с ума сошли? Вы же едва шевелитесь! Мари-Энн, конечно, постаралась, но вы ещё больная, а не…

— Саламис прав, — перебила Хоксонг. — Если вам так нужен Легендарный Лорд, пошлите кого-нибудь. Зачем идти само́й?

Кайри открыла глаза и посмотрела на них — устало, но твёрдо.

— Потому что, если послать кого-то другого, он может не вернуться. Как Сьюард.

В палате повисла тишина. Оба доктора отвели взгляды.

— Отдыхайте, — тихо сказала Хоксонг. — У вас ещё будет время.

Кайри не ответила. Она смотрела, как доктор По ставит букет в вазу с водой, и думала о своём. О Натаниэле. О том, как много она теперь для него значит — и как страшно это знание. Раньше она была просто питомцем. Забавной зверушкой, которую интересно дразнить. А теперь…

Что теперь?

Она не знала. Но понимала одно: если хочет выжить сама и уберечь тех, кто ей дорог, придётся научиться управлять тем, что между ними возникло. Или быть готовой в любой момент разорвать эту связь — резко и без колебаний.

— Кстати, — голос доктора По вырвал её из раздумий, — вы знаете, что это за цветы?

Кайри перевела взгляд на букет. Мелкие белые соцветия, нежные, почти прозрачные.

— Нет. А что?

— Их привезли из магического сада при Большой библиотеке. Сам председатель Темар распорядился. Говорят, они распускаются только в конце зимы, когда…

— Когда весна близко, — закончила Кайри.

По просиял.

— Именно! Оттепель, представляете? Яровая пшеница отходит, а озимая скоро заколосится. Всё меняется.

Кайри смотрела на цветы, и в груди у неё что-то медленно, нехотя оттаивало. Весна. Значит, мир продолжает вертеться. Значит, даже после всего, что случилось, есть шанс на что-то новое.

Она перевела взгляд на окно. Дождь всё ещё стучал по стеклу — мелкий, серый, бесконечный.

— Но это ведь просто весенний дождь? — спросила она тихо.

Никто не ответил.

Примечания.

(0) - эпиграф -- шиза переводчика. Мне захотелось. Возможно, позже станет понятно, к чему это.

(1) - цитата из Терри Пратчетта, а именно из "Стражи! Стражи!"

(2) - вольная интерпретация "Русалочки" Г. Х. Андерсена

(3*) - Вам понятно, что за момент здесь упомянут? Мне — нет. Но я подозреваю, что это когда Кайри по приказу Грея уворовывали.

У анлейтера вообще как-то так эта радость звучит:

Listening to the sound of rain, the two talked about what had happened. MarryAnne pricked her ears and listened to the whole story. And at the end of the story, there was pure admiration.

“You’re a great lady! More than four of them thought!”

“Did I live up to your expectations?”

С недавнего времени у меня есть вторая версия анлейта и полный (насколько я могу судить -- машинный, если не права -- поправьте) перевод новеллы, благодаря CuteCactus123. Еще раз спасибо.

Но тут тоже не слишком ясно, что конкретно девочки обсуждают:

The two listened to the sound of rain and talked about what had happened. Anne Marie perked up her ears and heard the whole story. And at the end of the story, pure admiration.

"You're a great girl! More than Annemarie thought!"

"Did I live up to your expectations?”

Если полезете в анлейт, не удивляйтесь, я часто очень вольно обхожусь с исходником.

Приятного прочтения!