Кайри жила в домике Жозефины уже несколько дней.

— Я так рада, что мы встретились! Тётя, а ты не можешь со мной остаться?

Каждый раз, когда Федерика с детской непосредственностью задавала такие вопросы, в глубине души Кайри испытывала неловкость. Она всё ещё не знала, как правильно рассказать ребёнку о смерти. Поэтому лишь улыбалась в ответ:

— Ты мне тоже очень нравишься, Федерика. Если бы я могла, то обязательно осталась вместе с тобой.

— Да! Да! Ты хорошо рисуешь, поешь и выглядишь как настоящая принцесса! Но мама сказала, что наша принцесса умерла?

У Кайри перехватило дыхание. Она поспешно отогнала воспоминание о льдисто-голубых глазах.

— Но я думаю, что принцесса не умерла.

— Да ну?

— Она просто укололась о веретено!

Кайри рассмеялась от всей души. Федерика, глядя на неё, тоже залилась смехом и закружилась на месте.

— Ты опять смеешься!

Странное дело. Потеряв деньги, золото и драгоценности, славу и почет, она нашла счастье в этом маленьком тесном домике. Она предполагала, что Натаниэль не убивал ни Марию, ни Лауру — просто держал их в заложниках.

«Он… ждет?»

Она не могла точно сказать. Единственное, в чём Кайри была уверена — снег валил так, будто хотел навсегда похоронить под собой весь город.

Сбежать становилось все труднее.

Но даже так, Федерика приводила к Кайри своих друзей.

— Ого-о-о… Самая настоящая принцесса…

— Кир, как ты не мёрзнешь? Ты правда принцесса? А правда, что принцессы спят на пуховых одеялах?

— А по-моему тётя похожа на ангела.

— Говард, ты дурак! У ангелов крылья, а у нее — нет.

Дети суетились вокруг девушки, как цыплята вокруг наседки. Все они жили по соседству. Кайри пыталась избегать их, но безуспешно — они неизменно находили её.

— Тётя Кир! — раздавалось со всех сторон.

Ребятишки от трёх до восьми лет смеялись вокруг Кайри, и она невольно улыбалась в ответ. Побыть одной не удавалось ни минуты.

— Она сказала, что потом отдаст мне платье.

— Правда? Когда?

— Э-э-э… — Федерика надула губки. — Тётя, а когда придет страшный дядя?

— Кто страшный? Я думал, ты ничего не боишься…

— Мой папа говорил, что самое страшное — это деньги.

— Нет, люди.

Федерика повернула головку к Кайри.

— А чего боишься ты?

— Я?

Детские глаза загорелись любопытством. Кайри отогнала навязчивый образ Натаниэля, который словно преследовал её.

— Хм... Наверное, того человека?

— Вот-вот!

— А почему? Он не давал тебе есть?

Кайри покачала головой. Наоборот, он злился, когда она отказывалась от еды.

— Нет, дело не в этом.

— Тогда в чём?

Ей не хотелось об этом говорить. Но детские глаза, смотревшие на неё, сияли, как звёзды. Кайри ласково, с едва заметной решимостью произнесла:

— Из-за меня он совершал дурные поступки.

— Из-за тебя?

— Да.

— А ты не могла сказать ему, чтобы он так не делал?

— Это не помогало.

— Какой плохой дядя!

Федерика вскочила на ноги и неожиданно обняла Кайри.

— Я буду защищать Кир!

— И я!

— Тогда я тоже!

— А у меня дома есть нож!

Неожиданно сформировался целый «отряд» для защиты «принцессы» от «страшного человека». Сама того не осознавая, Кайри улыбнулась.

«Хотела бы я, чтобы такие дни длились подольше...» — счастливо подумала она.

***

— Они осматривают каждый фургон, — сказала Жозефина, не отрываясь от вязания. Федерика уснула на коленях у Кайри после ужина. — Проверяют каждого прохожего. На случай, если вы решите спрятаться среди них.

— Верно.

— Но в нашу старую лачугу вряд ли заглянут. Кому придёт в голову, что дворянка может жить в подобной халупе.

— Ты так думаешь? — неохотно отозвалась Кайри. Хотя стража и патрулировала улицы каждый час, поиски велись не так активно, как она ожидала.

— Почему бы вам не остаться здесь? — осторожно предложила Жозефина. Кайри подняла глаза. Женщина смотрела на неё с лёгкой тревогой. — Говорят, Легендарный Лорд к вам... неравнодушен.

— Мне кажется, он просто ко мне привык.

— Говорят любовь не знает логики, она выше разума*? — Жозефина вернулась к вязанию. — Впрочем, стража ищет всё тщательнее. Возможно, вам придётся уйти и отсюда.

*Джек Лондон. Фраза из английского перевода нашей новеллки: «People say that love is out of sight and out of mind».

Кайри задумалась. Вокруг было столько людей красивее и амбициознее её. Как было бы хорошо, если бы мысли Натаниэля обратились к кому-то другому...

Её взгляд машинально упал на кухонный нож за спиной Жозефины. Раньше голос Аарона часто шептал ей о смерти, но теперь его заглушал смех Федерики и других детей.

Примечание анлейтера: Ребят, если у вас или ваших знакомых голоса в голове, обратитесь к врачу, пожалуйста. Это не шутки, это шиза…

— Но вас, кажется совсем не волнует Лорд?

— Волнует? — переспросила Кайри. Она думала о нем совсем иначе.

Жозефина настороженно спросила:

— Говорят... он необычайно красив.

Кайри, не знавшая что ответить, кивнула:

— Это правда.

Глаза Жозефины сверкнули любопытством.

— И богат.

— Возможно.

— И невероятно силён.

— Да, он сильный.

— И красивый? — повторила она, снова сделав акцент на внешности.

Казалось Жозефина сознательно создавала себе положительный образ Натаниэля. Однако факт оставался фактом, Кайри небрежно ответила.

— Пожалуй, он самый привлекательный человек из всех, кого я встречала. Но только внешне.

— О-о, значит, он вам нравится?

— Э-э... В какой-то мере.

— Он соответствует вашему идеалу?

— Может быть? Но я никогда не думала о нем в таком ключе.

— Неужели? У вас вообще есть идеальный типаж?

Кайри начала терять нить беседы.

— Я дворянка. Создание идеальных образов стало бы препятствием для объединения семей. Да и разве это так важно?

— О Боже! — в уголках глаз Жоефины пролегли веселые морщинки. Видно было, что её настроение улучшилось. — Простите за назойливость. Просто мне кажется, обычный человек на вашем месте мог бы и влюбиться...

Мысли Кайри вновь вернулись к Натаниэлю. Он определенно был не из тех, кого можно было бы легко забыть. Этот прямой, пронзительный взгляд, который навсегда врезался в память. Его холодная, утончённая манера держаться. Вечная скука во взоре, словно он видел то, что недоступно простым смертным. Всё это завораживало.

— Да, пожалуй, — машинально согласилась она.

Жозефина отложила вязание:

— Тогда что же вам в нём не нравится?

Эти слова словно окатили Кайри холодной водой. Её голос стал ледяным:

— Я не хочу, чтобы ради меня убивали.

— И... что же?

Кайри была цинична:

— Какая разница? Он меня все равно не слушает, а я не хочу так жить.

Жозефина побледнела и поспешно убрала вязание.

— Простите, мне не следовало об этом говорить. Может, вам отдохнуть?

— Да, наверное.

Жозефина попыталась улыбнуться:

— Всё же... Не переживайте слишком сильно. Всё наладится. Как говорится: «Всё пройдёт, как по волшебству...»

***

Прошло несколько дней. Первоначальная настороженность постепенно ослабевала. Наблюдая за играющими детьми, Кайри почти забывала, что находится в бегах.

Федерика и Кайри теперь часто трапезничали вместе. Их дружба приносила пользу обеим: девочка перестала оставлять еду на тарелке, а Кайри наконец-то начала нормально питаться — раньше её постоянно рвало.

Стража как и раньше обыскивала улицы, но уже без прежнего рвения.

Спустя две недели после побега Кайри из дворца до неё дошли слухи о готовящемся бале.

— Говорят, он будет просто грандиозным! — с восторгом рассказывала Федерика. — Ходят слухи, что Властелину Зимы стало так тоскливо, что он решил устроить праздник. Когда вырасту, я тоже пойду туда в самом красивом платье!

Кайри подняла глаза и встретила понимающий взгляд улыбающейся Жозефины.

— Здорово, правда?

— Да, — машинально ответила девушка.

Невозможно. Натаниэль никогда бы просто так её не отпустил.

И всё же она молила небеса, чтобы он забыл её. Забыл Кайри Бьюкенен — ту, что пачкала платья, голодала, теряла себя в борьбе с ним. Да, в прошлом его предал близкий друг, заставив похоронить себя в вечных снегах, и теперь он отчаянно искал счастья. Но это было лишь эгоистичное желание самой Кайри.

***

Где-то в далёком ледяном дворце, о существовании которого Кайри даже не подозревала, он ждал. Не сводя с неё глаз, он любил сидеть на стуле с гнутыми ножками в её комнате, пока она спала. Для него не существовало ни дня, ни ночи — только вечность, наполненная Кайри. Это было всё, что у него оставалось.

— [Кайри.]

Порой, произнося её имя в пустоту, он чувствовал, как боль становится еще невыносимей. Лишь белая шахматная фигурка, зажатая в ладони, удерживала его от отчаяния.

Иногда его охватывала глубокая тоска: мир без Кайри казался наполненным мелкими, никчёмными существами, чей щебет он не мог и не хотел понимать.

Теперь он знал точно — следующего шанса не будет.

«Я никогда тебя не отпущу. Это последний раз, когда я участвую в твоем маленьком спектакле».

— [Олд-Сьюдад.]

— Слушаю, ваша светлость.

На зов Натаниэля отозвался старый герцог, стоявший в тени.

— [Что с Кайри?]

Имя, которое он повторял бессчётное количество раз за день. Герцог, как всегда, ответил:

— Всё будет исполнено по вашему желанию.

Конец 2-го тома